О значении фольклора

Василий Аксёнов пишет о советской литературе: «К концу сталинского времени, в 1953 году, в советской литературе торжествовала идея предельного идиотизма. Она называлась «Теорией бесконфликтности», что наше время настолько прекрасно, что в нём не может быть конфликта добра и зла.. а может быть только борьба между хорошим и отличным».

На этом правиле, как мы видим, строится вся современная художественная православная литература и журналистика, посвящённые Русской церкви. Да и прежние авторы по неразумию грешили той же манерой. Среди них попадались и такие гиганты как Иван Шмелёв, чьи «Богомолье» или «Лето Господне» не просто неудачны, но тошнотворны именно потому, что автор отказывается видеть конфликтность добра и зла внутри самой церкви. Что у Шмелёва (и у легиона авторов рангом поменьше) весь конфликт сводится к противостоянию отличного православия и скверного тупого мира вокруг, будто сами православные — сплошь пушинки и одуванчики. Такие книги — нечестны.

А вот Арчибальд Кронин, мудрый католик который писал о конфликте добра и зла внутри церкви. Он обрёл славу классика ещё и потому, что в его книгах читатели чувствуют внутреннюю честность. Ведь любой адекватный человек, церковный или нет, отлично знает, что на земле церковь в основном состоит из больных, и понимает, что эти болезни не могут нравиться основателю веры — Богу…

Неискушенным людям и новоначальным в вере (хотя такая новоначальность чаще всего длится всю жизнь) кажется, что, когда в произведении упомянуты Бог и церковь, то, стало быть, и произведение хорошее. Но мудрец знает, что книга хороша только когда в ней есть Дух Святой, а написано там о животных, о природе или о гладиаторах — дело десятое.

Западная культура равно как и русский фольклор в его непричёсанном виде дают нам прекрасные образцы антиклерикальных произведений, показывают, что страшиться назвать тупого священника тупым не надо, а наоборот, человек должен видеть добро и зло не только в окружающем мире, но и в церкви, иначе он заблудится самым непростительным образом.

Все эти заверения, что священника-де осуждать нельзя лишь потому что он священник – неосновательны, и покоятся лишь на почтении к сану, на нежелании видеть, что слишком часто этим саном пользуется бревно в рясе. Как писал Григорий Сковорода: «О ряса! Немногих ты опреподобила!». В РПЦ к таким рассуждениям не привыкли, там верующие боятся думать и рассуждать, и здесь на помощь умному человеку могут прийти именно сказки, в которых со всей свойственной народу меткостью громятся всевозможные носящие сан кретины. Таких антиклерикальных сказок и пословиц крайне много и в царской России, и это хорошо, что простой народ не слишком заигрывался в благочестие и не закрывал глаза на уродство большинства церковников. Ведь о святых, и это понятно, ни анекдотов не рассказывали, ни антиклерикальных сказок не слагали.

Эта возможность видеть вещи как они есть и отличать добро от зла в церкви радует стремящихся к мудрости. Но вот всех новоначальных, глупых и живущих в формализме, она ужасает и кажется кощунственной. Хотя Сам Христос настаивает на том, чтобы люди стремились к этому, но формалисты читают книгу, а видят фигу, а потому вся острота слов Христа до них не доходит, а те, кто называют церковных уродов уродами представляются им кощунниками. И всё же человек, если он только хочет полноты, должен научиться видеть. Бог хочет чтобы люди вошли в истину, а истина не предполагает, что они станут закрывать глаза на очевидное. В этом процессе открывания глаз может помочь антиклерикальный фольклор, столь распространённый у всех народов, где укоренилось христианство, и причина этого прозаична и понятна – слишком мало в церкви того, что следует отнести к Божьему и настоящему, хотя именно этим настоящим верующий, казалось бы, и должен жить!

Артём Перлик

Фото: этномир.ру