Игорь Кариман в своём весьма добротно составленном материале предложил читателю своё видение результатов первых ста дней понтификата Папы Льва XIV. Ещё раз остановился на анализе выбранного имени, сопоставив его не только с Львом XIII, но и со Львом I (почитаемым на Западе и Востоке ярым борцом с ересями первых веков христианства, принявшим наименование «Папа Римский»), а также указал на первые шаги «нового» Льва. Использует любую возможность для проповедей, общается с разными представителями Церкви, выступает как миротворец. Автор указывает на «рассудительность» Льва XIV, которая служит хорошем подспорьем в его нелёгком деле.
Вместе с тем, анализируя деятельность понтифика (и, шире, Святого Престола в целом), нельзя не опираться на то, что такое есть Ватикан сегодня. Шагнём в своём анализе чуть дальше и обозначим статус государства-города как первый его аспект.
Сегодня Ватикан – это одна из немногих теократических империй современности. Империя, потому что возглавляется пожизненным монархом. Империя ненаследственная, потому что у монарха нет своей семьи, которой перешла бы власть (если не считать семьёй Церковь, само собой). Подданные в лице полутора миллиарда мирян и духовенства разбросаны по всему миру. И если в теории выдать всем им гражданство Ватикана, то мы получим самую населённую экстерриториальную империю мира, над которой, как когда-то над Британией, никогда не будет заходить солнце. Получится своеобразный христианский Pax Vaticana, «Ватиканский мир», соревнующийся по масштабу с нехристианскими Индией и Китаем. Звучит здорово.
Но что конкретно скрывается за этими впечатляющими масштабами? Оставим на время в стороне богатейшее духовное наследие католицизма и силу Господа, сосредоточившись на беспощадно циничном, но в то же время весьма объективном realpolitik. Без этого не обойтись, потому что государство-город Ватикан является, помимо всего прочего, актором международных отношений как политическое, а не религиозное образование. И тут мы видим, что влияние Святого Престола не так уж велико, как нам того хотелось бы. Безусловно, статус наблюдателя в важных международных организациях даёт формальное право голоса, а формат нунциатур создаёт простор для двухстороннего взаимодействия с государствами. Но признаем, что деятельность Святого Престола, пронизанная религиозными нормами католицизма, встречает мало понимания среди секуляризованных стран мира, которые ранее были оплотом единого западного христианства. Достаточно упомянуть тот факт, что в Италии, напрямую участвовавшей в создании современного формата Святого Престола, вот уже более ста лет (с 1890 года) легальны однополые отношения, а с 2016 года государство регистрирует гражданские союзы. Католический Ватикан буквально окружён территорией легализованной содомии, но ничего не может с этим сделать вот уже сколько времени, хотя взаимоотношения с Италией логично имеют наитеснейший характер. Не лучшие условия для развития Pax Vaticana.
К слову, в сериале «Молодой Папа» Пий XIII предъявляет итальянскому премьер-министру список требований, среди которых есть как отказ от легализации однополых отношений, так и расширение территории Ватикана. И хотя кино это во многом шуточное и сатирическое, стоит отметить, что именно такой инструментарий влияния мог бы при желании использовать Святой Престол для продвижения своих интересов.
Смоделируем ситуацию. Прецедент послания «Urbi et orbi» («к городу и миру») говорит о том, что Папа использует свой статус не просто как главы католического мира, но и как руководителя всех христиан на планете, даже если те не признают его таковым. Так вот: теоретически Папа может притянуть на свою сторону симпатии множества некатоликов, исповедующих Христа, если в очередном таком послании обратится ко всем церквям в христианских государствах с требованием незамедлительно (например, в течение месяца) отлучить всех мирян и государственных деятелей, кто замечен в однополых отношениях или способствует их легализации и популяризации, в противном же случае их ждёт публичное осуждение как «попустительствующих содомии» с последующем объявлением морального интердикта (интересно будет понаблюдать за эффектом таких действий в православной Греции, колыбели восточного христианства, также легализовавшей однополые браки). В отношении католических государств может быть также объявлено положение non expedit, запрещающее католикам участвовать в выборах. Политический кризис как минимум в Италии обеспечен, Pax Vaticana станет по-настоящему осязаемым феноменом, а этот Папа гарантированно войдёт в рай без очереди, получив канонизацию в Церкви уже на следующий день после своей смерти.
Но на всё это, помимо воли Папы, необходимо также единство внутри самой Церкви – данный аспект рассмотрим позднее. Пока же подытожим: на международном уровне деятельность Святого Престола не так эффективна и масштабна, какой она могла бы быть.
Личную же деятельность Папы Льва XIV как суверена Святого Престола тоже пока нельзя назвать впечатляющей. Предложение Ватикана как переговорной площадки для урегулирования российско-украинского конфликта соответствовало миротворческому имиджу, но, увы, не было поддержано Россией, несмотря на предшествовавшие этому (и, по словам участников, очень продуктивные) разговоры Льва XIV с Путиным и посетившей Апостольский дворец делегацией РПЦ, в рамках которых этот вопрос наверняка обсуждался самым серьёзным образом. Не поспособствовало этому даже участие Ватикана в гуманитарных переговорах России и Украины по вопросу обмена военнопленными, за что тот неоднократно удостаивался благодарности Москвы. Это не только подчёркивает переговорную слабость Святого Престола в вопросах подобного масштаба, но также говорит о том, что пока Лев XIV не обрёл тот вес, чтобы с его мнением действительно считались. Видится, что, например, Франциск имел бы на данном поприще куда больший успех, поскольку за его плечами и историческая встреча с патриархом Кириллом, и личные переговоры с российским президентом – таким образом, влияние личности тут на порядок выше, хоть и не гарантирует успех.
Но это, как говорится, дело наживное, и первые контакты Льва XIV c Россией подтверждают перспективу гипотетического более продуктивного партнёрства.
Теперь перейдём ко второму аспекту – положение внутри самой Церкви. Автор «Возвращения Льва» пишет, что понтифику «не с кем бороться за верховенство», но ситуация тут несколько сложнее. Формально Папа действительно обладает неограниченной властью, и любое его решение (тем более ex cathedra) приведёт скорее к расколу Церкви, чем к его успешному оспариванию и последующей отмене. Но любому понтифику необходимо обладать немалым личностным ресурсом для того, чтобы его решения принимались не только потому, что это решения Папы, «и всё тут», мол. Очень важен как духовный авторитет, так и аппаратный вес. Претендующий на успех понтифик должен обладать таким бэкграундом, чтобы ни у кого не было ни возможностей, ни даже мыслей посмотреть в сторону несогласия и уж тем более его публичного выражения.
Именно поэтому на последних конклавах самыми вероятными кандидатами считались те, кто обладает гигантским багажом знаний и опыта работы в Римской курии (кардинал Паролин подтвердит это). У тех, кто всю жизнь провёл в условных африканских джунглях, проповедуя среди папуасов, не хватит банального понимания ватиканской политической кухни, чтобы в случае избрания вести успешную деятельность. Ведь для остальных они будут не более чем блаженными ноунеймами, которым останется лишь служить на задворках цивилизованного мира витриной Церкви Христовой, доверяя при этом политические интриги более искушённым коллегам. Кейс Бенедикта XVI убедительно показывает, как, столкнувшись с серьёзным кризисом, вызванным сексуальным скандалом в Церкви, понтифик может не найти в себе сил эффективно противостоять этому и предпочесть отставку, то есть, признать поражение и собственную неэффективность. И это даже несмотря на то, что Ратцингер очень долгое время был в самом сердце «системы», возглавляя и Конгрегацию доктрины веры, и Коллегию кардиналов.
Папа Лев XIV же на протяжении двух лет возглавлял Дикастерию по делам епископов, а значит, он – тоже выходец из «системы» (это даёт некоторые основания надеяться, что Папа ориентируется в «пространстве»), но с куда меньшим опытом и влиянием, чем тот же Паролин или даже Ратцингер. Настолько меньшим, что имя кардинала Превоста даже не упоминалась в большинстве списков вероятных претендентов на папский престол – в отличие, к слову, от другого американского кардинала, Реймонда Берка.
Поэтому прежде, чем говорить о влиянии Папы в Церкви, необходимо обрести это влияние, и не только через право ношения тиары. Стоит как минимум примирить противоречия либеральных и консервативных лагерей Церкви, обострившиеся при Франциске. Именно этим объясняется та самая «рассудительность» Льва XIV, его неторопливость в кадровых назначениях и отсутствие громких заявлений. Папа относительно молод, и у него в запасе (если не вмешается Господь или биология) есть достаточно времени для того, чтобы написать первую энциклику и в целом обдумать курс внезапно возложенной на его плечи самим Христом папской власти. Пока же на фоне звучат его призывы к политикам сложить оружие, к молодёжи – «размышлять о славе Божьей» и так далее. Это, что называется, база для всех понтификов, не требующая специальной сноровки.
В заключение хочется отметить тот факт, что вряд ли к ватиканской монархии вообще применим термин «первых ста дней». Этот промежуток времени имеет значение в отношении тех лидеров, чей срок правления ограничивается несколькими годами, и чья дальнейшая судьба зависит от воли избирателей. Папа же правит в среднем полтора-два десятилетия и о переизбрании точно не думает. Этот срок для него – первый и последний. И ошибаться нельзя, ибо ответ держать надо будет перед единственным своим избирателем – Богом. Пожалуй, никто в первые сто дней понтификата не начинал настоящую революцию (кроме, разве что, Пия XIII из «Молодого Папы», но на то оно и кино, чтобы показывать фантазию, а не реальность), и даже Франциску понадобилось время, чтобы привести в движение всю Церковь.
Льву XIV же, прежде всего, стоит оценить, насколько шаги предшественника были приняты и одобрены, и только потом составлять маршрут собственных шагов (его контуры можно будет увидеть в первой энциклике). Нужно быть готовым к тому, что уйти на это может несколько лет. Хотя первые церемониальные шаги дают некоторые основания предполагать, что как минимум на уровне теории этот Папа обдумывает реставрацию Pax Vaticana. Каковы её масштабы, покажет время.
Автор: Харитон Захаров
