Я посмотрел один сюжет скрытой камеры. То, что должно было вызвать смех, вызвало только боль. Магнитофон положили в мусорный бак, и людей разыгрывали будто в мусор залез бездомный, чтобы погреться. К мусорнику подходили разные люди. Интересно, что, чем беднее они были, тем больше сочувствовали бездомному. Другие бездомные предлагали ему поесть, спрашивали, зачем он закопался в мусор, и вообще проявляли участие в его жизни. А благополучные жильцы ругали его, и, в конце, вызвали милицию, довольно сообщив об этом несчастному.
И мне вспомнилась моя жизнь в моих многочисленных изгнаниях. Как правило, мне помогали и сострадали такие же бедняки, как и я. Они покупали мне еду, когда я не имел денег. Платили за проезд, когда я ехал служить церкви. Они пускали жить, когда я замерзал. Мне сострадали такие же несчастные люди, которые были многого лишены, но имели чуткое к несчастью другого сердце. После этого мне странно слышать, когда благополучные люди спрашивают, зачем Бог попускает несчастья?
Одна моя подруга, человек семейный и творческий, раньше огорчалась по поводу домашних дел, так как думала, что это только пустая трата времени. Но потом она поняла, что, хотя сами домашние дела не так уж много значат, но, делая их, она может говорить себе: «Это по послушанию я делаю и то, и другое. По послушанию тем, кого люблю и кому хочу принести радость». Она понимает, что не так уж важно, чисто в доме или грязно, но, поскольку её домашние, люди простые, видят в этом смысл, она, чтобы не огорчить их, убирает и готовит, воспринимая эти действия уже не как препятствие в творчестве, но как послушание.
И она заметила, что, когда она с таким настроем берётся за хозяйственные дала, то Господь всегда потом даёт ей благодать творчества, чтобы она могла сполна радовать мир тем способом, который соприроден ей, и к которому лежит её душа.
Не так ли и древние монахи сочетая труд, творчество и молитву, испытывали радость от всякого дела, на первый взгляд далёкого от духовности. Мудрому человеку не слишком важны внешние обстоятельства, но когда они превращаются в послушание, то они приобретают смысл и для мудреца, которому не важно что есть, но важно проявить любовь пусть и через приготовление супа.
Дело не в том, что «Бог не слышит», а в том, что человек слишком занят, чтобы расслышать Его голос. Пока человек настроен на диссонанс греха, ему не расслышать мелодию чистоты, а Господь открывается только в жажде настоящести. Я заметил, что многие из тех, кто говорит, что Господь «не слышит», на самом деле недовольны тем, что Он не управляет миром так, как того бы хотели они. И на самом деле в этом — Его милость. Кто-то из древних святых говорил, что, если бы Бог исполнял каждое желание людей, то все бы погибли и у мира не было бы надежды. Но много воды утечёт и много мудрости должен обрести человек, чтобы, подобно андерсеновской героине, воскликнуть: «Прошу, не делай по моей молитве того, что не согласно с Твоей всеблагой волей»…
Ещё одна параллель земного воспитания с деятельностью Божественного Воспитателя. Мой друг на моих глазах несколько дней уговаривал полуторагодовалого ребёнка не есть соль. Но ребёнок (ещё не евший соли) постоянно к ней тянулся и норовил забрать. Тогда друг дал ребёнку соль и сказал: «ешь». Конечно же, ребёнок тогда попробовал соль в первый и последний раз…
Не нечто ли подобное совершает иногда с нами Господь, допуская в некоторых случаях грех, чтобы мы увидели, насколько далеко всякий грех отстоит от рая…
Никакое огорчение не длится вечно. Всё однажды оканчивается и становится хорошо. И это всегда бывает скорее, чем кажется страдающему человеку. Поэтому в любом огорчении важно знать: так всегда не будет, плохое не имеет продолжения, а добро, причастное вечности, будет согревать нас и на земле, и в жизни вечной.
Мудрый человек ещё при жизни понимает, что всякая, попущенная Богом боль, в конечном итоге обращается в радость и возвышение души. Так, поэт Борис Пастернак 19 августа 1903 года упал с лошади и сломал ногу. С тех пор он всю жизнь хромал (нога неправильно срослась), но и вспоминал именно этот эпизод, как пробудивший его творческие силы. Вынужденное время болезни обернулось временем творчества, принесшего впоследствии свет множеству людей. Ведь и боль в нашем мире часто посылается тем, кто готов обменять своё страдание на чью-то радость…
Почему люди склонны больше доверять угнетающим слухам, что всё будет плохо, чем светлым пророчествам святых, что у Бога для людей всё всегда бывает хорошо?
Почему те, кто даже в трудностях верит, что Бог знает что делает, зовутся далёкими от жизни романтиками, а мрачные и унылые люди, наоборот, внушают доверие?
Потому, что, как говорил Честертон: «Одержимый страстью больше верит в зло, чем в добро».
Корень всякого смятения души — утрата в этот момент живой, зрячей веры в Бога и ощущения Его присутствия в твоей жизни и ситуации.
Отсюда — покой души, — молитва, когда мы говорим Господу обо всём, что тревожит нас.
Святой Исаак Сирин: «Вся забота врага рода людского заключается в том, чтобы убедить человека, что Господь не заботится о нём».
А ведь это — и вправду, самая большая боль для людей — им часто кажется, что Господь их не понимает. Спроси почти любого — и он ответит, что, будь он Всевышним, то управлял бы миром гораздо лучше… И уж почти все думают, что Господь слишком далеко, чтоб приходить на помощь, когда нам того вправду надо.
О, где же мудрый, который видит, что Принявший смерть ради жизни нашей ничего не желает нам, кроме радости…
Вот уже месяц я наблюдаю за полуторагодовалым ребёнком моих друзей. И вижу, что для нормального роста ребёнка нужно во многом ограничивать. Нельзя есть зубную пасту, дёргать шипящую кошку, разбрасывать картошку по ковру и многое другое.
Ребёнок не понимает основания этих запретов, и рыдает каждый раз, когда ему не разрешают выдёргивать из розетки компьютерный шнур или подходить к собаке. Он горько плачет, но мы, с высоты прожитых лет, понимаем, что запреты эти необходимы.
И вдруг мне показалось, что все люди, такие же дети в глазах Господних. Мы ведь тоже не понимаем, почему нам отказывает понравившаяся девушка, почему не повышают зарплату, приходят болезни, и, наконец, почему случаются бедствия всенародные. Мы тоже плачем.
Святой Феофан Затворник предлагал представить, что пирог в духовке получил возможность говорить. Что бы он сказал хозяйке?
«Ну и удружила ты мне! Тесно, горячо, жарюсь! И нет нигде выхода и, главное, непонятно, будет ли избавление из этой жаркой духовки».
А что бы ответила ему хозяйка? «Да что ты! Я ведь только о тебе и пекусь! Ты потерпи немного и увидишь, какой от тебя аромат по всему дому пойдёт».
Мы не знаем будущего, но одно знаем твёрдо — страдания никогда не вредили добрым, а равно и тем, кто желает быть добрым. Золушка в начале сказки красива, а в конце — прекрасна. И это всё потому, что она пережила боль.
Артём Перлик