Летом 1947 года Кароль Войтыла (будущий Папа Римский Иоанн Павел II) совершил поездку по Западной Европе. Много лет спустя после этого он писал: «Я с разных сторон увидел и стал лучше понимать, что такое Западная Европа – Европа после войны, Европа великолепных готических соборов, которую, однако захлёстывала волна секуляризации. Я осознал всю серьёзность вызова, брошенного церкви, и необходимость противопоставить грозной опасности новые формы пастырской деятельности, открытой для более широкого участия мирян».
Это было мудрым решением, к которому в итоге пришли католики и которое существует в Католической Церкви до сих пор как понимание того, что полноценная всесторонняя жизнь церкви невозможна без участия мирян во всех сферах её служения: от волонтёрского до преподавательского. И это было возвращением (по крайней мере в этой сфере) к апостольскому пониманию Церкви. В РПЦ к такому понимаю так и не вернулись. Тут, в РПЦ, как пишет о.Савва Мажуко, чувство такое, что из Средневековья выпилили кусок феодального мира и грубо вставили его в современность. И всё же в РПЦ тоже существует активное движение мирян, которое проявляет себя и в волонтёрстве, и в миссии, и в доброделании. Но всё это движение существует само по себе, оно не имеет никакой поддержки со стороны священства и епископата, и потому само себя в отношении РПЦ ощущает как ненужное, лишнее, постороннее Церкви. Хотя оно, это движение мирян, и есть Церковь по существу, потому что Церковь, это, во-первых, мы сами, а во-вторых, она не существует без доброделания и служения, которое в движении мирян реально, а в епархиальных управлениях существует только в форме отчётов, а не реальных дел.
Но, конечно, такая ситуация будет сохраняться в РПЦ, пока Церковь тут понимается как этот самый «кусок Средневековья». Впрочем, разговоры и мысли неприемлющих такое извращение Церкви когда-то приведут к тому, что и РПЦ вернётся к апостольскому пониманию веры, ведь до середины XX века и католики были тем же самым средневековьем, и только потом поняли, что эпоха изменилась, что секулярному миру вообще не нужна Церковь, и что единственной возможностью сохранить христианство будет возврат к его евангельскому и святоотеческому основанию, и там, где этот возврат совершится – Церковь расцветёт.
Папа Римский Иоанн Павел II начинал свой путь церковного служения с положения обычного сельского священника. Это ещё один пример того, что когда человеческое усилие встречается с волей Божией, то человек возносится на вершину, чтобы там чинить самые высокие этажи мировой духовности и культуры.
Иоанн Павел II старался упростить свою должность Папы в сторону бедной Церкви, более понятной современному человечеству, лишив её многих королевских атрибутов. В частности, говоря о себе, он использовал местоимение «я» вместо «мы», как это принято у царствующих особ и как было принято у прежних Пап. Папа отказался от церемонии коронации, проведя вместо неё простую интронизацию. Он не носил папской тиары и всегда стремился подчеркнуть роль, которая обозначена в титуле Папы, Servus Servorum Dei (с лат. — «раб рабов Божьих»), для него роль Папы заключалась в служении людям. Это не было новостью для Папского престола XX века, но являлось важным продолжением продолжения курса Церкви на близость к людям.
21 мая 1995 года Папа просил прощения за зло, причинённое католиками в прошлом представителям других конфессий.
Папа Иоанн Павел II в своём послании «К людям искусства» говорит: «Если искусство подлинно, то оно, даже не обязательно выражаясь в одних только типично религиозных формах, сохраняет внутреннюю родственную близость с миром веры, так что и в ситуации глубокого раскола между культурой и Церковью именно искусство остается своего рода мостом, ведущим к религиозному опыту».
Я видел людей которые стали христианами только потому что прочитали «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкина. И хотя о вере в этой книге нигде прямо не говорится, она всюду сияет там, «как свет от невидимой лампы». И в этом высочайшее из искусств автора – приводить читателя к истине самой звучащей со страниц благодатью, которой одной бывает достаточно чтобы указать доброму, что Бог – есть.
Высокое искусство – есть всегда и источник опытного богословия, как способное явить Бога и дать прикоснуться Ему в красоте.
Другой очень важной заслугой Папы Иоанна Павла II я бы назвал его проповедь отношения к жизни без страха и с доверием, потому что Христос стоит того, чтобы Ему довериться. Такое отношение даёт воспринять саму жизнь как сказку со счастливым концом.
Сказка — это чувство благодати разлитой в мире. Это ликование о том, что Господь творит всё хорошим. Это и исполнение слов Христа обращённым ко всем нам: «Не бойтесь». Люди ведь очень боятся всего вообще, от снов до болезней, Иоанн Павел II даже называл современный мир цивилизацией страха. И корни этого страха в недоверии Христу, которое сильно и у верующих. А сказка позволяет нам увидеть мир и свою жизнь в свете промысла, когда боль и тьма оказываются не концом, а лишь только серединой истории доброго человека. Когда в страдании оказывается высший смысл приобщения небу, обретения своей подлинности. И когда само страдание — лишь только этап на пути к твоему счастью. Всё это сказка даёт пережить и увидеть как реальность нашей большой жизни. И тогда свет сходит и в наше сердце и мы начинаем смотреть в небо с доверием, зная, что любовь не допустит зла тем, кого любит.
Иоанн Павел II и его служение открывают, что подлинное христианство всегда совершается вне формализма, вне пути формы, и вне всего того, что древний сирийский святой Исаак Сирин называл миром ложных человеческих отношений.
Он говорил, что «современный мир был создан людьми постоянно ищущими смысл жизни». И для того, чтоб найти его в христианстве, в Церкви, люди должны видеть там ту высоту подлинности, которая обращает без слов. Иоанн Павел II в одном из своих стихов писал: «Если слово не смогло обратить в веру, это сделает кровь». И уж точно чего не должны видеть смотрящие на Церковь извне – так это мертвящего бюрократического мирка закрытого от всей мировой красоты и культуры. Мало кто в наше время мог сказать об этом так же мудро и вдохновенно, как первосвященник — поэт…
А ведь формализм в Церкви – та тема, всю остроту которой явил две тысячи лет назад Сам Христос.
Вспоминаю об этом такой случай из свой жизни.
Шла богословская конференция из тех, где учёным языком прикрывают отсутствие опыта и огня. Темы докладов были посвящены христианской любви, но читались нудно и с обилием учёных слов. Что-то вроде: «выявляем субстанциональный предикат» или «дискурсивность керигмы». Тогда один из участвовавших в выступлении служителей Церкви послал своей милой супруге смс с текстом из Гейне:
Тебя за столом не хватало,
А ты бы, мой милый друг,
Верней о любви рассказала,
Чем весь этот избранный круг.
И мы, узнав об этом, подумали, что этот случай и был лучшим и единственно настоящим докладом на конференции, хотя и прозвучал он не для всех, а для одних только любящих жены с мужем.
Жизнь этого Римского Папы много говорит нам о том, что Господь особо хранит решившихся полюбить Бога, и что даже все несчастья и огорчения такого человека Он обращает во благо. Тогда жизнь вокруг него открывается другим как сказка, которая совершается на самом деле.
13 мая 1981 года правление Папы Римского Иоанна Павла II чуть было не оборвалось в результате покушения на ватиканской площади св. Петра. Покушение совершил член турецкой ультраправой группировки «Серые волки» Мехмет Али Агджа. В Италию он попал после побега из турецкой тюрьмы, где отбывал срок за убийство и ограбление банков. Агджа тяжело ранил Иоанна Павла II в живот и был арестован на месте.
А уже в 1983 году Папа оправившись от ранения посетил в тюрьме своего неудавшегося убийцу говорил с ним. Предмет разговора так и остался неизвестным. После этой встречи Иоанн Павел II сказал: «То, о чём мы говорили, останется нашим секретом. Я говорил с ним, как с братом, которого я простил, и который имеет моё полное доверие». Иоанн Павел II просил итальянскую власть простить покушавшегося на него человека, что было совершено в 1984 году когда полиция Италии передала Мехмед Али Агджу Турции.
Он был из тех, кто знал, что зло побеждается в этом мире только добром.
Как-то некая семья близко знавшая Папу спросила его, отчего он всегда встаёт рано? И он ответил: «Я люблю наблюдать рассвет». Знание о красоте и причастие ей всегда дают нам, как писал Василий Великий, «Быть выше всего приключающегося». Не потому ли Папа так много говорил и думал о красоте, как об одном из имён Господа, о способе бытия Бога совершающего всё Своё в красоте.
Станислав Лем говорил о современной цивилизации: «Кисилевский когда-то назвал это исчезновением духа воина… не как необходимость вести битвы, а как бескорыстность исследований, бескорыстность в культуре».
И действительно, современный мир не творит ничего великого потому что всё величие и в религии, и в культуре, и в науке, и в литературе, и в любви, и в рыцарстве определяется бескорыстием.
Известный учёный Сергей Аверинцев, читая лекции о христианстве никогда не прибегал к морализаторству и поучениям. Он раскрывал перед слушателями красоту христианской мысли и всякий стремящийся к добру человек не мог не восхититься этой красотой, не мог не потянуться к ней.
Люди меняются не потому что им прочитали мораль, но потому что им дали прикоснуться к небу. Об этом чуде преображения святой Исаак Сирин пишет, что оно есть «трепет души пред вратами рая». Читая высокие книги, слушая Моцарта или Баха, вдохновляясь полотнами Рафаэля и Рембрандта так легко потянуться к свету, если ты, конечно, не из умников и людей формы…
Христианство даёт возможность увидеть, именно прикоснуться к истине, жить ей.
Артём Перлик