Недавно научный поиск привёл меня к журналу «Труды Перервинской православной семинарии». Из Перервы, известной своим консерватизмом, разве может быть что доброе?.. Но всё-таки Москва.
Начну с курьёза – какая именно статья меня сюда привела. Чудаковатый лингвист В.Э. Будейко, мало известный за пределами своего уральского городка, опубликовал там новое открытие. Он проанализировал несколько проповедей протоиерея Андрея Ткачёва и зафиксировал в них те слова, которые в дореволюционной орфографии писались бы через ять. Затем он сравнил частотность употребления лексики с ять у Пушкина, Гоголя, Достоевского, Ткачёва, а также поэта Андрея Вознесенского (треклятого либерала) и почему-то Эдуарда Шима. Оказалось, что Ткачёв по употреблению ятей (которые он не употреблял на самом деле, но мог бы) ближе к классикам, что свидетельствует о «традиционности» отца Андрея (№22, 2022, сс. 63-71).
Конечно, не все статьи журнала оказались подобной «филологической лысенковщиной». Но среди других меня привлекла работа священника Владимира Стасюка «Православная Церковь о проблеме смертной казни» (№14, 2016, сс. 56-89). Как подсказывает Google, батюшка не раз публиковался на данную тему, давал интервью православным каналам и т.д.
Работа удивительна своим отношением к Священному Писанию и текстам Святых Отцов. Батюшка цитирует священномученика Иринея Лионского: «в иудействе по тому самому, что оно несовершеннее христианства, наказания Божии были «умеренными», и как бы временными наказаниями; а в христианстве, так как оно выше и совершеннее иудейства, эти наказания гораздо строже и уже не временные только, а вечные» (с. 63).
Выходит, раз христианство совершеннее, то и казни должны быть изощрёнее! Но ведь это сказано о Божиих карах, а не о действиях земных правителей? Как бы не так! Батюшка предлагает открыть Ветхий Завет и посмотреть – за какие деяния полагалось побиение камнями. Второзаконие – разве не Слово Божие? Значит речь именно о гражданских казнях.
В сторонники себе батюшка записывает апостола Петра, «казнившего» Ананию и Сапфиру. Батюшка не произносит этого слова прямо, но говорит, что Пётр «осудил» сокрывших деньги, и те сразу умерли (с. 60).
Как аргумент в пользу смертной казни он приводит слова Самого Иисуса Христа: ««А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18:6) (с.62).
Сторонниками смертной казни оказываются не только святитель Иоанн Златоуст, но и князь Владимир Красно Солнышко (с. 64, который после крещения отменил и вернул казнь), святитель Феофан Затворник (который в разбираемой цитате говорит об ужасах Французской революции, с. 69), легендарный тюремный священник Глеб Каледа (тот говорил, что некоторые заключенные пожизненно признавались, что предпочли бы смерть, с. 75).
Удивительно, что это говорит служитель религии, в центре которой крестные страдания и воскресение Богочеловека. В истории которой тысячи страдальцев за веру.
Единственный раз, в цитате священника Максима Первозванского, он упоминает о том, что казнён может быть невиновный, и сразу же добавляет «но…» В общем, «наказаний без вины не бывает, Шарапов».
В общем, если смертная казнь – мера восстановления справедливости, то кто сможет определить её? «Смысл государства изначально заключался, ныне заключается и всегда будет заключаться в том, что оно своими законами и правоохранительными институтами призвано ограничивать зло», – утверждает батюшка-автор (с. 59). То есть государство, по его определению, — то, что противостоит злу. Следовательно, оно – добро? Он опирается на слова апостола Павла «начальник… не напрасно носит меч… в наказание делающему злое» (Рим. 13, 3-4), но разве этого достаточно? (с. 62)
Батюшка трогательно заботится о том, что если не будет смертной казни, наберёт силу феномен кровной мести (с.79), а самосуд допускать нельзя! Надо полагать это он относит к современным россиянам и иным народам с многовековой христианской традицией?
«Идея запрета смертной казни – либеральная идея последнего времени» (с. 77) – последние времена, очевидно, предшествуют концу света.
«Именно безбожная либеральная идеология, в основе которой лежит философия гуманизма, главной идеей своей провозглашает, что человек – это центр Вселенной, мера всех вещей, а фактически – человека ставят на место Бога. И все желания, прихоти, похоти человека объявляются законными, если они не противоречат интересам других людей, если нет столкновений. Гуманизм привёл к тому, что человек фактически стал обожествляться на Западе… Таким образом, мы пришли к мнению, что смертную казнь ни в коем случае нельзя законодательно отменять, ибо её отмена приведёт к постепенному свёртыванию и упразднению суверенитета страны» (с. 84, вывод выделен полужирным шрифтом).
«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7) – ? Не, не слышали.
Юрий Эльберт