Есть в нашей жизни слова-пароли: достаточно произнести их, чтобы открылась дверь в новый мир. При этом не так и важно как именно выглядит «славянский шкаф» и что означает «сим-сим» или «мутабор».
В интеллектуальном мире православной России сегодня таким словом становится «теоэстетика». Спросить соседа на конференции «А вы читали? Добыли последнее издание?» – и появляется шанс для долгого и интересного разговора.
Что же такое «теоэстетика»? Это учение об отблесках славы Божией. Есть такое слово « שְׁכִינָה,» – «шехина», Божие присутствие. Так было в Скинии, в Святая Святых Иерусалимского храма.
Корнями теоэстетика уходит в святоотеческую защиту иконопочитания, а там и далее – в Ветхозаветный иудаизм.
Сегодня самым известным и исчерпывающим трактатом, классикой признан трёхтомник Ганса Урса фон Бальтазара «Слава Господа. Богословская теоэстетика», вышедший несколько лет назад в издательстве Библейского Богословского института, и кажется ещё не распроданный.
В России же имя «Теоэстетика» носит фонд, связанный в том числе с деятельностью Олега Давыдова, автора замечательных книг о Святой Троице – «Откровение Любви. Тринитарная Истина Бытия» и «Сияние формы. Этюды о красоте, форме и истине». Олег прибыл в столицу откуда-то из Сибири, работал преподавателем Московской Духовной Академии, был отставлен, как это нередко случается с умными, нестандартно мыслящими преподавателями.
У «Теоэстетики» есть одноименный Ютуб-канал, где конечно можно найти циклы просветительских лекций, группы в соцсетях, издательство. Впрочем, издательскую работу «теоэстеты» делят с ББИ. Скажем, недавно вышли две книги мэтра «паблик теолоджи» Джона Милбанка – первая «Теоэстетика и социальная теория» в фонде, вторая «По ту сторону секулярного. Репрезентация бытия и репрезентация народа» в ББИ.
Джон Милбанк считается основателем движения «радикальных ортодоксов» вместе с другим известным англиканским богословом Дэвидом Бэнтли Хартом. Само по себе грозное название мало что значит, с точки зрения традиционных католиков и православных, они всё равно протестанты, однако с глубоким уважением – и к святоотеческому наследию, и к современному традиционному богословию, тому же Анри де Любаку. И в то же время это современный язык, теологический дискурс, с размышлениями о секулярности и постсекулярности, о чём ранее говорил и Чарльз Тейлор (а в России этим занималась группа Дмитрия Узланера, редактора журнала ГРЦ – «Государство. Религия. Церковь»).
«Радикальными ортодоксами» они назвали себя ровно для того, чтобы противопоставить себя «радикальным теологам» (то бишь квир-теологам и проч., что до России не дошло и, стоит надеяться, не дойдёт ещё столетие).
У Дэвида Бэнтли Харта на русском языке вышло несколько книг, в том числе «Красота бесконечного» – собственно о теоэстетике, и «Чтобы все спаслись» – об апокатастасисе. Конечно не о буквальном «апокатастасисе», который у античных философов означал восстановление вообще всего, вплоть до мусора на обочине, и был по сути «циклической» моделью мира, а о спасении всякой души человеческой, для чего Харт изучает мнения об этом у святых отцов.
Должны расцветать сто цветов, и вот в «Никее» не так давно вышла книга известного философа-популяризатора Александра Филоненко с таким же названием «Теоэстетика» – о трех сходящихся гранях бытия: красоте, общении и благодарности. В фонде к работе отнеслись благосклонно и информационно её поддержали.
И всё-таки, что нам дело до этих англикан? – спросит кто-то. Но внутри официальных структур РПЦ, сколько бы ни выходило «вестников семинарий», всё это кажется частностями, хочется глотнуть воздуха свободы.
А в «Теоэстетике» уже в ходу и неологизм «теологика». Звучит заманчиво…
Юрий Эльберт