В этом году совпали две юбилейные годовщины, хотя и выпавшие на разные месяцы – двадцать лет со дня кончины академика Сергея Аверинцева и сто десять лет со дня рождения митрополита Антония Сурожского (Блума).
По этому поводу Фонд наследия митрополита Антония Сурожского собрал в Доме Русского Зарубежья очередной семинар. Поясним: уже полтора десятилетия Фонд на одном и том же месте – в актовом зале ДРЗ в Москве – проводит конференции и семинары памяти владыки Антония. Конференции проходят по нечётным годам, длятся несколько дней, собирают много гостей. А семинары – как бы afterparty к конференциям (или before). На них приглашается какой-нибудь один (или несколько) знаменитый гость, каким в этот раз был другой замечательный «христианский интернационалист» иеромонах Иоанн (Гуайта) – итальянский специалист по армянской истории, влюблённый в русскую литературу, православный священник. Вход на семинары свободный, но потенциальных участников обычно просят прочесть небольшой текст владыки Антония для обсуждения. В этот раз это была «Молитва для начинающих», к которым добавилась статья Аверинцева «Мы призваны в общение». Во время оно подробные расшифровки конференций и семинаров печатались в издательстве Фонда: конференции – в томиках с серой обложкой, семинары – в пестрых брошюрах, потом все это было и на компакт-дисках, а с некоторых пор выставляется лишь в интернет. Записи последнего семинара пока нет, но организаторы обещают представить.
Конечно владыка Антоний и Сергей Сергеевич были лично знакомы. Егор Агафонов, председатель Фонда, выступая на семинаре, упомянул статью Сергея Аверинцева «По ту сторону традиционализма и либерализма», написанную им о владыке Антонии ещё в 1990-х.
Именно – по ту сторону от всяких группировок в церковной политике! И владыка Антоний, и Сергей Сергеевич Аверинцев, и дерзнём к ним присовокупить и о. Иоанна (Гуайту) – были своего рода одиночками в мире церковном. Хотя много говорили о Церкви как о таинстве общения, о соборности (неважно, употреблялось ли это слово, по сути), о братстве.
Владыка Антоний провёл жизнь далеко от России, от православных стран. Епископ, он жил беднее рядового священника, монах – он был одиноким среди толпы. Даже в среде русской эмиграции владыка не для всех казался своим. Одних смущало то, что он принадлежит к Московской Патриархии, соответственно карловчане-зарубежники охотно слушали его передачи, но от общения воротили нос. Другие, англичане, не всегда могли понять его приверженность к русским обычаям. Так или иначе владыка Антоний делал всё, чтобы быть всем для всех, и для русских, и для английских прихожан, ему удалось создать в своём приходе уникальный симбиоз англо-русского православия, тем самым продолжив дело братства святого Албания и святого Сергия. Увы, едва владыки не стало, его община распалась, дав трещину ещё в последний год жизни владыки, и причиной непонимания стал именно выбор между «русским» и «европейским».
Сергей Сергеевич Аверинцев – гений, редкий «крин», выращенный в теплице академической византологии (подумать только, в СССР занимались Византией!) Наглядный пример учёного, пришедшего в Церковь «от учения книжного», от ума, но полюбившего Христа всем сердцем и явившего готовность посвятить себя церковному служению. Так получилось, что академика Аверинцева «прикормило» Преображенское братство (они же «кочетковцы», их же Свято-Филаретовский институт). Почему «кочетковцы»? Наверное потому, что они не просто спорили о возможности перевода богослужения на русский язык, но создавали и публиковали такие переводы – и всё получалось, ложилось на мелодии гласов, не уступало в образах, вероятно, не в последнюю очередь благодаря талантам академика Аверинцева. Вспомним его собственные переводы псалмов, его духовные стихи…
Владыка Антоний был свечой русского православия на Западе. Сергей Сергеевич был такой же свечой в России, источая свет не только византийского, но и общеевропейского христианства. (Вспомним недавно вышедший его сборник «Римские речи».)
Владыка Антоний, Сергей Сергеевич, отец Иоанн… Благодаря таким вот ночным странникам со свечами, strangers in the night, надежда не угасает, даже если в церковных окнах почему-то гаснет свет, он остаётся в книгах – так премудро устроил Господь.
Юрий Эльберт