Святой Григорий Богослов пишет: «Можно перенести в жизнь небесную всю здешнюю жизнь». Сам святитель все красоты и мудрости мира и языческой культуры приписывал Церкви и считал сокровищем христиан и своим личным сокровищем, потому что без Бога никакая красота невозможна. Григорий Богослов говорил, что вся мировая цивилизация есть достояние Церкви. В ней хранятся все сокровища, и служение матери или художника ничуть не ниже служения монаха, и измеряется и то и другое не ношением рясы, а тем, сколько праведности или святости через человека вошло в его дело и окружающий мир, и тем самым мир получил ещё одну прививку исцеления. К сокровищам христианства святой причислял даже игру в шашки, и, несомненно, живи он в наше время, причислил бы к таковым первые три снятых фильма «Звёздные войны» и некоторые компьютерные игры.
Такой подход святого Григория немыслим для некоторых верующих, которые искаженно считают, что лишь вещи непосредственно находящиеся в храмовой ограде священны и имеют значение, а всё остальное – мирская скверна, которую христианину следует презирать. Искоренить эту глупость совершенно невозможно, но мы и обращаемся не к ним, а к тем, кто хотел бы посмотреть на проблему взглядом Святых Отцов. И тут мы увидим, что свойственное некоторым гнушение Божьим миром и принятие лишь того, что относится к храму, никогда не было свойственно Отцам.
Святой Феофан Затворник пишет об этом: «Жизнь семейная и гражданская не сама по себе есть мирская, а бывает такою, когда в порядки такой жизни втесняются страсти и удовлетворение их». А у Симеона Нового Богослова мы находим слова о том, что семейный человек может «и молиться и каяться и даже достигать совершенства в добродетелях».
Когда к старцу Иоанну Крестьянкину приехал некий ревностный, но ничего не смыслящий новоначально верующий художник с женой и сказал, что хочет писать иконы, ожидая, что старец его похвалит, тот спросил, чем художник занимается сейчас.
– Расписываю женские платки.
– Чем же вам не нравится ваша работа?
– Но ведь это скверна!
И дальше художник понёс какую-то чушь о том, что женщинам украшать себя – большой грех, а он будто бы в этом грехе соучаствует. Старец выслушал его и сказал: «Расписывайте платки дальше. Иконописцев и без вас много, а вы творите ту красоту, которую и творили. Мир заболеет без красоты…»
Стоит ли говорить, что новоначальный художник ничего не понял? Но такие советы старцев универсальны и обращены к человечеству, они лечат заблуждения тех, кто имеет в себе склонность к истине. Такие могут услышать старца, как они могли услышать Христа.
Когда я только пришел в храм, то стеснялся того, что я поэт, потому что все прихожане были мрачно настроены по отношению к любому искусству, считая его мирским делом, недостойным верующего. И я пугался и думал тогда, что быть поэтом – ровно ничего не значит, раз уж эти насупленные и почтенные люди настроены именно так. Позднее я понял, что они все вместе были крайне далеки от святоотеческого понимания христианства, и несмотря на свой многолетний стаж церковной жизни были полнейшими профанами во всём, что касалось истины. Но понял я это не сразу, а когда попал в семинарию, и там уже ложность убеждений некоторых верующих была столь явной, что я понял, что должно быть какое-то другое, настоящее христианство, которое они скрывают от меня и друг от друга.
Но где его, это подлинное христианство искать? И я обратился к книгам, читая о христианстве все, что только мог. Я читал Святых Отцов, жизнеописания современных подвижников, труды высоких богословов и быстро убедился, что христианство невероятно прекрасно (каким я его себе и представлял), а вот верующие порой мыслят уродливо и не имеют никакого представления о том, во что они верят.
Так, обретя уверенность в красоте моей веры, уверенность подкреплённую историей, я больше не боялся обскурантов, хотя и до сих пор встречаю таких во множестве, как и Христос был окружен ненавистью со стороны адептов Его же веры. Но если раньше невероятное число таких людей в храмах меня страшило, то теперь я знаю, что именно в этом противостоянии с ложностью внутри Церкви и заключается путь Христов!
Артём Перлик