Для огромного количества людей, даже крайне талантливых и гениальных, вроде Франца Кафки, жизнь в своём основании представляет зло и человек брошен в это зло дабы терпеть мучения, на которые он в лучшем случае может ответить как стоик, но не преодолеть. Потому что и преодолевать нечего – мир таков по своей природе или так был устроен Богом, доказательством чего служит всеобщее людское страдание.
Честертон противопоставляет этой уверенности в убожестве мира особое ощущение того, что какие бы катаклизмы, падения, ужасы и жестокости не творились в нём, в глубине бытия – всё хорошо! Конечно, чтобы увидеть, пережить такое, нужно иметь благодать не только писательскую (которую имеет любой талант), но и личную, дающуюся в акте освящения, посвящения в рыцари Духа Святого.
Году в 1930-м один журналист спросил Честертона, откуда он знает, что мегаполисы станут невыносимыми. Честертон на это ответил, что он мистик. Эти слова следует понимать не в той оккультной тональности, которой пронизана эпоха модерна (такого рода мистика приводила Честертона в негодование), но в глубочайшей осознанности в христианстве, в понимании тех вещей, которые закрыты от множества других верующих.
Святой старец Порфирий Кавсокаливит говорил: «Часто ни труд, ни поклоны, ни крестное знамение не привлекают благодать. В этом заключена одна из глубочайших тайн христианства. Главное, главнейшее в христианстве: научиться пройти через внешние формы к сущности. А для этого путь таков: всё, что делается, пусть делается по любви…».
Наталья Трауберг шутила в своё время, что России нужна честертонизация. Можно сказать, что такая честертонизация нужна и современной русской Церкви, которая слишком явно идёт не туда, где её ожидает Бог. А что за Церковь без Бога? Хотя многим людям просто уютно в храмах, они нашли себе удобное психологическое пространство и, парадокс, в самой Церкви спрятались от Христа, Он им попросту не нужен.
Такие явления Честертон умел разглядеть и в тогдашней Англии, ибо глупость людей всемирна, она не имеет границ, хотя у неё и есть своеобразные оттенки, свойственные той или иной стране. И всё же Честертон универсален – он избавляет своих читателей от какой угодно надутости, от ложного самокопания и самомнения, всего того что мешает людям быть полноценными детьми Бога.
И самое главное – он даёт другим пережить таинство нашего мира как сказку, где всех добрых действительно ожидает счастливый конец. В зрении благодати наш мир добр и «хорош весьма», но человек должен иметь опыт личного освящения, чтобы видеть это или даже видеть это вслед за Честертоном. Потому так мало его читателей понимают его главный посыл – мир как красота и чудо Господне.
Я ехал в утренней маршрутке по одному важному делу, как вдруг водитель включил новости по радио, и зловонное чёрное облако тьмы тотчас стало заполнять мою душу тревогами и невнятными страхами, в которых хорошо узнаётся присутствие врага рода людского. Я защищался молитвой и сумел всё же вытеснить эту тучу, а потом спросил наставников: как справляются с таким состоянием люди не знающие ни Иисусовой молитвы, ни правил борьбы с помыслами?
– Просто они всю жизнь живут в этой чёрной туче… – ответили мне наставники.
Одно из средств избавления от тучи – высокие книги высоких, прикоснувшихся к Духу людей. Одним из таких рыцарей Духа и был мудрец и писатель Гилбер Кит Честертон.
Артём Перлик