Католическая вера стоит на убеждении, что власть Папе как преемнику Петра была вручена непосредственно Иисусом. Читаем у Матфея: «и Я говорю тебе: ты – Пётр, и на сём камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф 16:18-19). Кроме того, исторически сложилось так, что центр Католической Церкви стоит ныне на Петре буквально, ведь собор Святого Петра воздвигнут на Ватиканском холме, где был распят и похоронен Пётр.
Но многими испокон веков это оспаривается. Кто-то пытается толковать Матфея так, что под «Петром» имеется в виду не сам апостол Пётр, а лишь его вера, что была подобно камню. Ведь именно Пётр силой своей веры первым признал Иисуса Христом, Сыном Божьим.
Вместе с тем, встречаются и другие аргументы. Буквально на этой же странице Евангелия Иисус называет Петра «сатаной» и приказывает ему отойти от себя (Мф 16-23). А ещё позднее Пётр трижды отрекается от Христа (Мф 26:69-75). «Иисус доверил Церковь дьяволу, что потом отрёкся от него! Какой же это глава Церкви?», – говорят злопыхатели. Не понимая, что именно в этом и проявляется истинность Церкви.
Почему?
Вникнем в контекст 23-го стиха 16-й главы Евангелия от Матфея. Иисус говорит своим ученикам, что надобно Ему прибыть в Иерусалим дабы пострадать, погибнуть и затем воскреснуть. Он, по сути, делится с ними планом своего «самоубийства», в котором весть о Воскресении следует лишь после подробностей о «многом страдании» и погибели. Естественный страх этого затмевает благость грядущего Воскресенья, ведь каждому должно бояться за своего наставника, и апостолы – не исключение. И даже Пётр как самый верный последователь Христа, чья вера признана Им «каменной», даёт волю земному на фоне небесного и пытается отговорить Иисуса, проявить милость к себе. Но Христос как Богочеловек не думает о земном, он думает только о небесном – и вполне естественно для него не только отринуть земное, но и осадить тех, кто предлагает ему отказаться от небесного, пусть даже тактически, единожды, ради конкретной выгоды. Точно также Дьявол искушал Его в пустыне подобным образом. Иисус отвергает предложение Петра, называя его «сатаной» и «соблазном». Что, если не Петра Христос назвал сатаной, а животный страх за жизнь, что присущ любому человеку и является «соблазном», препятствием на пути к Царствию Небесному? Пётр, как бы крепка ни была его вера, просто человек. Даже если он разделяет стремление Христа установить истинную веру (почему бы, кстати, не предположить неофитский порыв, знакомый каждому из новообращённых?), есть у него пределы, за которые идти ему покамест боязно.
Но стоило Иисусу пристыдить Петра (и всех остальных заодно), как тут же берёт Он его вместе с Иаковым и Иоанном на высокую гору и преображается перед ними (Мф 17:1-2). Если Пётр заклеймён Иисусом сатаной, как же эта великая благость стала возможна? Наш ответ – возможна, потому что Христос обличил не своего избранника на владение ключами Царства Небесного, а лишь его искушение страхом, что естественным образом присуще любому человеку на земле. Ведь спрос с Петра теперь у Него особенный, ибо наречён он разрешающим на земле и на небе.
Страх, к слову, есть и у других апостолов. На горе и Пётр, и Иаков, и Иоанн испугались, когда Бог-Отец с облака своим гласом возвестил, что Христос есть Его Сын (Мф 17:5-6), на что получили от Иисуса призыв встать и не бояться. Спаситель призывал учеников, обычных людей, не бояться, и обличал их страх, что вполне естественно. Ведь те, кто должен впоследствии разносить весть о Христе, не должны бояться, а овладевающий ими страх за жизнь – признан веянием от лукавого.
Перейдём теперь к отречению Петра. Здесь грех его более весомый и тяжкий, ведь «камень веры», недавно первым признавшим Христа, отказался теперь признать себя знающим Его – и это при том, что до этого Пётр обещал Ему вместе с остальными, что никогда не сделает этого. Евангелист Матфей в который раз особо подчёркивает Петра отдельно от остальных, ведь Пётр особенным образом наделён Иисусом властью и ключами Царства Небесного, и ответственность, стало бы, выше, чем у остальных. Нам нужно было отчётливо увидеть это моральное падение. Для чего?
Ответ получим, посмотрев на самих себя. Подобно Петру, мы называем себя христианами, а Иисуса признаём Христом, нашим Спасителем. С этого исповедания веры начинается наш путь к Богу внутри Церкви. Через Крещение мы получаем от Господа своеобразные персональные ключи Царства Небесного – основы веры, через соблюдение которых нам, верным христианам, откроется дверь на небеса. И в неофитском порыве, как и (предположительно) Пётр, обещаем Богу всегда быть Ему верными и ни за что не отрекаться от Него. Но мы, как и Пётр, – обычные люди, в которых земного всегда намного больше небесного. Наша плоть искушает нас, множество соблазнов попадается нам на пути. И мы, подобно Петру, предаём Христа каждый раз, когда впадаем в соблазн. Петрово отречение в своё время постигает каждого из нас. Сатана приходит к нам вместе с грехом, перед которым мы бессильны (чревоугодие, гнев, блуд) и как бы спрашивает: держи, но как же Иисус? И мы, вкушая грех, в порыве этой сиюминутной слабости тем самым отвечаем: какой Иисус? Не знаем такого. И лишь спустя время понимаем (если понимаем, конечно), какую боль нанесли Ему своим отречением. И, как Пётр, обливаемся горькими слезами, обещая себе (и Ему) «больше никогда».
Пётр есть воплощение человека. Грешного и ошибающегося. И Христос наверняка наперёд знал всю его подноготную, вручая ключи и нарекая «камнем», как знал Он наперёд, что Пётр отречётся от него (Мф 26:34). Но ключи всё же дал. Потому что Бог не отвернулся от человека после грехопадения и каждому из нас дал свободный выбор – добровольно принять Бога и тем самым обрести Спасение в Нём.
Именно поэтому Петрово служение служит аллюзией на всю современную жизнь, а Католическая Церковь в лице Папы олицетворяет неидеальную земную организацию, которая ошибается и просит прощения, падает и поднимается, раскалывается и воссоединяется, – но тем не менее по Его Воле является Его Церковью. А преемник апостола Петра избирается по Воле Господа вот уже сколько веков. И именно в этом земном неидеальном статусе можно увидеть глубокий смысл христианской истины. Папа – такой же ошибающийся человек, как и любой епископ, священник и даже последний мирянин в его Церкви. Каждый из них через свои ежедневные ошибки отрекается от Христа, но потом через покаяние возрождается сам и возрождает Церковь. И в «благостном» гневе отсекает ухо любому, кто попробует поднять руку на Господа (Ин. 18:10).
Поэтому нет правды в тех, кто корит Петра за грех и из-за этого отказывает ему в праве быть верховым пастырем Церкви земной. Бросать этот камень в апостола (Ин 8:7) может лишь тот, кто сам без греха, кто не отрекается от Христа, поддаваясь соблазнам. Есть тут такие?
Автор: Харитон Захаров
