Сегодня мы продолжаем серию публикаций интервью, приуроченных к 1 сентября. В гостях у нашей редакции православный педагог Татьяна Карпенко, с которой мы беседуем о пути христианского педагога, современных детях и духовно-нравственном воспитании.
— Как вы стали христианским педагогом? Что должно произойти в жизни человека, чтобы он решился преподавать детям не что-нибудь, а слово о вере?
— Человека думающего, возомнившего себя учителем, невольно начинают мучить вопросы о преподавании, месте учителя и ученика, и становится страшно от ответственности за каждое слово и поступок. Начинаешь искать, метаться. Приходишь к молитве. На пути встречается помощь высоких людей и учителей и подсказки, на верном ли ты пути.
Потом думаешь — как? Как открыть рот и весело шутить, что придумать интересного и небанального — это самое трудное. Мне помогла книга Артема Перлика «Святоотеческая методика преподавания». Она как бы связала нити, которые никак не связывались ранее: Православие — искусство — преподавание.
— Какие дети чаще всего оказываются объектом внимания современного учителя? Чем эти дети отличаются от предыдущих поколений детей?
— Главное — это любовь. Сердце ребенка нежное и хрупкое. Современным детям не хватает любви и они кричат своим поведением о помощи. Они бунтуют против лицемерия педагогов, всей системы образования и они — честные. Они закрывают уши и носят рога против ложного, ненастоящего православия, они молчат, чтобы не врать вместе со всеми, у них раненый внешний вид, чтобы показать боль души. Вот все эти дети и являются объектом внимания современного учителя.
— То есть эти дети умеют видеть, что православие не всегда бывает настоящим? А как они на это реагируют? Как вообще это осознают?
— Думаю, что они этого не осознают. Многие из них даже не знают о Боге. Но чуткая душа ребенка не оставлена и не брошена. Их так ведет Господь, чтобы уравновесить красоту и гармонию этого мира. Думаю так.
— Как они реагируют на ложность, которую им приходится встречать в современной церкви?
— Они её избегают. И идут путем поиска искренности в Сети. В виртуальном мире ищут единомышленников.
— Как дети и подростки реагируют, когда слышат о религии? Ведь считается, что разговоры о вере в современном мире не модны?
— Это очень просто. Максим много задирается и хулиганит. И приговаривает, что хочет кушать. Я спрашиваю, что он любит. Говорит — запеканку. Я говорю — молимся. И вот — прибегает радостный в школьной столовой и кричит: «Видите?!»
— Я не понял. Что он имел в виду?
— Конечно же, в этот момент исполнения молитвы ребенок осознает реальность Бога, это его потрясает и он запоминает, понимает, что он не один. Или вот еще: ходили в кинотеатр, где в прошлый раз показывали неинтересное. Женя и Костя Ломакины идут и стонут: опять это кино. А я говорю: надо помолиться, чтобы интересное показали, и, действительно, кино о призраках — оказывается историей о дружбе и храбрости сердца, о смелости сопротивления ложности некоторых взрослых.
Алиса переругалась с девочками, пытается утвердить свои лидерские позиции. Настолько разошлась, что кидается песком, дерется, убегает в условиях дорожного движения, много чего. Но, когда я даю им конфеты за хорошее что-то, то зову и Алису, она не понимает, не верит, что можно и просто так конфету получить вместе со всеми, что она — тоже хорошая. И надо видеть глаза ребенка в этот момент.
— По поводу предыдущего вопроса: как вам кажется, почему Бог помог Максиму «который задирается и хулиганит»? Ведь с человеческой точки зрения тут следует наказывать человека, а не помогать.
— Дети хулиганят не потому что они плохие, а потому, что им нужна забота и этот отрицательный опыт внимания — привыкают выпрашивать, так как не знают другого, — молитвы. Поэтому Бог и помогает им, чтобы показать настоящую теплоту и радость богообщения.
— Большинство верующих представляет Бога не так, как вы говорите, а как Всемирного Наказателя. Подобно как в романе Шмелёва «Лето Господне» некий персонаж пугает шестилетнего мальчика: «Не прыгай в Великий пост, ногу сломаешь!». Нужно ли учеников и молодёжь пугать адом и Богом?
— Эта вероучительная ошибка, о Боге-наказателе и о том, что «я-плохая, наложу-ка сама на себя епитимью», — исковеркала тридцать лет моей жизни. Поэтому, сколько есть сил, я буду вкладывать в то, чтобы дети осознавали себя прекрасными Божьими созданиями — людьми. Только тогда они смогут поверить, а не ломать комедию веры. Только так смогут сотворить чудо действенной веры в Бога. Ведь вера без дел — мертва.
— А как возможно избавиться от этого заблуждения взрослому? И если оно уже овладело юношей, как ему помочь?
— Его нужно отправить в путешествие, туда, где нет сектантства, местечковости православия. Он должен увидеть сам. И он обязательно увидит красоту православной веры. А еще у него точно болит сердце, поэтому его нужно кормить, смешить, гулять и влюбить.
Захочет ли он читать что-то настоящее? Пока не выздоровеет- вряд ли, но период неофитства пройдет, надо слушать его, спрашивать и слушать. И он сам расскажет о всей несправедливости. Молчать и поддерживать. И молиться.
Беседовал Артём Перлик