Канонизация последней царской семьи из рода Романовых стала одним из самых громких деяний периода церковной свободы в России – и объединяющим, и одновременно спорным. Безусловно, безоружные, смиренно принимающие судьбу люди пострадали безвинно, тем более дети.
Обычно в этом месте принято делать оговорку: канонизация Царской Семьи была во многом уступкой «зарубежникам» — РПЦЗ, объединение с которыми готовилось, и стало триумфом эпохи патриарха Алексия II, своеобразным символом воссоединения русского мира. Насколько это так – вопрос особый. Уступка? Может быть, но не только «американцам», а и большинству православных коренных россиян, ведь в 1990-е многие из нас росли на книгах «зарубежников», других не было.
Культ царской семьи формировался в непростых, во многом болезненных формах. В середине десятых годов заговорили о «секте» «царебожников». Основой для этого послужила экстраполяция: царя Николая некоторые называли искупителем, Искупитель у христианина может быть только один – Христос, следовательно первая часть посылки – ересь. Однако вряд ли кто когда из тех, кого относили к «царебожию» всерьёз отождествлял последнего Государя и Бога. А эпитет искупление – мало ли в каком поэтическом смысле мог звучать.
Почитание царственных страстотерпцев, без преувеличения, послужило воцерковлению многих и многих жителей Урала. Храм-на-Крови на месте Ипатьевского дома, монастырский комплекс в Ганиной Яме, и соединяющий их каждое лето ночной крестный ход – кто только ни ходил в тех рядах, от митрополита Илариона (Алфеева) до автора этой статьи. И автобусы с паломниками съезжались сюда со всей страны.
Однако, приходя на Царский крестный ход, неофит оказывался в «серой зоне». Здесь он мог причаститься Святых Тайн, помолившись на Литургии о Святейшем Патриархе. И здесь же получить настенный календарь с иконой, изображающей в патриаршем куколе покойного старца Николая Гурьянова. Или листовку о конце света. Не только Екатеринбург, но и сам культ Царской семьи сделался центром притяжения всевозможных маргинально-православных явлений, вроде антипрививочников. Огромную роль сыграла тема «подлинности останков»: Борис Ельцин захоронил останки последних Романовых в Петропавловской крепости, в царской усыпальнице, где им и подобало быть, но толпы паломников к ним не тянулись, многие говорили о том, что мощи сокрыты, и чины РПЦ это поддерживали). Другая тема – было ли убийство Романовых ритуальным (и здесь масса простора для фантазий о кровавом навете). Ещё – вопрос о канонизации Григория Распутина (тоже масса эмоций). И наконец, Свердловской области не повезло с номером региона – 66, а первыми цифрами ИНН, как известно, является именно он. Таким образом, у 10% жителей области ИНН начинался …на три шестёрки в самом буквальном смысле. Другие видели шестёрки в разделительных полосах штрих-кода EAN. Одним словом, «инн-новщина» расцветала бурным цветом.
Екатеринбургская епархия в лучших случаях предпочитала не обращать на маргиналов внимание, но чаще даже покровительствовала им. О Царской семье «важно всё» — и с интересными лекциями зачастили Пётр Мультатули («историк, потомок повара») и Юрий Воробьевский. Этому способствовали и православные выставки «От покаяния к воскресению России», которые и по сей день гастролируют по всей стране. Екатеринбург был не просто точкой, но славился именно массовыми мероприятиями (Царские дни, Алапаевск, Верхотурские торжества), служившими питательной средой для маргинальных поверий.
Почему же терпели? Деньги? Не только. Насельники монастырей, напуганные мутными пророчествами, искавшие сектантского поклонения, становились рабочей силой не только в сектах, но и во вполне законных монастырях, обеспечивая собственными руками их процветание.
Чем это закончилось, вряд ли стоит напоминать: бунт схиигумена Сергия (Романова), старца Среднеуральского монастыря до сих пор на слуху у многих. Впрочем, разве закончилось? Старца осудили, общину распустили, но сделали ли выводы?..
Интересно, что у католиков в Западной Европе тоже существует культ святого Государя. Это Карл I, последний монарх из рода Габсбургов, наследник трона другой обречённой империи в Первой Мировой – Австро-Венгрии. Получившие независимость венгры держали его в тюрьме, где король заработал заболевание лёгких, и вскоре после освобождения умер. Беатифицирован он был в 2004 году, и сама канонизация оказалась воспринята неоднозначно. За неё ратовали преимущественно германоязычные католики традиционных взглядов, существовало и сильное общественное движение сторонников канонизации. И снова зазвучали те же аргументы: Папа Иоанн Павел II, будучи уже совсем стар, пошёл на политические уступки австриякам.
Так или иначе, повисает в воздухе вопрос: что это было? В чём причина появления столь схожих «монархических» культов, и насколько они укоренены в церковной жизни?
Отметим, что монархические культы при действующей монархии – совсем не то, что сейчас. Святые императоры и короли Средневековья, как и наши благоверные князья – это символ власти и силы, крепкой руки, которая не ошибается, потому что укоренена в религии. Почитая святого царя, надо чтить и ныне живущего государя.
Современный культ умершего царя подразумевает напротив оппозиционность власти – как светскому, так и церковному официозу. Мол, демократия – не богоугодное дело, а такого государя на Руси уже не будет. Или будет, но явлен он будет чудом с громами и молниями. Таким образом, псарь (или нищенка, или странник) уравниваются с царём, и как ленинская кухарка готовы рассуждать об управлении государством.
Конечно демократия защищает не справедливость в каком-либо понимании, а прежде всего свободу, права индивида. Церковь, напротив, не сумма индивидов, но их «соборность» – единство в любви. Да Бога и Ветхий, и Новый Завет неоднократно называют Царём, а будущее в Вечности, в Небесном Иерусалиме – Царством Небесным. Но это Царство, как учил Сам Спаситель – «не от мира сего». Не от мира, в котором неопределенно понятие Истины. И в этом мире демократия и свобода даже удобнее Церкви, не мешая православным жить и верить, как им предписывает Евангелие, и наоборот, не вовлекая их в вину расправ с «еретиками».
Вспомним и о трудностях перевода Священного Писания. Пилат говорит толпе, указывая на Иисуса Христа: «Царя ли вашего распну?» И толпа отвечает: «Нет у нас царя, кроме кесаря». Понятно, что там где в русском и славянском оказались два разных слова, по-гречески будет одно. Русское «царь» — редуцированная калька с «кесарь», что само восходит к Цезарю.
Как важно даже с самыми благими намерениями не перепутать Царя Небесного – с Тиберием, Калигулой и Нероном…
Юрий Эльберт