Русской духовной миссии в Пекине посвящено немало научных статей, есть и книги. С ней непосредственно связан и Собор мучеников Китайских – святых китайского происхождения, погибших во время Боксерского восстания. В наши дни на Китайском подворье в Москве можно приобрести такую икону.
Сейчас, глядя через века, можно сказать так: было вложено много сил и умов, но с христианской точки зрения плод пока небольшой. Даже в сравнении с Японией, где русское православие как-то ассимилировалось в ХХ веке, христианство в Китае – православное, католическое, иных деноминаций, словно наталкивалось на «великую», пусть и невидимую «стену».
Началась эта история с албазинцев. Где-то у берегов Амура на границе с империей Цин русские казаки возвели Албазинскую крепость. В результате «пограничного конфликта», которые у китайцев и русских время от времени случаются, китайцы победили и увели казаков в плен.
Но держали их в столице не как пленников, зачислили в императорскую гвардию. С этой истории начались дипломатические отношения между Московским царством и Китаем. А русский квартал постепенно сделался основой для посольского. В те времена естественным было требование – разрешить русским построить церковь и пригласить священника, что и было сделано.
Может быть дело отчасти и в том, что Китаем в ту пору управляли не совсем китайцы (ханьцы), а маньчжуры, которые к русским были более расположены.
До конца XIX века Русская православная миссия – русский квартал существовал тихо. Кого-то из китайцев обращали, но в целом прозелитизм был мало заметен. Католики действовали куда активнее, – но у западных народов дело дошло до опиумных войн.
Одна из заметных фигур этого времени – отец Иакинф (Бичурин), которого считают первым русским учёным-китаистом. Он написал несколько книг, ему принадлежат правила транскрипции иероглифов, которым в наше время пришёл на смену пиньинь. Есть легенда, что с ним в экспедицию пытался напроситься Пушкин. Не ради того, чтобы стать китаистом, а чтобы по дороге в Китай навестить многих ссыльных декабристов. Но не сложилось.
На рубеже веков случилось Боксерское восстание. Никакими боксерами крестьяне конечно не были, но они совершали похожие движения ради своих мистических целей. Восстание было скорее антизападным. Русские строили железную дорогу, к ним относились как к полезным чужакам, и собственно дипквартал не тронули. А вот китайских прихожан за «измену китайским традициям» погубили (впрочем, толпа вряд ли что формулировала при расправе).
Потом миссия возобновилась, но несложно догадаться, что китайцы не особо стремились с ней контактировать. После Гражданской войны в России в 1920-х годах на китайскую территорию прибыло немало беженцев. В основном они селились в «полосе отчуждения КВЖД» – то есть полосе вокруг железной дороги, которая была взята когда-то Российской империей у Китая в аренду, и где в ходу был русский язык. Вторым по популярности был Шанхай, отчасти Синьцзян, но конкретно в Пекине оказывались немногие. Среди них был поэт, иеромонах Герман, талантливый юноша, изучивший в отличие от многих эмигрантов китайский язык, и даже переводивший в стихах «Дао дэ цзин». Вероятно, он искренне рассматривал Русскую Миссию как миссионерское дело, но …застал лишь пьянство да тоску, как описал это в 4-й главе «Поэмы без предмета», впрочем оставив о многих тёплые воспоминания. К сожалению, десятилетия спустя, уже в Южной Америке Перелешин сделал «двойной каминг-аут» – и как атеист, и как гей, и это отразилось в его позднем творчестве. Тем не менее, и его свидетельство важно.
Руководителем миссии тогда был архиепископ Виктор (Святин).
Архиепископ Виктор (Святин),
сын дьякона, казак простой,
был скромен, ласков и приятен,
и той светился добротой,
которая не ждет отплаты.
Заметив робкие заплаты
на локте продранном моем
под верхним будто бы тряпьем,
в покой он удалялся смежный
в шкапу копался платяном
и возвращался с полотном
или рубашкой белоснежной
и говорил: «А это вам
неношеный мадаполам».
Добряк, старый игумен Варсонофий любил вино.
Глубокой не блистал культурой
игумен Варсонофий, но слыть
колоритнейшей фигурой
не всем и каждому дано.
Когда-то был он капитаном,
гордился выправкой и станом:
увы, что было, то прошло,
дремучим жиром заросло.
От соколиного полета
напоминаньем о войне
один остался на стене
портрет на фоне пулемета.
Игумен горько тосковал
и горечь водкой заливал.
Или вот ещё портрет:
А вот — без острых антиномий,
без лоска светского старик:
отец архимандрит Пахомий,
сухой миссийский духовник.
Союзом связан нерушимым
с иконописцем Никодимом,
старик бранил его в сердцах,
зато служил на орлецах.
Иакова и Иоанна
Христос прозвал «Воанергес»,
в них оценив и дар чудес,
и дерзновенье урагана.
Так навсегда и к тем двоим
пристала кличка «Паходим».
…Пахомий умер на чужбине,
в том Пекине, где долго жил.
Лет через двадцать в Аргентине
И Никодим глаза смежил.
Теперь я нахожу забавным,
что нетерпимо православным земля
для тленья или сна
неправославная дана.
Однажды после литургии
иконописец молвил вдруг:
«Вам нравятся Франциск, Рэйсбрук,
Тереза? Кроме истерии,
переходящей в шутовство,
я в них не вижу ничего».
Не жди, читатель старомодный,
что я, ведя с тобой игру,
весь городок богоугодный
по косточкам переберу:
от Федора — кенгурофила
и Меттерниха — Михаила
до свещегаса — чернеца
и — тоже Федора — чтеца…
И так далее, строф в поэме много.
А при Мао Миссию ликвидировали, как и всякое «религиозное» учреждение. К несчастью, в этом китайцы были куда последовательнее большевиков.
В наше время в Пекине естественно существует посольство, и при нём церковь. Кто-то там служит. Но городом, связанным со всем русским, в том числе с русским православием, является в большей мере Харбин.
Русская Православная Церковь конечно ведёт миссию, но среди китайцев, находящихся на территории России. В Москве открыто Китайское подворье (храм святителя Николая Чудотворца в Голутвино — см. фото выше). Оно проводит богослужения на китайском языке, ведутся YouTube-трансляции. Впрочем, в последние десять лет подворье прославилось своей издательской деятельностью. На китайском языке вышли – молитвослов, акафист Китайским мученикам, «Опыт построения исповеди» о. Иоанна Крестьянкина и несколько изданий с портретами Святейшего Патриарха Кирилла на обложке. Например, собрание его речей, цитат или книга «Китайскому брату о православии». Дословно «Китайскому кузену», потому что в китайском нет слова брат, есть только старший брат («диди») и младший брат («геге»).
Эти книги рассылаются по епархиям, где-то подпирают открытые летом оконные рамы, где-то пылятся на полках, с иероглифами на корешках – приятно же поставить такое в миссионерском отделе. Ждут своих читателей, и вероятно дожидаются… Их иногда выклянчивают русские студенты-китаисты, собрал коллекцию и я. Конечно, во многих российских университетах сегодня можно встретить китайских студентов, кто-то наверное забредает и в русский храм…
Беда этих книг в одном. Их запрещено перевозить через границу КНР. Я испугался и решил не нарушать правила, но на границе мою сумку специально не открывали, просто махнули рукой.
Издают ли на китайском Библию в России? Я приобрёл когда-то англо-китайскую Библию-билингву, которую разрешили издать в Пекине, так называемую Standard version. У нас в издательстве Рипол-классик выходил как ни странно по-китайски Ветхий Завет, я видел его в продаже в Озоне, про Новый Завет – не знаю.
Каковы перспективы христианской миссии в Китае? Боюсь, что пока хвалиться нечем. Я знаю некоторое количество православных китайцев, пишущих монографии о русской литературе, о философии – но все они филологи или философы-русисты. Их любовь к «русской вере» – часть их профессионализма. Как и у наших китаистов.
В электронных библиотеках (в том же пиратском Либгене) встречается много китайских переводов христианских текстов, в основном западная теология – блаженный Августин и далее.
Пока русский и китайский мир существуют «параллельно», хотя обмениваются и товарами, и туристами. Западная культура и английский язык в Китае более популярны, особенно на острове Тайвань, но …и там это чужое, как и китайское в России. Насколько я понимаю, влияние Европы и Америке в Китае и Южной Корее всегда больше. Если баланс будет почему-то меняться, то возможно и христианство глубже проникнет в Китай, впрочем в глобальном цифровом обществе всё двусторонне…
Юрий Эльберт
На первом и втором фото: храм Успения Пресвятой Богородицы (Пекин)