Франциск, Гонорий и искусственный интеллект: в чем проблема Fiducia Supplicans?

Мало кто в контексте нынешнего кризиса, обострившегося на фоне выхода декларации Fiducia Supplicans и во многом благодаря ей, думает о христологических спорах времен святого Максима Исповедника и фигуре Папы Гонория. Богословие вообще переключило свой взор с вещей божественных на вещи земные, и часто прямо плотские. В действительности, страсти о том, обладает Господь и Бог наш Иисус Христос лишь одной Божественной волей или двумя волями – Божественной и Человеческой – волновал тогда христианский мир не меньше, чем сейчас вопрос о сексуальной морали и метафизических основаниях семьи.

Да, христианам поздней античности было очевидно, что грех требует покаяния, а семья есть союз мужчины и женщины. В последнем вопросе к ним присоединялись и язычники. Нам же, кажется, совершенно известна (если не сказать – безразлична) конкретная конфигурация ипостасного союза во Иисусе из Назарета, когда теперь на каждом рынке мы обсуждаем вопросы союзов совсем другого вида…

И все же, мы очень похожи.

Во времена рассвета на Востоке монофелитской ереси престол святого Петра занимал Гонорий, римлянин, сын консула Петрония.

Когда греки спорили о волениях внутри Христа, находясь на тлеющих углях монофизитской ереси, то есть рассуждая в сущностных, онтологических категориях – одна или две воли присущи Господу от момента Его воплощения – Гонорий, не знавший греческого языка, сделал ход конем, заявив примерно следующее: «Будем исповедовать Господа нашего Иисуса Христа одного действующего в божественном и человеческом естестве», прямо провозгласив: «Мы исповедуем в Господе Иисусе одну волю¹».

Максим Исповедник считал, что Гонорий был православен, верно исповедуя антропологическое монофелитство, то есть единство воли человеческого ума и воли плоти во Христе. И действительно, Гонорий, по всей видимости, рассуждал с феноменологических, а не метафизических позиций. Воля во Христе едина, если угодно, и для нас в любом значимом вопросе – одна.

Однако, это обстоятельство не сделало вклад Гонория в кризис менее губительным и скандальным.

Хотя святой Иоанн Дамаскин не упоминает Папу Гонория в числе еретиков, VI Вселенский Собор осудил его посмертно. Произносили это осуждение и последующие Римские Папы, восходя на престол апостола Петра. Лев II, подтверждая осуждение еретиков, пишет: “Мы предаем анафеме изобретателей сего нового заблуждения, то есть Феодора, епископа Фаранского, Сергия, Пирра, Павла и Петра – скорее предателей, чем предстоятелей Константинопольской Церкви, а также Гонория, который не пытался освятить эту Апостольскую Церковь учением апостольской традиции, но низменным предательством допустил осквернение ее чистоты²».

Истина, сказанная не в то время и не в том месте, создает соблазн и может оказаться ложью. Ибо истины не существует в вакууме: “Се, Человек” сказанное в Никее может оказаться ведром воды на мельницу Ария, подобно тому как “Я и Отец – одно” без должного контекста может быть козырем в руках модалистов. Поскольку ересь есть всегда фрагмент истины – всегда полуправда, возведенная в абсолют.

Чем же закончилась история Папы Гонория – одного из самых, вместе с тем, важных и почитаемых Пап для Запада, особенно для Британских островов и Католической Церкви Ирландии – той Церкви, что внесла позже значительный вклад в евангелизацию Северной Европы?

Хотя сам Гонорий укреплял позиции Рима тут и там, помимо восточных споров, “стратегически” инцидент c ним вовсе не прибавил авторитета Римскому престолу и стал часто обсуждаться в контексте принятия догмата о папской непогрешимости среди католиков, протестантов и православных в конце XIX – начале XX веков. Православную позицию суммирует Карташов:

“И Хефеле (в Konziliengeschichte), менявший свое мнение о степени виновности папы Гонория, и его французский переводчик и переиздатель Leclercq [Леклерк — ред.] все-таки признают, что Гонорий был и плохим богословом. И если он так поступил из «икономии», то был столь же плохим политиком: он не знал и не понимал Востока, не различал качеств лиц Сергия и Софрония. Не понимал, с каким делом он соприкасается и какую поддержку дает еретикам. Где же тогда его «дар «infallibilitatis» [«безошибочность» — ред.]?³»

О, если бы в наше время, когда спорят уже о сугубо человеческой онтологии, инославная критика была направлена ко истине настолько, чтобы писать многотомники, а не постить мемы и картинки с радужными флагами, на фоне которых с помощью фотошопа или искусственного интеллекта приклеен преемник Гонория на той же кафедре – уроженец Аргентины из семьи итальянских эмигрантов, такой же приверженец феноменологического, практического и экзистенциального подхода к богословским вещам – Франциск…

Нам теперь прилично обратиться к фигуре этого Папы, но наипаче – к последнему документу, подписанному им. Документу, который тревожит Восток не меньше, чем Запад, и обоих не в меньшей степени, чем некогда вопрос о двух волях во Христе.

Вашему вниманию представляются несколько тезисов о самой декларации Fiducia Supplicans⁴:

1. Нет, учение о браке совершенно точно не было изменено:

   “Как и в вышеупомянутом ответе Святейшего Отца на dubia двух кардиналов, настоящая Декларация твердо стоит на традиционном учении Церкви о браке, не допуская никаких литургических обрядов или благословений, похожих на литургические обряды, которые могли бы вызвать путаницу.”

   “Речь идет о том, чтобы не допустить «признания браком того, что им не является». Поэтому недопустимы обряды и молитвы, которые могут создать путаницу между тем, что является основополагающим для брака, как «исключительного, стабильного и неразрывного союза между мужчиной и женщиной, естественно открытого для рождения детей», и тем, что ему противоречит. Это убеждение основано на непреходящей католической доктрине брака. Только в этом контексте сексуальные отношения обретают свой естественный, правильный и полностью человеческий смысл. Доктрина Церкви в этом вопросе остается непоколебимой.”

2. Да, в этом документе возникает фраза “однополые пары”, и да – в одном ряду с мужчинами и женщинами в “неурегулированных ситуациях”, т.е. сожительствующими и второбрачными.

   “Именно в этом контексте можно понять возможность благословлять пары, находящиеся в неурегулированной ситуации, и однополые пары, не подтверждая официально их статус и не изменяя каким-либо образом многолетнее учение Церкви о браке.”

   Эта формулировка в контексте онтологическом, т.е. в рассуждении о сути вещей, может создать ложное впечатление о том, будто однополая пара является парой, обладает некоторой “природной” субъектностью, хотя бы и не признанной Церковью.

   И все-таки, сам факт, что самый “гомофобный” бретонский крестьянин, американский реднек и кубанский казак одинаково хорошо поймут на своих языках значение фразы “однополая пара”… оправдывает использование этого термина в феноменологической перспективе. Если два парня ведут себя как парочка, в обыденной речи их назовут парочкой, хотя бы и снабдив крепким эпитетом на французском, английском и русском языках.

3. Но нет, ничто из этого не ново:

   а) Апостол Павел первый ставит в один ряд блудников и мужеложников, не забывая про воров и пьяниц (1 Кор. 6:9–11)

   б) Словосочетание “однополые союзы” употребляется даже в недавних “дубиях” пяти кардиналов⁵, потому что…

   в) … пришло из светского дискурса, из самой реальности, в которой люди вступают в такие отношения, государства одобряют, а Церковь – реагирует, при том…

   г) иногда – действительно радикально и неприемлемо.

   Мало кто вспоминает, что контекст для декларации Fiducia Supplicans – это не только вопросы “хороших”, консервативных кардиналов, но и разработка особых литургических обрядов для благословения гей-пар в Германии⁶ и Бельгии⁷. Это именно то, что запретил делать Рим этой декларацией, подтверждая предшествующий запрет Папы Франциска того же рода:

   “В любом случае, именно для того, чтобы избежать любой формы путаницы или соблазна, когда молитва благословения, хотя и выраженная вне обрядов, предписанных литургическими книгами, испрашивается парой, находящейся в неурегулированной ситуации, это благословение никогда не должно совершаться ни вместе с гражданской церемонией бракосочетания, ни в связи с ней. Не должны использоваться также одежды, жесты или слова, приличествующие браку. То же самое относится и к случаям, когда благословение испрашивается однополой парой.”

4. И да, необходимо было расширить, хотя бы для римо-католиков, само понимание благословения, о чем говорится в первой части документа:

   “Благословить” в значении “санкционировать”, выразить официальное одобрение и согласие – это не то же самое, что:

   а) “Батюшка, благослови!” (из жизни)
   б) “Благословляйте проклинающих вас” (из Евангелия)
   в) “Благословляяй благословящия Тя, Господи, и освящаяй на Тя уповающия” (из заамвонной молитвы на Божественной литургии”

   Первое благословение может быть подано всякому, кто не-иронично и без сарказма его просит. Даже тем, кто по нашему разумению живет в продолжающемся грехе: множество православных батюшек в своей жизни благословляли сожительствующих женщин, запойных пьяниц, проституток, ворующих чиновников и работодателей, то и дело удерживающих плату работникам. А это, между прочим, согласно Библии есть грех, вопиющий Богу об отмщении не тише, чем содомия. “Мир ваш пребудет на сынах мира”, если люди просят о благословении для того, чтобы впустить Бога в свою жизнь. Даже если они сами не знают и не видят пока выхода из своей ситуации и почти утратили надежду. Потому что даже у язычников мысли не однородны, и одна из них обличают другую, по слову того же апостола Павла. Ибо Закон Божий написан на наших сердцах, в которых раненая природа может встретиться с благодатью и ответить ей пусть и робкое, но “да”.

   Это именно тот тип благословения, о котором говорится в декларации.

   Когда можно услышать это “батюшка, благослови…”?

   “Существует множество случаев, когда люди спонтанно обращаются за благословением, будь то во время паломничества, у святынь или даже на улице при встрече со священником. В качестве примера можно привести литургическую книгу De Benedictionibus, в которой приводится ряд обрядов благословения для людей: пожилых, больных, участников катехизации или молитвенного собрания, паломников, отправляющихся в путешествие, волонтерских групп и объединений и т. д. Такие благословения предназначены для всех, никто не может быть исключен. В предисловии к обряду благословения пожилых людей, например, говорится, что цель благословения — «выразить пожилым людям братское свидетельство уважения и благодарности и вместе с ними поблагодарить Господа за блага, которые они получили от Него, и за добрые дела, которые они совершили с Его помощью». В данном случае объектом благословения является личность пожилого человека, за которого и вместе с которым воздается благодарность Богу за сделанное им добро и за полученные блага. Никто не может быть лишен этой благодарности, и каждый человек, даже если он живет в ситуациях, не соответствующих замыслу Творца, обладает положительными элементами, за которые можно воздать хвалу Господу⁸”.

5. И правда, что никто не может быть исключен, и правда, что подлинные субъекты здесь – отдельные люди. Могут ли они испрашивать благословения в союзе частных лиц, природа которого только в личном желании и чувствах, а не с неба? Как монастырь, пара друзей или… потерянных по жизни друзей с проблемами? Я считаю, что могут. Документ игнорирует этот вопрос, потому что исходит из некоей феноменологической данности – из явления. Не очень заботясь о том, чтобы подчеркнуть тот момент, когда взгляд автора перемещается из мира явлений в умозримый мир сущностей, и наоборот.

   Второе благословение подается явным грешникам и направлено на их исправление и прославление Бога, Который есть Благо и Бытие, не отвечающее недостатком на недостаток, тьмою на тьму.

   Третье благословение – оно литургическое, но вместе с тем оно отлично от венчания, этого таинственного благословения брака между одним мужчиной и одной женщиной. Слова сии относятся к таинству освящения Народа Божия в его литургическом собрании после причастия Святым Христовым Тайнам. К браку не простого мужа и жены, Сына Человеческого и Его Святой Церкви – таинства, по отношению к которому священник, читающий эти слова, стоя на солее, “точию свидетель есть”.

   

6. Но нет, в декларации было недостаточно ясности.

   Декларация была бы куда более ясна, если бы в ней подчеркивался призыв к покаянию. Этот призыв мог был быть направлен и в отношении “блудных сынов”, испрашивающих благословения, и в отношении “старших сыновей”, по-фарисейски смотрящих на своих братьев, страдающих на духовной чужбине. Желательно – в обе стороны. Но по-отдельности. При чем желательно для самого Папы, который, судя по охвату тем и направленности аргументов, одновременно хотел и запретить либеральным епископам Германии и Бельгии творить беспредел, и предотвратить расчеловечивание конкретных грешников, общественно-политический статус которых в некоторых странах угрожает их телам не меньше, чем в других (“толерантных”) странах – их душам.

   Но так не работает.

   Единым Словом создать весь мир и всегда попасть в нужный контекст (буквально его созидая) может только Бог. Даже Иисус Христос во плоти ел и пил с грешниками ради их врачевства (при том он едва ли сидел и нудел им про покаяние: судя по известному нам разговору с самарянкой у колодца Иакова, Христос не ведет себя как узколобый пуританин), с народом говорил притчами, а с апостолами (будущими пастырями) изъяснялся прямо. И то Его осуждали.

   Перед нами же не логии Иисуса, но переполненное различными сентенциями в пересекающихся регистрах (догматического и пастырского, “обязательного” и “неопределенного”, индивидуального и общественно-субъектного) сообщение, имеющее двух разных адресатов и две цели (“расширить богословское понимание” и установить ряд дисциплинарных указаний). Это текст, где слишком мало “темы” и слишком много “ремы”. Иными словами, слишком мало общей базы и слишком много новых для усредненного слушателя тезисов. Еще и с “мемными словами”, горячими тегами, которые так и просятся на передовицы газет. Не удивительно, что он превратился в объект спекуляций.

   Папе Франциску и главе его догматической дикастерии кардиналу Фернандесу следовало учесть, что запрет на “литургическое благословение однополых пар” будет немцами воспринято в штыки, потому что “запрет”, а Восточной Европой и Африкой — потому что “пар”. И что англо-американские и подражающие им СМИ по всему миру, куда менее склонные читать, нежели писать, разорвут этот хитон на лоскутки, из которых он был сшит, не сочтя нуждым метать о нем жребий.

“Франциск, сам с собою борящийся”, если и войдет в историю Церкви как новый Гонорий, подорвавший авторитет Папства, подлинным предметом его борения, о котором понадобится размышлять, будет не догматический, но пастырский вопрос.

К кому было обращено слово твое, преемниче Петров? Укрепил ли ты братьев своих, или напротив, был им в соблазн?

В самом начале преамбулы к Декларации рукою префекта, будто бы в защиту и оправдание, но одновременно с гордостью написано:

“В данной Декларации рассматриваются различные вопросы, которые поступали в Дикастерию как в прошлые годы, так и в последнее время. Для ее составления, как и положено, были проведены консультации с экспертами, надлежащий процесс разработки и обсуждение проекта на конгрессе Доктринальной секции Дикастерии. Во время работы документ обсуждался со Святейшим Отцом. В итоге Декларация была представлена Святейшему Отцу, который утвердил ее своей подписью.”

Сильная сторона Папы Франциска – его пастырский подход, обращение к личности и о личностях – Бога и человека – была ослаблена обобщениями и политкорректностью ватиканской бюрократии так, будто документ писала этакая “аналоговая нейросеть”. А нейросеть не может призвать к покаянию, ибо это – личное обращение о личном же обращении.

То, как была подготовлена Декларация и описание хода этой подготовки – логичный ход в рамках объявленного папой Франциском Синодального пути. Но вместе с тем и хорошее свидетельство о том, чем этот синодальный путь может быть чреват: неподъемной для многих сложностью, шумом голосов и спектром мнений, пребывающих один другой и оттесняющих одно другое там, где Петру надлежит сказать: “Ты – Христос, Сын Бога Живаго”.

Несколько слов о лицемерии и злорадстве.

В конце концов, пусть титан ортодоксии Максим Исповедник считал православным Гонория, а в наше куда более поверхностное время куда более посредственный Максим Григорьев защищает правоверие Франциска, перед Богом и историей будут отвечать не только папы, но и все мы – те, у которых на любое новое слово папы ли, патриарха или любого своего родственника с противоположной политической позицией заранее есть своя рамка, свой рассказ, своя парадигма, в которую по умолчанию любое слово извне будет “упаковано” по методу прокрустова ложа – с натяжками и отсечением там, где нам удобно.

Во-первых, скажем слово о еретиках внутри Церкви.

Иезуитский журнал “Америка” разразился громким заголовком, вторящим самым либеральным сми типа BBC и CNN: “Отец Джеймс Мартин об одобрении Ватиканом благословения однополых пар: «Рождественский подарок»⁹”.

Известный своей гетеродоксией иезуит, сразу после выхода декларации благословивший на территории, принадлежащей своему ордену, пару гомосексуалистов, связанных гражданским «браком»¹⁰, подчеркнул: декларация не осуждает грех, а подчеркивает все доброе в нас, наше желание быть с Богом… Да, но в статье используется “гейский флаг”, а сам о. Джеймс Мартин известен своей идеологической поддержкой ЛГБТ, которая кратко выражается следующим антикатолическим и антинаучным перлом в твиттере: “Интересно: «Там, где Библия вообще упоминает [однополое сексуальное] поведение, она явно осуждает его. Я охотно это допускаю. Вопрос именно в том, правильно ли библейское суждение. Библия санкционирует рабство так, что нигде не выступает против этого явления как несправедливого^11”.

Напомню, что гомосексуальные акты Католическая Церковь считает грехом, а само влечение, согласно официальному Катехизису, глубоко “неупорядоченно”. Т.е., является следствием первородного греха, как и многое другое в истории и жизни нашего рода…

Стоит ли говорить, что и для него, и для спохватившихся в радости немцев эта декларация отнюдь не была подарком, запрещая сакраментальное благословение гей-пар? То, что уже начали делать в Европе, и о чем мечтали “либеральные” еретики в Америке?

Далее поговорим о православных братьях и сестрах. Даже Кураев написал, что заголовок в стиле “Папа Римский разрешил священникам благословлять однополые пары” есть самое настоящее вранье¹².

Но о. Георгий Максимов использует слабые места Декларации, наивно вопрошая:

“Если бы там и впрямь говорилось о том, что гомосексуализм — грех и однополым парам дается благословение на то, чтобы бороться со своим грехом и перестать быть однополой парой, то было бы замечательно — но ничего такого в тексте нет! Никакого упоминания о том, что это грех и недопустимая для верующих форма сожительства¹³”.

Уже было сказано про Катехизис и учительство о браке, которое не меняется и которое гораздо более строгое, чем в Православии. Но даже и в самой Декларации, в пунктах 22, 27, 29, 34 (дважды) и 43 упоминается грех, наша общая греховность, которая не мешает просить благословения, милости Божией.

Да, можно было отдельно упомянуть грех нечистоты и содомии. И я бы так и сделал. И призвал бы отдельно к покаянию, стараясь вместе с тем не задеть и не отвратить души людей. И, быть может, потерпел бы не меньшее фиаско… Но контекст Декларации вполне ясен, если только не исходить из той предпосылки, что всякое слово папы Франциска или любого иного, даже самого с виду святого папы нацелено на зло, разложение, разврат и погибель христианского рода. А именно такой предрассудок стоит за рассуждениями многих православных писателей в течение веков.

Уважаемый о. Георгий… Если бы Вы знали реальные католические общины, реальную жизнь латинян, то видели бы, что к причастию не допускаются даже граждански женатые и сожительствующие мужчины и женщины. Практически нигде, и в отличие от многих приходов РПЦ. Сама мысль о том, что иногда их можно причащать или исповедовать, вызывает бурные споры (вспомним про Amoris Laetitia). Раньше таковых куда более спокойно и повсеместно благословляли, но теперь, после выхода Декларации и политизации вопроса, в Карагандинской епархии запретили даже подавать таковым парам благословение. Вместе с геями. На всякий случай и чтобы на корню. Причина тому – радикально «консервативное» отношение к браку и сексуальным отношениям в Латинской традиции как таковой. Куда более жесткое, чем принято у Ваших, отец, коллег и собратьев по пресвитерию, не говоря уже о пастве.

Именно поэтому, чтобы оным бедолагам можно было хотя бы испросить благословения и получить свой антидор в конце Литургии (разделив и раздав его всем своим совместным детям, которых воспитывают), в 12 пункте Декларации написано:

“Мы также должны избегать риска свести значение благословений только к этой перспективе, поскольку это привело бы нас к тому, что для простого благословения требовались бы те же нравственные условия, что и для принятия таинств. Этот риск требует, чтобы мы еще больше расширили эту перспективу. Ведь существует опасность, что пастырский жест, столь любимый и распространенный, будет обставлен слишком большим количеством моральных условий, которые под предлогом контроля могут затмить безусловную силу Божьей любви, на которой основан жест благословения.”

Уверен, случись Франциску запретить благословение гетеросексуальных пар, связанных, кроме привычки и симпатии, штампом в паспорте или общим договором аренды, сам о. Георгий тут же суетливо заговорил бы о излишнем юридизме латинян, тогда как попытка “поломать” этот юридизм и внести в пастырскую практику больше душеспасительной икономии воспринимается им же прямо сейчас как апостасия.

Воистину, мы играли вам на свирелях, а вы не смеялись…

Подумайте об этом, дорогой отец Георгий, и Вы поймете, какие для католиков в целом существуют очевидности. Как католические пастыри в целом воспринимают этот документ и какими глазами на него смотрят. То есть, не из тех, кто сидит в окопах Западного фронта современных культурных войн, а в массе своей обычные батюшки. Это не сделает документ безупречным и не лишит его взрывоопасности, но зато Вы хотя бы отчасти познаете истину. И она, быть может, сделает Вас чуть более свободным от тяготы ожидания “окончательного краха еретиков”.

В пользу и к чести о. Георгия скажу, что он хотя бы пытается рассмотреть этот предмет. В отличие от тех онлайн-комментаторов, которые просто глумятся, смакуя и злорадствуя “падение Рима”, пусть и мнимое, пусть и понарошку. Их эмоции совершенно реальны: “я всегда думал, что католики [экстремисты – ред.]”, “а что с них взять?” – все эти сентенции столь же далеки от Евангелия, сколь отстоит Восток от Запада. Уже ли мы, христиане, забыли книгу пророка Ионы?

Да и мы, “здравомыслящие католики”, не спешащие сделать вывод, должны признать существование некоторого “люфта”, значимой разницы между первым впечатлением от чтения самой Декларации и первым впечатлением от чтения о Декларации – той информации, что мы черпаем из удобных и привычных нам источников. Всему христианскому миру надлежит задуматься о статусе наших “символических элит”: кто наши учителя? Это Папа трактует Писание и Традицию, или сайт Традиция.ком трактует Папу, а через него – все остальное? В каком мире и исходя из каких предпосылок мы живем и воспринимаем слово Церкви? Писание? Предание? Мы, католики и православные, не являемся ли уже давно в душе своей протестантами, полагающимися на “свое видение” и старца-телепроповедника? Доверяем ли мы Церкви или хотя бы своему ближнему?

А если не совсем доверяем, то понятно, что вина не нас одних. Это глобальный кризис доверия. Семейный кризис, когда читаешь СМС от жены и ищешь подвох. А потому тем паче нужно просить у Бога благословения. И сил покаяться.

Максим Григорьев