Перед лицом читателя диптих, являющий собой возвращение Максима Григорьева в публицистику после небольшого перерыва в работе на площадке «Христианской России». Диптих, потому что две части статьи посвящены двум дополняющим друг друга документам древнерусской церковной истории, которые многое говорят о традиционном отношении Московского святительского престола к Римской церкви и Западу в целом. Чему мы можем научиться у наших предков? Стоит ли нашим современникам прислушаться к традиции, или же напротив, встать на новые рельсы и проложить свой путь в межхристианских отношениях?
Недавно, во время встречи с первым североамериканским Папой, вице-президент США Дж. Д. Вэнс пожал руку верховному понтифику, воздержавшись от того, чтобы поцеловать кольцо рыбака – нечто, что любой другой католик с радостью сделал бы. Это поставило вице-президента Вэнса в неловкое положение, которое подогревали различные группы, до такой степени, что ему пришлось объясняться, выдвинув сложную теорию о том, когда уместно проявлять уважение и преданность Папе как скромному прихожанину, а когда следует сдержанно пожимать руку иностранному князю апостолов и правителю великого государства Ватикан в чисто политическом контексте государственного визита. Всё это стало необходимым из-за сложной истории отношений между Католической Церковью и современными евроатлантическими странами, особенно теми, которые были сформированы эпохой Просвещения.
Как русский, хотя и специализировавшийся некогда в исследовании американского общества, я не могу точно знать ситуацию в Штатах, но могу поспорить, что если бы Дж. Д. Вэнс был православным, никакие публичные знаки почтения и принадлежности к одной из этих восточных церквей (например, поцелуй правой руки епископа, возможно, Патриарха Константинопольского) не вызывали бы подозрений, хотя они буквально называют своих епископов деспотами, то есть, по-русски, владыками.
Почему так происходит? Потому что православные патриархи не короновали императоров в Западной Европе, не претендовали на универсальную юрисдикцию как в духовных, так и в светских делах. Корни этой проблемы можно проследить до «Константинова дара», когда такая универсальная юрисдикция начала интерпретироваться в политическом смысле. Что мы об этом знаем?
Справедливый пакт или двойной переворот?
Исторический документ, предположительно написанный в IV веке, был представлен как юридический акт, в котором император Константин Великий якобы передал власть над Римом и западной частью Римской империи Папе, епископу Рима. Этот документ имел важное значение для утверждения политической власти папства и Церкви над светскими правителями, что оказалось особенно неуместным в XV веке, когда Лоренцо Валла продемонстрировал, что в нем содержатся анахронизмы и языковые несоответствия, указывающие на то, что он не мог быть создан в IV веке.
С тех пор высказывались предположения, что ранний черновик «Константинова Дара» был составлен вскоре после середины VIII века, чтобы помочь Папе Стефану II в его переговорах с Пипином Коротким, который занимал должность майордома (по сути, управляющего домом франкского короля, канцлера). В 754 году Папа Стефан II пересек Альпы, чтобы помазать Пипина на царство, что позволило каролингам сменить старую королевскую династию Меровингов. В обмен на поддержку Стефана Пипин предоставил Папе территории в Италии, которые были захвачены ломбардами у Восточной Римской империи. Эти земли впоследствии стали папскими государствами, заложив основу временной власти папства на следующие одиннадцать столетий.
С протестантской точки зрения, которая во многом пересекается со светским мировоззрением, политическая природа «Константинова дара» выглядит как тщательно продуманный план, своего рода двойной переворот. Церковь сыграла ключевую роль в содействии смене режима во франкском королевстве. В свою очередь, новый король поддержал папу, и эта поддержка нашла свою кульминацию в фиктивном соглашении, отражающем намерения обеих сторон. Эта договоренность не только обеспечила римское господство, но и укрепила церковную власть над светскими делами.
В 1610 году Папа Павел V официально признал «Константинов дар» подделкой, оставив Церковь в сложной ситуации в эпоху современного фальшивого рационализма. Идея о том, что Церковь была готова создавать подложные документы ради светской власти, получила большую известность, хотя и была всегда слишком громкой, чтобы быть еще и исторически правдивой. Эта точка зрения игнорирует сложности средневекового мышления и то, как именно люди воспринимали документы, что сильно отличается от наших современных представлений о исторической правде. То, что естественным образом возникло как мифическая легитимация изменившейся политической реальности, достаточно долго просуществовало, чтобы в один момент быть воспринято как «факт», в итоге оказавшись «фальшивкой».
Таким образом, исследуя основы первенства и власти Римского Епископа, становится сложно отделить аргументы о божественно установленном служении апостола Петра в Царстве Божием от тех временных властных полномочий, которые основаны на «Константиновом даре».
Даже здесь, в России, я сталкиваюсь такого рода проблемами, обсуждая католичество с православными или светскими друзьями и коллегами. Это побудило меня исследовать, как «Константинов дар» воспринимался в Руси изначально, когда только стал известен русскому читателю. Сначала я думал, что все восточные христиане априорно отвергали этот документ, учитывая явный, казалось бы, подрыв власти восточных патриархов в пользу Римской кафедры. Однако вскоре я понял, что мои предположения были ошибочными и дилетантским. На самом деле всё оказалось гораздо интереснее!
«Папистский» «Дар Константина» был весомой частью русской традиции. Фактически «Дар Константина» принимался в России с Средних веков вплоть до XIX века и даже позже. И хотя митрополит Платон в 1805 году частным образом признал его подделкой, «Дар» не был исключен из так называемой «Кормчей книги» – русского номоканона, сборника канонических документов и прецедентов, авторитетных для Русской Церкви.
Почему это было так важно для Русской Церкви? Потому что в Средние века в нашей части великой Европы происходила та же борьба между Церковью и государством – борьба, которая, как и на Западе, привела к кровавому кульминационному моменту в эпоху модерна. Может ли Церковь владеть собственностью, иметь земли и крестьян, или же все земли должны принадлежать великому князю? Имеет ли князь власть над внутренними делами Церкви? На эти вопросы были разные ответы, как и на Западе.
В 1503 году, за 31 год до «Акта о супрематии», запретившего всякому, кто имеет общение с Римом, восходить на английский престол, в Москве состоялся собор, на котором «Вено Константиново» было представлено в качестве одного из аргументов в пользу монастырского землевладения. Это был значительный и спорный собор Русской Церкви, который также рассматривал симонию, запрещая практику взимания сборов за выдачу удостоверений для священнослужителей и диаконов.
«Дар Константина» сыграл еще более важную роль на Соборе 1551 года, известном как Стоглав, который по части ставленных грамот шел вразрез с решением предыдущего собора. Одна из глав посвящена, однако, той же неизменной теме защиты неприкосновенности церковных судов и церковной собственности. В ней также активно используется «Константинов Дар».
Тем не менее, в 1580 году был издан указ, запрещающий епископам и монастырям приобретать земли и другую недвижимость. Однако Глава 60-ая Стоглава, основанная на «Даре Константина», оставалась настолько важной, что старое имущество у монастырей отнимать не решились.
Значение «Дара Константина» возросло еще больше при патриархе Никоне, который также боролся с вмешательством гражданских властей в дела Церкви. Чтобы подкрепить свои притязания, Никон включил «Дар» в дополнительные статьи печатной «Кормчей книги», которая является сборником церковного законодательства, содержащим как каноны, так и прецеденты. В этой версии «Дар» напечатан в наиболее полном виде по сравнению с изданиями византийских канонистов. Он включает предисловие, исповедание веры, приписываемое Константину, рассказ о его страданиях от проказы, видение во сне, его крещение и исцеление, а также сам акт дарения.
Я прочитал никоновское издание Кормчей, опубликованное в 1653 году, чтобы исследовать корни современного отношения Русской Православной Церкви к католичеству и понять, что можно сказать и сделать в настоящее время. Вот несколько тезисов, которые современный русский православный уже не может отвергнуть как «нетрадиционные».
Тезис 1. Епископы должны, в принципе, подчиняться Римскому епископу, который является наследником святого Петра и «соборным папой».
В латинском оригинальном тексте говорится:
Святейшему и блаженному отцу отцов, Сильвестру, епископу и папе Римскому, а также всем его преемникам, которые будут сидеть на престоле святого Петра до конца веков, к понтификам и ко всем самым почитаемым и боголюбивым католическим епископам, подчиненным той же святой Римской Церкви, по этой нашей императорской конституции, установленной во всём мире ныне и во все будущие времена, – благодать, мир, любовь, радость, терпение и милосердие от Бога Отца Всемогущего и Иисуса Христа, Его Сына, и Святого Духа.[1]
Что говорит русская версия? Она точно следует оригинальному тексту, добавляя лишь одно слово как атрибут к имени «Сильвестр» и «католические епископы» – прилагательное «православный». Это на практике означает следующее: переводчики и издатели «Дара Константина» на Руси принимали за правду, что православные епископы по всему миру обязаны подчиняться Риму и его епископу… который является православным, то есть, не еретиком. Это – условие получения собственных привилегий, о которых повествует Кормчая, но о них мы поговорим далее. Еще раз подчеркнем, что в принципе «православные», то есть не еретические епископы, должны подчиняться папе. Это изменение ещё сыграет свою роль.
Тем временем, в обеих версиях содержится прекрасное и поэтичное исповедание веры, сделанное императором, согласно которому:
Бог создал человека по Своему образу и сотворил вселенную из ничего, устраяя всё по Своей Божественной мудрости. Он создал человека из праха и поместил его в рай, но дьявол вызвал через запретный плод искусил человека, и тот был изгнан. После этого падения человечество отошло от истины и погрузилось в идолопоклонство. В Своей милости Бог посылал пророков, дабы те возвещали миру о приходе Сына Своего, Иисуса Христа, который родился от Святого Духа и Девы Марии. Иисус же есть истинный Бог и истинный Человек, совершающий чудеса и исполнивший закон и пророков. Он страдал, был распят, воскрес на третий день, вознесся на небеса и приидет вновь судить живых и мертвых, и Царствию Его не будет конца.
Эта часть кажется очень важной как в оригинальном латинском тексте, так и в переводе темы: легитимность самого императора и законность его дальнейших действий как бы оправданы тем, что он является православным христианином с маленькой буквы «о».
Затем Константин делится своим чудесным исцелением от проказы благодаря заступничеству епископа Сильвестра Римского, что укрепило его веру в Христа. Интересно, что эта история подчеркивает базовое, изначальное добронравие императора, который не собирается участвовать в ритуальных убийствах младенцев, предложенных ему языческими жрецами. Это – условие. Но он также нуждается в епископе – Римском Епископе, чтобы тот направил его на путь праведных, как это предписано Апостолами.
«Ибо сам Господь Бог наш, помиловав меня, грешника, послал Своих святых апостолов посетить нас и озарил нас светом Своего великолепия. Я радуюсь, что вышел из тьмы к истинному свету и познанию истины. Когда же сильная проказа нечистоты поразила все тело мое, и многие врачи, пришедшие ко мне, старались исцелить меня, я не удостоился даже одной капли спасения. Тогда пришли ко мне священники Капитолия и сказали, что в Капитолии должен быть устроен фонтан, который наполнится кровью невинных младенцев, и что я смогу очиститься в этой теплой купели. И, согласно их словам, когда собрались многие невинные младенцы, а нечестивые языческие священники хотели их заколоть и наполнить фонтан их кровью, наше спокойствие, увидев слезы матерей, немедленно содрогнулось от этого преступления. Пожалев их, мы приказали вернуть детям их матерей, и, радуясь предоставленным средствам и дарованным благам, мы возвратились к себе.
В тот же день, когда на нас наступила тишина ночи и время для сна, явились апостолы Святой Петр и Павел и сказали мне: «Поскольку ты положил конец своим преступлениям и возненавидел пролитие невинной крови, мы были посланы Христом, нашим Господом Богом, чтобы дать тебе совет о восстановлении твоего здравия. Слушай же наши наставления и исполни все, что мы тебе скажем. Сильвестр, епископ города Рима, спасаясь от твоих гонений, укрылся на горе Сераптим в пещерах скал со своими клириками. Когда ты приведешь его к себе, он покажет тебе купель благочестия, в которой, погрузив тебя в третий раз, все твои болезни проказы покинут тебя».
Ясно, что сам Император Константин не преследовал ни христиан в целом, ни Папу Сильвестра в частности, хотя сам документ довольно явно намекает на это в словах Петра и Павла. Эта «ошибка» лишь подтверждает, что перед нами – не исторический документ в современном смысле, а видение, пророчество о значении происходящего в контексте исторического опыта, представленное в средневековых категориях как псевдоэпиграф. Не являясь исторически точной, эта история верна в другом смысле, поскольку обобщает всю историю отношений между Римскими Папами и языческими императорами, а также теми же папами и Константинопольскими василевсами в период первых семи Вселенских соборов. Когда императоры были добрыми и не желали проливать невинную кровь, они прислушивались к папам и укрепрялись в добронравии; когда же нет, они потворствовали ересям и преследовали кафоликов. Поэтому в начале повествования Константин исповедует православную веру, переданную ему Папой Сильвестром. Он – идеальный император, император в вакууме из палаты мер и весов, пример для подражания.
Итак, от прокламации возвращаемся к истории, излагаемой от лица Константина. Император находит Папу Сильвестра и спрашивает его, какие боги явились ему во сне. Ведь, еще не будучи умудрен, он не знал, кто ему явился. Папа Сильвестр объясняет Константину, что это были не боги, а апостолы Иисуса Христа – Петр и Павел. После этого епископ приказывает своему архидиакону принести иконы, и на этих иконах император узнает лица «божеств», явившихся ему во сне. Сильвестр назначает для Константина время покаяния: он приказывает императору одеться в рубище и оставаться внутри Латеранского дворца, где он должен покаяться в своих грехах. Когда время, отведенное для покаяния, истекает, епископ Рима Сильвестр крестит и и мажет императора святым миром, после чего Константин полностью исцеляется от проказы.
В знак благодарности он вместе с Сенатом и римским народом поднимает власть и авторитет верховных священников христианской церкви – римских понтификов – выше самой императорской власти, признавая их руководство как преемников апостола Петра. И все это, напоминаю, было подчистую скопировано в русскую православную версию «Кодекса канонического права», Кормчую книгу.
Затем, согласно латинской версии «Дара», верховный священник Римской церкви должен был занимать первенствующее положение над четырьмя главными кафедрами: Антиохией, Александрией, Константинополем и Иерусалимом. Указывается, что Константин начал строительство великой церкви в своем Латеранском дворце, посвященной Иисусу Христу. Эта церковь задумывалась как вершина всех церквей, достойная наивысшего почитания. Он выделяет ресурсы для поддержки миссии Церкви по всему миру, подтверждая ее жизненно важную роль в формировании морального фундамента империи.
Упускает ли русская православная версия или изменяет что-либо?
Только порядок восточных патриархов: русская версия ставит Константинополь выше остальных Восточных церквей в соответствии с халкидонской традицией. Константинополь, Александрия, Антиохия и Иерусалим. Это, конечно, не было русским изобретением. Измененный относительно латинских списков порядок пришел в Россию из византийской традиции.
Далее, вплоть до конца латинского оригинала, две версии полностью совпадают: декрет смело утверждает преемственность папской власти над земными силами, особенно в отношении славного города Рима и его окрестностей. Он провозглашает, что достоинство папства должно быть почитаемо и защищено, иммунно к капризам любого земного правителя[2].
В этом провозглашении заложено основание нового города на восточных территориях, названного в честь императора Константина, что также свидетельствует о неугасимом влиянии папства. Документ твердо утверждает, что власть папы останется неприкосновенной в тех регионах, где процветает христианская вера, служа маяком духовной власти среди мирских бурь.
Более того, он издает строгую предупреждение: любые правители будущего, любые суверены, которые осмелятся ослушаться этого указа, столкнутся с серьезными последствиями как в этой жизни, так и в будущей. Документ завершается торжественным обещанием соблюдать эти священные принципы, клятвой защищать их на благо будущих поколений, – как римских пап, так и императоров – обеспечивая тем самым сохранение наследия этой божественной власти сквозь века.
Что было добавлено?
В то времякак латинский текст не имеет ничего нового для добавления, перед финальными подписями появляется приложение:
«Да будет Римской кафедре вся слава и те блага, о которых говорилось выше…» Но также и
«…другим патриаршим престолам, каждому в своей области, в честь святых апостолов и учеников Христовых. Патриаршему престолу Византии, который я переименовал в свое имя, в честь апостола Андрея, который много трудился, приводя других к божественной мудрости. Также Александрийскому патриарху, преемнику Марка, Антиохийскому [патриарху], преемнику Луки, и Иерусалимскому [престолу] Иакова, брата Господня – каждому из них мы предоставляем соответствующую честь каждому в их пределах воздаем, как будут поступать и наши преемники до конца века. И всем Церквам Христовым, митрополитам, архиепископам и епископам, и их преемникам мы даруем должную честь – я и мои преемники, а также великие сатрапы. Так поступайте и ведите себя, чтобы не испытать невыносимых бремен и не быть лишенными Божьей славы. Храните традицию, как вы ее получили. Бойтесь Бога и почитайте Его святую Церковь и ее пастырей, чтобы получить Божью милость в этом веке и в будущем.»
Ясно, что для патриарха Никона было важно сослаться на эту конкретную часть документа. Ведь в этих строках говорится, что Церковь не может быть лишена своих прав светским правительством, хотя концепция секуляризма еще не была введена в Россию. В то же время эти преимущества полностью основаны на неизмененном и представленном в самом широком варианте «Манифесте папства», который многократно ставит Римского епископа в позицию «Соборного Папы», цитируя вслед за оригиналом редкий евангельский отрывок для древнерусской духовной литературы. Мф 16:18: «И я говорю тебе: ты Петр, и на сем камне я создам Церковь мою; и врата ада не одолеют ее».
В результате, положительный для Церкви вопрос о том, имеет ли московский царь право отнимать землю у Церкви, напрямую зависит от фундаментального принятия папского первенства в самых нарочитых его проявлениях времен Средневековья:
- A) высшая власть отдается Папе Римскому над всеми церквями, особенно над Западом;
Б) соответствующая честь предоставляется другим патриархам на их территориях, в пределах их юрисдикций;
В) основание для первенства Римского Папы заключается не в указе Константина, а в преемственности от святого апостола Петра. Константин лишь признает иерархическую структуру Церкви, цитируя Мф. 16:18, и обеспечивает ее права на различных уровнях.
Тезис 2. Папа, Император и Епископы должны быть православными.
Единственное условие, введенное в текст русским переводом, – это православие. Православный папа наставляет православного императора в православной вере и гарантирует права всем православным, то есть неарианским, нееретическим епископам.
В латинском оригинале православие упоминается только один раз и в отношении веры, при этом говорится, что Папа является высшим учителем и хранителем этой веры:
«Ибо это наша православная вера, провозглашенная нам нашим блаженнейшим отцом Сильвестром, верховным понтификом; поэтому мы призываем всех людей и различные народы держаться, поклоняться и проповедовать эту веру и принимать благодать крещения во имя Святой Троицы и с преданным сердцем поклоняться Господу Иисусу Христу, нашему Спасителю, который живет и царствует с Отцом и Святым Духом во веки веков, о котором проповедует Сильвестр, наш блаженнейший отец, всеобщий понтифик»[3].
Однако в славянской версии, взятой из Кормчей Никона, православие Папы и епископов фактически становится критерием и условием для тех привилегий, которые гарантируются «Константиновым Даром», а также для подчинения всех епископов верховному и соборному Папе, преемнику Петра.
Это предположение находит подтверждение во втором дополнении Русского Номоканона – Кормчей книге, составленной патриархом Никоном. Это так называемое «О Римском отпадении, како отступиша от православныя веры и от Святыя Восточныя Церкви».[4]
Максим Григорьев
[1] Sanctissimo ac beatissimo patri patrum Silvestrio, urbis Romae episcopo et papae, atque omnibus eius successoribus, qui in sede beati Petri usque in finem saeculi sessuri sunt, pontificibus nec non et omnibus reverentissimis et deo amabilibus catholicis episcopis eidem sacrosanctae Romanae ecclesiae per hanc nostram imperialem constitutionem subiectis in universo orbe terrarum, nunc et in posteris cunctis retro temporibus constitutis, gratia, pax, caritas, gaudium, longanimitas, misericordia a deo patre omnipotente et Iesu Christo filio eius et spiritu sancto cum omnibus vobis.
Весь латинский текст приводится в авторском переводе на русский язык. Оригинальный текст взят из: The Latin Library. Department of the Classics. Harvard University. Retrieved 30 September 2021. URL: https://www.thelatinlibrary.com/donation.html
[2]Особенно обратите внимание на пп. 16, 17.
[3]Пункт 5 в используемом источнике.
[4] Кормчая Книга, 1653, pp. 748–753, URL: https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01002437609?page=748&rotate=0&theme=white