«Лангольеры» – повесть Стивена Кинга, написанная в 1990-м году и экранизированая Томом Холландом в 1995 году в формате мини-сериала.
Холланд с почтением отнёсся к тексту, перенося события повести на экран. Трёхчасовой формат телефильма позволил воплотить «Лангольеров» практически без сокращений. И труд того стоил – ведь и сам Кинг, окончив работу над повестью, чувствовал особенно хорошее настроение, что для его писательского состояния – редкость, но много говорит о прикосновении Неба к истории.
Сюжет пересказывать не нужно – он достоин того, чтобы это увидеть.
Чудовища, пожирающие прошедшее время, из которого жизнь ушла. Всё отрезанное от истины лишено жизни. Оно и выглядит как неживое, в сравнении с истинным: обстоятельства ли это, слова, стихи, или живущие ложью люди.
И тогда его однажды съедят лангольеры…
Великий фильм, великая книга – таковы, что о них нельзя сказать «так не бывает», но, будь это хоть сказка, хоть фантастика, мы говорим: «Только так это у Бога и бывает!».
Так и я, когда впервые смотрел этот фильм в 1995 году на телевизоре, у которого был только зелёный монохромный цвет, и я был ещё школьником, и в моей жизни было много боли, и потому мне было жизненно необходимо находить в мире такие книги и фильмы, которые помогают молодому человеку утвердиться на пути, если он решился на путь непохожий на всех…
Урсула Ле Гуин писала, что юноши и девушки должны до двадцати лет определиться, хотят ли они идти по общей асфальтовой дороге, или решиться избрать необычность. Второе предполагает как финансовую нестабильность, так и постоянное удивление перед жизнью.
«Лангольеры» оказался именно таким сюжетом, через которые Бог обращается именно к твоей душе, говоря тебе то, чего все остальные не слышат, потому что здесь Он говорит лишь тебе.
«Я рассказываю каждому только его историю» – говорит Аслан в «Хрониках Нарнии».
То. что для других может быть лишь эпизодом дня, забывшимся и неважным, для другого оказывается таким обращением Бога к сердцу и тому, что для тебя – свет твоей жизни и твоего пути.
Лориоль говорит о фильме, что «в сюжете всё идёт вокруг зрения, умения видеть. «Имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит»».
И она же замечает, что в сложившейся для героев фильма необычной ситуации бессильными оказываются и тайный агент, и банкир, и профессиональный лётчик. А смысл в происходящем найти, увидеть, понять, повести других за собой, смогли те, от кого этого никто не ждал: слепая девочка четырнадцати лет и писатель. На них обоих в обычной жизни никто не обратил бы внимания, но теперь, в краю неизвестности, все обратились к девочке и писателю, ведь те – проводники в более глубокие смыслы, чем те, в которых привыкли жить остальные.
Тайный агент в фильме говорит: «Всю свою жизнь я пытался разумно оценивать себя, но все мои оценки далеки от истины».
Бежав от лангольеров, персонажи исповедуются друг другу, потому что чувствуют невозможность прежней жизни, а новая, читали вы Евангелие или нет, начинается с Покайтесь, ибо приблизилось к вам Царство Небесное (Мф 3:2).
Персонажи оказались вне времени не случайно, а чтобы обрести настоящесть. Лориоль замечает: «То есть, пока все они не приготовятся к изменениям, время не появится».
Пережив всю боль и совершив труд обретения большего измерения себя самих, люди говорят друг другу, что вернувшись домой они уже никогда не вернутся к прежнему.
Тайный агент, до того летевший в Бостон убить девушку некого противника правительства, говорит, что откажется от этого задания и уйдёт на пенсию.
И он же пожертвовал собой ради остальных, когда самолёт подлетает к прорехе времени, чтоб вернуться домой, потрясенный чудом жизни, в прежних заботах ему неведомое, восклицает: «Господи! Какая красота!»
Убитый лангольерами банкир Крейг Туми тоже уходит с земли преображенным. Он сорок лет жизни был мучим памятью о своём тираническом родителе. Желая освободиться от внутреннего чувства ничтожности и ущербности. Его освобождает от страха девочка, которую он в припадке истерии ранил ножом. Когда тайный агент хочет отомстить за девочку и убить Туми, девочка просить не трогать банкира.
«Мир исцеляется благодаря милосердию женщин» – сказал об этом Лориоль.
Вернувшись в истинное время одна из героинь видит, как на её глазах обновляется мир, как жизнь возвращается в сущее, и восклицает:
– Я не знаю что это, но мне это так нравится!
А писатель отвечает ей:
– Это настоящее настигает нас!
Настоящее – пространство Бога, которое наполняет мир, но люди там привыкли быть вне подлинности, что нужны какие-то особые обстоятельства, чтобы люди сделали выбор между истинным и серым.
Спички мертвого мира не горят, если к ним не поднести зажженую спичку из мира истинного. Так же и с топливом и со всем вообще. Это символ. Всё зажигается только от Бога, а без Него имеет только вид жизни, подобие, симулякр.
Когда герои вернулись, в аэропорту это видит только ребёнок, указывая своему родителю: «Смотри! Новые люди!».
Но родителю не до того, он спешит, он ещё не был в искаженном мире, не видел, к чему приводит банальный путь, а ребёнок – видит…
И так, глядя на эти сцены, понимаешь ещё раз, что во всех твоих страданиях был Его смысл, что вся боль была на своём месте, чтобы ты умел всегда видеть истину.
– Мы должны посмотреть на небо! – говорит пилот, когда все герои вернулись из мёртвого мира в истинный.
– А разве мы не должны известить правительство? – спрашивает девушка.
И пилот улыбаясь улыбкой обретшего мудрость человека отвечает:
– Сначала – небо!
Это была лучшая эпитафия.
Мир никогда не будет внешним для тех, кто увидел суть!
Радости исцелившегося человека никогда не будет конца!
Хотя в это так трудно поверить перед рассветом…
Артём Перлик