Тяжёлым камнем упала в мой Телеграм бумага с зелёной патриаршей печатью – об окончательным извержении Андрея Кураева из диаконского сана.
Теперь светские журналисты, даже благорасположенные, будут звать его Андрей Вячеславович, хотя извергли его из «диаконов», а не из «отцов».
Сам отец Андрей воспринял новость, кажется, спокойно. Подробности суда над собой он уже разобрал в книге «Парадоксы церковного права». Желающие могут разыскать её в интернете.
В заметке «В Стамбул, так в Стамбул» он подал дело так, что теперь имеет право подавать апелляцию патриарху Варфоломею. То есть патриарший указ ему служит чем-то вроде отпускной грамоты (сам отец Андрей этих слов не произносил).
Было бы очень хорошо, если бы Кураева в сущем сане приняла Вселенская Патриархия или хотя бы одна из всеми признанных поместных Церквей – почему бы не Румынская? Язык он знает. И ПЦА (Православная Церковь в Америке) в этом отношении гораздо перспективнее ПЦУ (Православной Церкви Украины).
Только делать это нужно как можно скорее, вот сейчас, в горячей фазе. Будь на его месте другой человек – стоило бы оставить его в покое, дать отдохнуть старику. Но есть ряд причин.
Во-первых, отношения Русской Православной Церкви с другими поместными Церквями рано или поздно восстановятся. И тогда судьба Кураева может стать разменной монетой межцерковной дипломатии. «Мы ему откажем, если…»
Во-вторых, переход в одну из зарубежных православных юрисдикций – гарантированная эмиграция, «религиозный шенген» (есть такой тип виз для стран ЕС), вид на жительство. Оставаться в России отцу Андрею может быть опасно, потому что он остается популярным спикером и блогером, свободно высказываясь на любые темы. А темницу в его возрасте и с его здоровьем можно не пережить.
В-третьих, это важно для нас, для тех, кто называет себя «православными кураевского призыва».
Да, отец Андрей всегда подчёркивал, что он лишь миссионер, что он лишь приводит к церковным дверям. Так и было, мы входили и погружались в нечто большее… Но и книг, и выступлений отца Андрея не оставляли. Потому что они – не букварь, не брошюра «куда поставить свечу» — из них невозможно вырасти.
И нас, «малых курайчиков» распознавали те, кто отчего-то считает нас не братьями, а врагами. Скольким не раз приходилось слышать: «Ах, Кураева читаешь, ну рано или поздно он уйдёт в секту и тебя за собой утянет». Теперь эти люди, очевидно, усаживаются поудобнее, запасаясь попкорном.
Не дождутся. Да есть казусы отца Якова Кротова, отца Вадима Лурье или покойного отца Глеба Якунина. Но там совершенно иная история. Якунину просто хотелось служить, ни от кого не зависеть, высказываться как угодно, а где Чаша (община) – там и церковь. И Россию покойный отец Глеб покидать не собирался, да и страна была другая.
Но мы «павловы», точнее «кураевы», притом, что конечно и Христовы, но нелепо отрекаться и от первого.
Какую нишу в Русской Православной Церкви и в русской православной публицистике занимал отец Андрей в девяностые и нулевые? Его читателями были те, кто совмещал и церковность, и интеллигентность. А теперь – есть же программа «Парсуна» с Легойдой, есть целые канал «Спас» и канал «Царьград», есть одноимённое общественное движение, а также Всемирный русский народный собор! Однако Кураев всегда оставался (и верю, что остается), глубоко церковным человеком и богословом-эрудитом. А тех, кто приходит сегодня «ради веления времени» (в т.ч. политики, чиновники), заполняя «свято место», произнося как будто правильные слова – насколько глубоко укоренены в Церкви они?
Оставаясь в юрисдикции Святейшего Патриарха Кирилла, приступая к Таинствам Русской Православной Церкви, я, конечно, не имею права критиковать указы «первого среди равных». Но каноническая дисциплина – одно, а вера – больше, верить не запретишь. И я по-прежнему верю, что в Царстве Небесном мне дадут «посидеть у ног» и послушать лекцию отца Андрея. Если мы таковое, конечно, заслужим.
Юрий Эльберт