Святой Мефодий: просветитель славян и апостол единства

Сегодня хочу поговорить с вами о святом Мефодии. Образ его святости крайне важен в наше время, когда католические и православные богословы пытаются найти почву для диалога и даже обретения полного единства в Священном Предании первого тысячелетия, а политические обстоятельства всячески этому противятся.

Византийский миссионер, но римский легат, он имел защиту и благословение от Папы. Тот, кто преодолел “трехъязычную ересь” и положил основание славянской церковной культуре, на восточных иконах всегда изображается в византийском омофоре, в то время как сам Мефодий, вероятно, никогда не носил иного омофора, кроме римского паллия.

Первым из Римских Пап в новое время о братьях-просветителях писал Лев XIII. Последним к настоящему моменту был Иоанн Павел II, который провозгласил святого Мефодия покровителем экуменизма. По итогу, святые Кирилл и Мефодий являются общими святыми для православных и католиков всех обрядов.

С другой же стороны, существуют православные полемисты, которые видят в святом Мефодии не “покровителя экуменизма”, а борца с франко-латинской ересью Filioque, опираясь на пусть и более поздние агиографические тексты (такие как житие Климента Охридского), но все-таки серьезные и аутентичные. Кто же, с этой точки зрения, чествующие его католики, как не лицемеры, пытающиеся украсть у Православия еще одного святого, посмертно связав его цепями унии?

В этой статье я предлагаю посмотреть на жизнь святителя глазами первых учеников и сподвижников, составивших его житие вскоре после того, как Господь призвал Мефодия к Себе.

Переведенный на русский язык текст и научно-литературоведческие комментарии к этому житию, положенные в основу анализа, я всем рекомендую изучить самостоятельно в оцифрованном виде.¹ Рассмотрев его, постараемся найти ответ на вопрос: должен ли святой Мефодий почитаться православным, католическим, или “всеобщим” святым?

Что представляет собой это житие?

Сугубо исторически, на конец XX века было известно пятнадцать списков Жития Мефодия от XII столетия до начала XVIII века.² В основу русского перевода положен самый старый список Жития из сборника конца XII века.

Для кого и зачем был написан этот текст?

Современным исследователям хорошо известно, что раннесредневековое житие может иметь разных авторов, разных адресатов, и потому — преследовать разные цели, а потому иметь разные смыслы, каждый из которых, однако, безмерно далек от привычного нам, современным людям, объективного описания исторических событий.

В отличие от Пространного жития святого Климента за авторством Феофилакта Болгарского — документа гораздо более позднего и если не составленного в полемических целях, то как минимум не избежавшего участи быть проектором, переносящим более поздние греко-латинские споры конца XI-го века на события конца века IX-го, — “паннонское житие”, которое мы с вами рассмотрим, было написано непосредственным свидетелем и для непосредственных свидетелей, участников описываемых событий.

Это житие — не музейный экспонат и не абстрактная биографическая справка, но визитная карточка и верительная грамота, в которой отражены вера и добродетели, миссия и основные принципы святого Мефодия глазами первейших его учеников, желавших донести это послание до своих ближайших современников.

Введение: исповедание веры и папский примат

Житие сие представляет собой ответ на вопросы и обвинения, а также разъяснение недоумений и прений, происходивших непосредственно в момент написания жития среди христиан Великой Моравии. Потому неудивительно, что почти четвертую часть памятника занимает целый богословский трактат, состоящий из трех частей. Цель его – завоевать доверие читателя, убедить его в ортодоксальности как самого автора, так и святого, о котором ведется повествование. Это введение, в свою очередь, само делится на три части.

Первая часть введения представляет собой краткое изложение основ христианского учения о Троице, о сотворении мира и человека, а также о грехопадении:

I. Бог милостивый и всемогущий, что сотворил из небытия к бытию все видимое и невидимое и украсил всякой красотой, о которой если кто станет размышлять, то думая понемногу по части может уразуметь и познать Того, Кто сотворил такие многие и дивные создания. (Ибо) по величию и красоте созданий размышлением познается Создатель их, о котором поют ангелы трисвятым гласом и (которого мы) все правоверные славим в Святой Троице, то есть в Отце, Сыне и Духе Святом, что значит в трех ипостасях, которые можно назвать тремя лицами, но в едином божестве. Ведь прежде всякого часа, времени и года, сверх всякого разума и неплотских (сил) понимания Отец сам родил Сына, как говорит Премудрость: “Прежде всех холмов рожает Меня”. И в Евангелии говорит само Божье Слово пречистыми устами, воплотившись в последние времена ради нашего спасения: “Я в Отце и Отец во мне”. От того же Отца и Святой Дух исходит, как сказал сам Сын Божьим гласом: “Дух истинный, который от Отца исходит”. Этот Бог создал всякую тварь, как говорит Давид: “Словом Господним утвердились небеса и от дуновения уст Его вся сила их. Ибо Он сказал, и стали, Он повелел, и создались”.

Примечательно, что в отношении Святого Духа автор употребляет выражения вполне восточные. Примечательно и то, что в тексте отсутствуют явные признаки “антикатолической” полемики.

Вторая часть того же введения — это краткий обзор библейской истории с перечислением тех ветхозаветных патриархов и пророков, которых Бог посылал к людям, чтобы они стали образцом для подражания.

Третья часть — переход от дозаветного и ветхозаветного (I—ая и II—ая части) к новейшей истории спасения, к истории Христианской Церкви. Она представляет собой краткий обзор истории христианства, в котором главное место занимает перечень шести Вселенских соборов. Давайте обратимся к тексту этой части:

Многочтимый Сильвестр с тремястами и восемнадцатью отцами, взяв себе в помощь великого цесаря Константина и собор первый собрав в Никее, Ария победил и проклял его и ересь его, что он воздвигал на Святую Троицу, как некогда Авраам с тремястами и восемнадцатью отроками побил царей и принял благословение и хлеб и вино от Мельхиседека, царя салимского, ибо он был священник Бога всевышнего. Дамас же и Григорий Богослов со ста пятьюдесятью отцами и с великим цесарем Феодосием в Царьграде подтвердили Святой символ (веры), (что начинается словами): верую я в единого Бога, и отсекли (от тела церкви) Македония, и прокляли его и хулу его, что говорил против Святого Духа. Целестин и Кирилл с двумястами отцами и с вторым цесарем (Феодосием) в Ефесе сокрушили Нестория со всеми заблуждениями, что говорил он против Христа. Лев и Анатолий с правоверным цесарем Маркианом с шестьюстами и тридцатью отцами прокляли в Халкедоне безумство и заблуждения Евтихия. Вигилий с богоугодным Юстин[иан])ом и со ста шестьюдесятью пятью отцами, собрав V собор, (где какое заблуждение укрылось,) изыскав, прокляли. Агафон, апостольский папа с двумястами и семьюдесятью отцами и с достойным цесарем Константином, когда на шестом соборе поднялись многие волнения, изгнав, прокляли со всеми мятежниками именно Феодора Фаранского, Сергия и Пирра, Кира Александрийского, Гонория Римского, Макария Антиохийского и прочих приспешников их, а христианскую веру, поставив на истине, утвердили.

Заключительная часть пролога неспроста была предметом особого внимания исследователей, пытавшихся определить отношение Мефодия и его окружения к императору, Константинопольской Патриархии и Папской Курии.

На лицо закономерность, которую обыватель не ожидает увидеть в житии православного святого: Папы стоят на первом месте как инициаторы Вселенских соборов и главные защитники Православия, затем идут отцы и праведные василевсы. Подобные списки и изложения событий того же периода за авторством Патриарха Фотия вовсе не ставили папу на первое место.

Может, этот “папизм” во введении — поздняя вставка латинян в древнее житие святого? Или само житие – не восточное, а латинское сочинение?

Давайте разбираться.

П.А. Лавров, сопоставив данный перечень с кратким перечнем Вселенских соборов в составе Устюжской кормчей, пришел к выводу, что при его составлении был использован близкий к перечню в Устюжской кормчей источник греческого происхождения, в который, однако, были внесены изменения с целью показать первенствующую роль Папства во всей Вселенской Церкви.

И действительно, есть ряд подозрительных обстоятельств:

Во-первых, в этом тексте почему-то не указан Никейский собор 787 г., известный нам как Седьмой Вселенский собор. В Византии IX в. он уже назывался Вселенским, а в Риме еще нет, как утверждали некоторые исследователи.

Во-вторых, в перечне Жития Мефодия среди участников соборов на первое место везде поставлены Римские Папы, а в таком же перечне из послания Патриарха Фотия Борису Болгарскому это место отведено Константинопольским патриархам.

В-третьих, на последнее место автором Жития поставлены императоры, перечисленные как помощники Римских Пап и епископов в деле организации Вселенских соборов. В византийских перечнях императоры, конечно, стоят прежде других участников. Или нет?

Отсюда вопрос: быть может, текст был подделан? Быть может, он был ангажирован католиками против того, что было принято на Востоке?

Уже в 1930-ых годах профессор Френсис Дворник предпринял специальное исследование перечней Вселенских соборов в византийской рукописной традиции.³ Исследование Дворника показало, что в значительной части этих перечней список Вселенских Соборов ограничивается именно числом шесть (т. е. “на римский манер”), в то время как седьмой приписан позднее в некоторые из них. Следовательно, отсутствие в Житии Мефодия упоминания о VII (Втором Никейском) свидетельствует как о единомыслии с Римом, так и о следовании византийской норме. И нет здесь противоречий.

Что же касается порядка фигур Папы Римского и Патриарха Константинополя, то в подавляющей части этих греческих текстов Римские Папы действительно стоят перед Константинопольскими Патриархами. Иная последовательность лишь наблюдается в том самом послании Патриарха Фотия! Объясняется это тем, что само послание темпераментного Фотия было написано в период острой борьбы между Римом и Константинополем за юрисдикцию над некоторыми спорными землями на Балканах. Житие же Мефодия, напротив, вполне следует византийской традиции.

Дополнительным доказательством “византийскости” пролога согласно профессору Френсису Дворнику является имя папы Гонория, появляющееся среди осужденных святым Агафоном, “апостольским папой”, вместе “с двумястами и семьюдесятью отцами и с достойным цесарем Константином” на VI Вселенском соборе. Такой нелицеприятный для Рима акцент для Востока вполне нормален.

Итак, в следующей части пойдем вслед за святым Мефодием по страницам его краткого, древнейшего жития.

Максим Григорьев