12 ноября Католическая Церковь празднует память святого Иосафата Кунцевича — полоцкого архиепископа и основателя ордена василиан. Его духовный путь начался в монастыре Святой Троицы в Вильно, в который он поступил сразу же после провозглашения Брестской унии в 1596 году. Примечательно, что среди любимых духовных наставлений Кунцевича были творения преподобных Симеона Нового Богослова и Нила Сорского, а также афонских старцев — то есть он совершенно не был латинизирован.
Невероятно, но святой Иосафат прошел путь от униатского священника до епископа всего за восемь лет — с 1609 по 1617 гг. За это время он успел основать монастырь у чудотворной Жировичской иконы Божией Матери, стать архимандритом виленской Свято-Троицкой обители, а в качестве правящего архиерея — восстановить множество храмов, открыть церковно-приходские школы и богадельни по всей Полоцкой архиепархии. Отметим, что окормляемая владыкой территория была огромной по своим размерам и включала в себя: Полоцкое, Витебское, Мстиславское и Инфлянтское воеводства, а также Курляндское и Семигальское герцогства. Эти земли были включены в Русскую Униатскую Церковь одними из первых на территории Великого Княжества Литовского. Архиепархия просуществовала до самого Полоцкого Собора 1839 года, который был инициирован светскими и духовными властями Российской империи и упразднил Брестскую унию после присоединения к ней вышеупомянутых территорий.
В период архиерейского служения святого Иосафата рукоположивший его митрополит Иосиф Рутский дал ему следующую характеристику: «Этот достойный удивления Человек Божий имел способности ко всему. Если казалось, что по своей природе он к чему-то неспособен, то благодать Божия давала ему эту способность. Был человеком мысли и молитвы, любителем книг, монашеской кельи и уединения, но никто не умел так, как он, разговаривать с людьми, словно именно для этого родился и для этого был Богом предназначен. Все приходили к нему, и никто не уходил без утешения. Католики и православные, еретики и все остальные уважали в нем эту искру Божию. Оратор на амвоне, певец на хорах, – он всё делал со вкусом и с любовью – проповедовал ли, читал ли, пел ли. Действительно, не встречал я другого человека, в котором всё это было бы вместе собрано».
Вскоре после вступления святого Иосафата на Полоцкую кафедру обострился конфликт с православными, которые не желали принимать унию. В 1618 году могилевский бурмистр Богдан (Мирон) Соболь возбудил горожан на восстание против посещения этой земли владыкой. Перед этим в могилевскую тюрьму был брошен десяток униатских священников, а заступавшийся за них судья Ян Буйнович и вовсе был забит камнями пьяной бесчинствующей толпой. А самого владыку Иосафата при попытке въезда в город от гибели от рук восставших спасла только королевская кавалерийская охрана.
Поэтому совершенно непонятны продолжающиеся и поныне упреки православных в адрес Кунцевича за то, что он пожаловался Сигизмунду III на бунт, который вскоре был подавлен по приказу короля — впрочем, было казнено всего двадцать его зачинщиков. А ведь жестокость бунтовщиков была сопоставимой — и могла привести к кровавой гражданской войне. Тем не менее, последующие репрессии не коснулись родных зачинщиков восстания. К примеру, сын казненного бурмистра Могилева Спиридон Соболь спокойно переехал в Оршу. Там он стал учителем Богдана Стеткевича, будущего финансиста и православного мецената Великого Княжества Литовского. На деньги Стеткевичей он в 1630-ых гг. он основал кутеинскую типографию, которая стала региональным центром книгопечатания на кириллице.
То есть, на примере жизни Спиридона мы видим, что в конце концов, государственные власти признали реальность продолжающегося разделения католиков и православных, несмотря на то, что часть последних перешла под духовную власть Папы с сохранением своего обряда. Ради мира в Речи Посполитой на это пошел и канцлер Лев Сапега, употребивший для его установления все свое влияние.
Конечно, после Могилевского восстания были и другие жесткие меры, но отказавшихся принимать Брестскую унию православных священников всего-навсего отправили в монастыри, принадлежавшие Константинопольскому Патриархату. Всего таковых было 23 из 45, служивших в городе и его окрестностях. А содержание этих пастырей продолжила оплачивать государственная казна. При этом, никто не расследовал их участие в подстрекательстве к бунту и оскорблениям короля.
Вышеописанный конфликт усугубил визит на польско-литовские земли в 1620 году Иерусалимского патриарха Феофана, который рукоположил православных для создания параллельной церковной иерархии. С тех пор началась борьба также и за умы и сердца верующих Полоцкой архиепархии. Иосафату Кунцевичу в ней стал противостоять Мелетий Смотрицкий.
Последний по началу был активным противником церковного единства представителей римской и славяно-византийской традиций, а в конце жизни пересмотрел идеалы своей юности. Примечательно, что в свое время Смотрицкий учился в иезуитской Виленской академии. Возможно, что сомнения в его душе поселились после посещения лекций в Лейпцигском, Виттенбергском и Нюрнбергском университетах. Но они были разрешены после его принятия в полное общение с Католической Церковью в 1627 году.
Однако, в начале 1620-ых гг. именно Мелетий Смотрицкий возбуждал жителей территории нынешней Беларуси к бунту. Пользуясь формальным титулом полоцкого архиепископа, он рассылал в Витебск и Полоцк клеветнические послания, где утверждалась, что при участии Иосафата Кунцевича готовится латинизация униатских приходов. С помощью протестантов-кальвинистов партии Смотрицкого удалось завоевать большинство в Полоцком городском совете, через который также стали распространяться подобные антикатолические воззвания.
На все эти клеветы святой Иосафат отвечал: «Я же никогда никого к Унии не принуждал, такого никогда не было. Защищать же мои церковные права (если на меня наступают насилием) меня принуждает обычная епископская присяга». Таким образом он оправдывал и судебную тяжбу за здания и имущество виленского монастыря Святой Троицы с православным братством Святого Духа (которая произошла еще до его рукоположения в епископский сан), а также закрытие по его распоряжению отделившихся от унии храмов в Могилёве, Полоцке и Витебске.
На праздник Преображения Господня в 1623 году архиепископа Иосафата вновь попытались убить — однако, от разъяренной толпы его спасли прихожане. Однако, 12 ноября 1623 г. подстрекатели смогли добиться убийства владыки в его покоях, где он отдыхал после Божественной литургии. Несмотря на просьбу святого пощадить служащих его дома, все они были зверски убиты, кроме сторожа, которого спасли и выходили местные евреи.
После убийства святого Иосафата Мелетий Смотрицкий бежал в Константинополь, где его глубоко возмутила безнравственность при дворе Вселенского Патриарха Кирилла Лукариса, что также повлияло на его последующее решение о принятии унии. Конечно же, власти не могли оставить убийство священномученика без внимания: они казнили от десяти до девятнадцати зачинщиков преступления (в разных источниках называется разное количество). А Мелетий Смотрицкий избежал аналогичной угрозы.
При этом, перед приведением приговора в исполнение все обвиняемые исповедовались и причастились Святых Христовых Таин у униатского священника (кроме отца Петра Василевича). Возможно, не стоит усматривать в этом шаге страха ради смертного полное раскаяние в содеянном или, тем более, принятие унии. Но все же сам факт причащения православных у униата указывает, что разделение носило скорее политический характер, и вовсе не было непреодолимым.
В заключение подчеркнем, что после смерти святого Иосафата его стали широко почитать в шляхетской и монашеской среде. Представители знати называли в его честь своих детей, а василиане стали постригать с наречением имени в честь священномученика еще до его официальной канонизации (формально — в честь тезоименитых ему святых, но всплеск такого имянаречения пошел именно после его славной кончины). Еще одним подтверждением этого служат следующие детали беларуской истории XVII века:
— С катастрофическим для Речи Посполитой началом казацко-крестьянской войны в 1648–1649 гг. возрос интерес к чудесам, приписываемым Кунцевичу, как то защита Полоцка от шведов в 1627 г. и от московитов в 1633 г. В кон. 1640-х гг. широкую известность обрела икона Жировичской Божьей Матери, культ которой Кунцевич активно пропагандировал при жизни. В январе 1651 г. поклониться ей в Жировичский монастырь приезжал сам король Ян Казимир. Он просил у иконы заступничества перед походом на Берестечко. Своего рода куратором этого паломничества выступил литовский подканцлер Казимир-Лев Сапега, на то время один из самых активных среди магнатов популяризаторов культа Кунцевича и Жировичской иконы Божьей Матери. В кон. 1620-х гг. он пожертвовал огромные деньги на изготовление серебряного саркофага Кунцевича, а в 1636 г. записал на содержание неугасимой лампады перед Жировичской иконой Божьей Матери часть своего имения Шиловичи в Слонимском повете. По всей видимости, именно в знак благодарности за одержанную летом 1651 г. победу над казаками и татарами под Берестечком Жировичи получили в 1652 г. от короля Яна Казимира привилей на магдебургское право. Эти события были увековечены в геральдике Жировичей. В его композицию входит образ Кунцевича как святого, благословляющего коленопреклоненного Яна Казимира иконой Жировичской Божьей Матери, — сообщает историк Денис Васильевич Лисейчиков.
К сожалению, невзирая на все вышеописанные достоинства святого Иосафата и его глубокую верность славянско-византийской традиции, на Православном Востоке его принято демонизировать, приписывая ему личное участие в репрессиях против православных. Конечно же, он был человеком своего времени, и считал себя обязанным защищать простой народ от греха разделения христиан. Соответственно, он поддерживал решения Брестского собора 1596 года и проводил их в жизнь, в том числе и административными методами. Но то, что уния вызывала сопротивление на востоке беларуских земель, совершенно не значит, что она не была воспринята с пониманием на западе, где на многих территориях до присоединения их к России или СССР вообще не было православных, поскольку все миряне посещали греко-католические приходы и были укоренены в данной традиции.
Словом, в наше время важно очистить образ святого Иосафата Кунцевича от пропагандистского налета, созданного обеими сторонами конфликта. На эту же тему высказался наш постоянный автор, православный публицист Юрий Эльберт:
— Боюсь, что на епископа Иосафата Кунцевича есть за что обижаться православным. Слишком уж много я прочел о его бесчинствах – с православной стороны. Слишком много с католической стороны уже после его смерти его фигуру использовали как доказательство «варварства схизматиков». Иосафат был, естественно, человеком своего времени. В эти годы епископы участвовали в боях, чтобы не проливать крови, махали не мечом, а палицей. Возможно православные Острожские князья и их сторонники имели не менее жесткие нравы. А в Европе тем временем вообще была Реформация. Но Брестская уния (в отличие от разумной Флорентийской, которая была актом любви, при исключении разве что святого Марка Евгеника Эфесского) оказалась настоящей трагедией, которая расколола шляхтичей и русичей, навсегда подорвав мир в Польско-Литовском мiре. Каковы бы ни были благи намерения, хвалиться тут нечем, — подчеркнул Юрий Эльберт.
Подготовил Кирилл Белоусов
В процессе написания материала были использованы данные из «Сибирской католической газеты», а также из других отрытых источников
На первом фото: икона святого Иосафата из храма во имя Жировицкой иконы Божией Матери в г.Ивацевичи Брестской области