Начало Славянской миссии и реакции “трехъязычной ереси”

Редакция портала «Христианская Россия» продолжает публиковать отрывки из монографии нашего постоянного автора Максима Григорьева. В этот раз область его интересов — это служение равноапостольного святителя Мефодия Солунского.  Невзирая на политические обстоятельства своего времени (Фотианской схизмы и немецкой экспансии на моравские земли), великий просветитель исполнил свою миссию, став апостолом единства христианского Востока и Запада. С предыдущей частью исследования Максима Григорьева о различных вариантах жития солунских братьев и их научной интерпретации вы можете ознакомиться здесь.

Начало Славянской миссии: Папа Николай I освящает Евангелие на славянском и рукополагает святого Мефодия

— Случилось же в те дни, что Ростислав, князь славянский, со Святополком послали из Моравии к цесарю Михаилу, говоря так: “Мы Божию милостью здоровы, и пришли к нам учителя многие от итальянцев, и от греков, и от немцев, и учат нас по-разному, а мы, славяне, люди простые, и нет у нас (никого), кто бы нас наставил истине и дал нам знание. Так, добрый владыка, пошли такого мужа, который нас наставит всякой правде”. Тогда цесарь Михаил сказал философу Константину: “Слышишь ли, Философ, эту речь? Никто другой сделать этого не сможет, кроме тебя. Вот даю тебе дары многие и иди, взяв (с собой) брата своего игумена Мефодия. Вы ведь солуняне, а солуняне все чисто говорят по-славянски”.

Тогда не смели отказаться ни перед Богом, ни перед цесарем по слову святого апостола Петра, как сказал: “Бога бойтесь, цесаря чтите”. Но выслушав об этом вели[ком] деле, предались молитве и с иными, кто были таких же мыслей, как и они. И здесь явил Бог Философу славянское письмо. И тот, быстро создав письмена и составив (из них) беседу (евангельскую), отправился в Моравию, взяв (с собой) Мефодия. И начал он снова, с покорностью повинуясь, служить Философу и учить (вместе) с ним. И когда минуло три года, возвратились из Моравии, учеников научив.

Когда узнал о таких мужах апостолик Николай, послал за ними, ибо хотел их видеть, как ангелов Божьих, (и) освятил учение их, положив славянское Евангелие на алтаре (собора) Святого Петра Апостола. И посвятил в попы блаженного Мефодия, — этими словами заканчивается рассказ о том, как появилось славянское письмо.

Кто такой “апостолик Николай”? Это Римский понтифик, “осужденный” и “отлученный” Патриархом Фотием на соборе в Константинополе в 867 году “за ересь Filioque” и притязания на вселенскую власть. Именно он был тем епископом, кто рукоположил святого Мефодия сначала во священники, а затем — в 869 г. — возвел того в сан архиепископа.

Первое упоминание о “трехъязычной ереси”: Папа защищает дело Кирилла и Мефодия

Имевшее место разногласие между греками и франками о вставке в Символ веры и прочие разногласия, бушевавшие во второй половине IX века еще сыграют свою роль в жизни и служении солунских братьев, а наипаче святого Мефодия — ромея по земному отечеству и римлянина по ниве церковной. Первой же трудностью, с которой столкнулись святые братья, была так называемая “трехъязычная ересь”:

— Было же много неких людей, что поносили славянские книги, говоря, что не подобает никакому народу иметь букв своих, кроме евреев, греков и латинян, по надписи Пилата, которую (он) написал на кресте Господнем. Апостолик (же) [Римский Папа. – прим. автора] проклял их, назвав пилатниками и триязычниками, а одному епископу, который был болен тем же недугом, повелел посвятить из учеников славянских трех в попы, а двух во чтецы.

И снова папа Римский, образовавший, говоря современным языком, “апостольский экзархат” — архиепископию, подчиненную непосредственно Риму на землях, крещеных немецкими епископами, защитил своего легата и его ученого брата.

Дело Мефодия и Кирилла было уникальным миссионерским проектом, имеющим мало аналогов в истории — византиец, посланный императором Михаилом, становится папским легатом и, в противовес франкскому духовенству, апостольской властью святого Петра утверждается учителем для славян.

Житие так и повествует:

— Коцел же послал к апостолику с просьбой, чтобы к нему отпустил блаженного Мефодия, учителя нашего. И сказал апостолик: “Не тебе одному только, но всем тем землям славянским, посылаю его учителем от Бога и от святого апостола Петра, первого наместника (Христа на земле) и держателя ключей от царства небесного”.

Автор жития пересказывает послание святейшего отца властителям Моравии и Паннонии, в котором не только осуждается трехъязычная ересь, но и засвидетельствован мир и согласие между Ветхим и Новым Римом:

— Адриан, епископ и раб Божий, — Ростиславу и Святополку и Коцелу. Слава в вышних Богу и на земле мир, и в человеках благоволение. Услыхали мы о вас духовную (радость), которой мы страстно ждали с желанием и молитвой ради вашего спасения, как подвиг Господь сердца ваши искать Его и показал вам, что не только верой, но и благими делами подобает служить Богу; ибо вера без дел мертва, и отпадают те, кто воображают, что знают Бога, а делами отрекаются от Него. Ибо не только у этого святительского престола просили учителя, но и у благоверного цесаря Михаила, чтобы послал к вам блаженного философа Константина с братом, пока мы не были готовы (помочь). Они же, узнав, что ваши земли находятся под властью апостольского престола, не сделали ничего противного канонам, но пришли к нам и принесли с собой мощи святого Климента. Мы же, ощутив тройную радость, замыслили, испытав, послать в земли ваши, посвятив его вместе с его учениками, Мефодия, сына нашего, мужа совершенного разума и правоверного, чтобы учил вас, как вы просили, излагая на вашем языке книги и исполняя (на нем) все церковные обряды, и со Святой мессой, то есть службой, и с крещением, как начал (это уже) Константин милостью Божьей и молитвами святого Климента. Если и кто иной сможет излагать достойно и правоверно, то да будет это свято и благословенно Богом и нами и всей вселенской и апостольской Церковью, чтобы легче обучились вы заповедям Божьим.

Продолжает автор жития:

— Этот же один сохраняйте обычай, чтобы во время мессы сначала читали Евангелие и Апостол по-латыни, а потом по-славянски. Да исполнится слово писания, что будут хвалить Господа все народы и другое: “И все станут говорить о величии Божьем на разных языках, на которых даст им вещать Святой Дух”.

Что можно сказать на этот счет?

Во-первых, тот первый церковнославянский не был похож на тот, что был разработан учениками святого Мефодия в Болгарии на основании местного наречия и их протописьменности, взятой у греков — это было новое, сугубо авторское письмо, похожее скорее на готский, нежели на какой-либо другой язык средневековья, и имя этому письму — глаголица. Во-вторых, как нам напоминает житие, первая служба на первом церковнославянском была не привычная нам Литургия святого Иоанна Златоуста, а Римская Месса.

Во-вторых, Моравские земли названы церковным владением Апостольского [Римского] Престола. Здесь у читателя, который только знакомится с подробностями жизни и подвигов Святителя может возникнуть вопрос: уж не кроется ли какой упрек в словах о “нарушении канонов”? И не в сторону ли Византийцев, коль скоро описываемые события происходили во времена, Фотиевой схизмы? Упрек здесь действительно есть. Вот только совсем не в ту сторону, и об этом мы узнаем позже.

Далее по тексту папа Адриан защищает служение на новом языке под страхом отлучения для противников оного:

— Если же кто из собравшихся у вас учителей, из тех, кто льстят слуху и от истины отвращают к заблуждениям, начнет, дерзнув, вносить к вам разлад, порицая книги на вашем языке, пусть будет отлучен не только от причастия, но и от Церкви, пока не исправится. Ибо это — волки, а не овцы, и подобает по плодам их познавать их и оберегаться от них. Вы же, чада возлюбленные, повинуйтесь учению Божьему и не отриньте церковного поучения, чтобы вы стали истинно поклоняющимися Богу, Отцу нашему небесному со всеми святыми. Аминь”.

Текст приведенной буллы от слов “если кто из собравшихся…” до слов “пока не исправится”, равно как и следующая за ним цитата из Евангелия, полностью отсутствует в Похвальном слове, как мы его знаем в архивах. Более того, как целое не имеет аналогий в других документах, вышедших из канцелярии Адриана II и Иоанна VIII. По крайней мере, я не смог установить обратного. Тем самым его нельзя с полной уверенностью возводить к подлинному тексту буллы Адриана II.

Что же, теперь точно подлог?

Сомнения усугубляются тем, что в указанном тексте Жития Мефодия на противников славянского письма налагалось одно из самых суровых церковных наказаний. Появление такой санкции представляется странным в документе, составитель которого весьма осторожно подходил к данному вопросу и даже не сформулировал в нем, как показано выше, четкого разрешения служить Мессу на славянском языке от начала до конца. К этому следует добавить, что даже в булле 880 г., содержавшей ясно сформулированное разрешение совершать все церковные обряды на славянском языке, не предусматривалось никаких санкций по отношению к противникам славянской письменности.

Возможно, согласно изначальной позиции Папы Адриана II, столь суровое наказание, как отлучение от церкви, предусматривалось по отношению к лицам, которые не пожелали бы признать полномочий Мефодия как “учителя” и папского легата в “славянских странах”. Лишь позднее, при составлении Жития Мефодия, текст соответствующего раздела буллы был переработан таким образом, что угроза отлучения была адресована противникам славянского письма.

Вместе с тем, примечательно, что, пересказав буллу на свой лад, автор жития оставил эти слова Понтифика: “Да будет это свято и благословенно Богом, и нами, и всей Вселенской и Апостольской Церковью, чтобы легче обучились вы заповедям Божьим”, а также вступительное слово: “Не тебе одному только, но всем тем землям славянским, посылаю его учителем от Бога и от святого апостола Петра, первого наместника (Христа на земле) и держателя ключей от царства небесного”. Автор жития открыто ссылается на авторитет Римского Папы (“апостолик”») — авторитет, основанный на преемстве от Первоверховного Апостола Петра, получившего от Господа ключи от Царства Небесного. Мы же должны постоянно напоминать себе о том, что древние жития – это не стерильная стенограмма, но передача автором духовного смысла тех или иных событий для своих современников.

«Квартирный вопрос» и пленение Мефодия

После тех событий, согласно Житию, Коцел принял Мефодия с великою честью и снова послал его к “апостолику” вместе с двадцатью именитыми мужами для посвящения во епископство для Паннонии — “на стол святого Андроника апостола, (одного) из семидесяти, как и стало”.

Но что-то пошло не так…

“Старый враг” и франкское духовенство

Читаем далее текст жития, что же было дальше:

— Потом же старый враг, ненавистник добра и противник истины, возбудил против него сердце неприятеля моравского, короля, со всеми епископами, (говорившими): “В нашем округе учишь”. Он же ответил: “Я сам, если бы знал, что он ваш, шел бы мимо, но он принадлежит святому Петру. По правде же, если вы из-за своей зависти и жадности преступаете старые границы, нарушая каноны и препятствуя учению Божьему, то берегитесь, как бы, стремясь костяным теменем (головы) пробить гору железную, не разлили свой мозг”.

Итак, святой Мефодий, выполняя волю своего господина, Папы Римского, начал конфликт с теми самыми франкскими, “немецкими” епископами, “захватившими”, согласно автору, изначально римскую церковную вотчину. Житие красочно передает их перепалку:

— Сказали же ему, говоря с яростью: “Будет тебе худо”. Ответил он: “Истину говорю перед цесарями и не стыжусь, а вы творите надо мной свою волю, ведь не лучше я тех, кто во многих муках утратили жизнь за то, что говорили правду”. И когда много слов было сказано и не смогли отвечать ему, сказал король сквозь губы: “Не утомляйте моего Мефодия, ведь он вспотел уже, как у печки”. Сказал он: “Так, государь, встретили люди некогда потного философа и сказали ему: «Почему так потеешь?» А он отвечает: «С невеждами спорил»”. И поспорив об этих словах, разошлись, а его сослали в Швабию и держали там два с половиной года.

Первое, что бросается в глаза, — упоминание Апостола Петра. Нет такого предания, что повествовало бы о связи Первоверховного Апостола с Паннонией или другими балканскими провинциями Римской империи. По мнению советских исследователей, возможно, таким образом автор Жития ссылается на подчиненность некогда епископии Иллирика непосредственно Папскому престолу, а не немцам, которые вели себя как первопроходцы на Диком Западе, не имея на то никаких оснований. Эти “ковбои”, поспорив с епископом Мефодием о сфере влияния, взяли его под арест и держали на своей территории.

Как отреагировал на это Рим? Есть два взгляда на этот счет. И эти версии немного расходятся.

Есть версия, изложенная в житии:

— (Весть об этом) дошла до апостолика. И когда о том узнал, послал на них клятву, чтобы все епископы короля не пели мессы, то есть службы, пока его держат. И так отпустили его, сказав Коцелу: “Если будет он у тебя, не избавишься от нас по-доброму”. Но они не избегли суда святого Петра, ибо четверо из этих епископов умерли.

Делу, как пишет автор, помогло славянское население Моравии, недовольное экспансией немцев:

— Случилось же тогда, что мораване, убедившись, что немецкие попы, которые жили между ними, не хотели им добра, но строили козни против них, изгнали (их) всех, а к апостолику послали: “Как раньше отцы наши приняли крещение от святого Петра, то (и) нам дай Мефодия, архиепископа и учителя”. И сразу послал его апостолик. И когда принял его князь Святополк со всеми мораванами, поручил ему все церкви и духовных во всех градах. С этого же дня начало сильно расти учение Божье, а духовные стали умножаться во всех градах, а язычники — верить в истинного Бога, отрекаясь от своих заблуждений. Тем более и моравская страна начала расширять свои границы во все стороны и побеждать своих врагов, не терпя неудач, как и (они) сами всегда рассказывают.

Итак, последовательность событий в этом разделе Жития св. Мефодия можно сформулировать по следующей схеме:

1) папа освобождает Мефодия;
2) происходит народное изгнание немецкого духовенства;
3) мораване обращаются к Риму с просьбой прислать к ним Мефодия;
4) папа посылает Мефодия в Моравию на святительское служение;
5) служение это было весьма успешно, что послужило, по достаточно толстому намеку автора, причиной…
6) того, что Моравия стала крепнуть как самостоятельное государство.

Историческая последовательность событий могла быть, конечно, немного иной, хотя можно согласиться, что “духовный смысл” событий был передан автором верно…

Выступлению папской курии в защиту Мефодия весной 873 года предшествовали восстание мораван и изгнание немецкого духовенства из Моравии, а также успешная борьба Великоморавского государства против попыток немецких феодалов восстановить своё влияние. В этой борьбе мораване объединились с соседними чехами, и военные действия переместились на территорию Восточнофранкского королевства. В результате, в 873 году Людовик Немецкий был вынужден начать мирные переговоры со Святополком.¹

Вероятно, одним из условий на этих переговорах с моравской стороны было освобождение Мефодия. Характерно, что в инструкциях Павлу Анконскому говорится, что после освобождения Мефодия из тюрьмы легат должен был добиться возможности отправиться к Святополку независимо от того, продолжается ли война между Великой Моравией и Баварией или нет.² Это упоминание ясно говорит о том, что и обращение мораван в Рим предшествовало вмешательству Курии в пользу Мефодия.

По мнению советских комментаторов, вмешательство Папы вообще имело место и достигло успеха именно потому, что Великая Моравия сумела нанести поражение немецким феодалам и требовала освобождения Мефодия. Так ли это — отдельный вопрос, но нельзя не согласиться с тем, что злоключения святителя начались с самого первого конфликта с немецкими епископами по вопросам юрисдикции и, имея место в раннее средневековье, было политическим по своей природе — немецкие епископы были почти неотличимы в своих делах от немецких же феодалов.

Баттл “Византия” vs “Рим” здесь ни богословски, ни политически ни при чем. Все это важно иметь в виду, приступая к рассмотрению дальнейших споров, приобретающих богословский окрас.

Максим Григорьев