Продолжительный и сложный разговор об этом стоит начать с того, что, как и в синодальный период, сегодня православный богословский мейнстрим разделен на криптолютеранский и криптокатолический.
Первый из них представлен одной крупной петербургской православной общиной и сторонниками Осипова. Возможно, что к нему стоит отнести Преображенское содружество малых братств (так называемых кочетковцев) с их попытками умалить роль церковной иерархии в жизни Церкви, ввести собственную систему оглашения (даже для уже крещеных людей), позаимствованную в своих основах у протестантов, а также единолично создать русскоязычное богослужение без общецерковного разрешения и участия.
А вот со вторым из них все значительно сложнее. Исторически он сформировался в образовательной системе Православной Церкви в России из-за влияния на отечественную богословскую традицию западной схоластики. Некоторые критики с криптолютеранского фланга РПЦ также говорят о внесении в Православие латинского юридизма в научный дискурс об искуплении, а также о заимствовании мариологии (что весьма обоснованно ввиду принятия многими дореволюционными православными иерархами учения о Непорочном Зачатии Пресвятой Девы Марии).
Действительно, истоки западного влияния на российскую богословскую традицию можно отнести еще к эпохе деятельности митрополита Петра (Могилы), а уверенно говорить о его доминировании можно со времен реформ семинарского преподавания, проведенных архиепископом Феофаном (Прокоповичем), углубленных митрополитом Макарием (Булгаковым) и Филаретом (Дроздовым). Ведь большую часть дореволюционного времени большинство православных клириков разделяли католическую веру в Непорочное Зачатие Девы Марии, и соответствующий праздник можно найти даже в старинных минеях.
Сегодня к союзникам криптокатоликов можно отнести даже ученика покойного протоиерея Даниила Сысоева — иерея Георгия Максимова, который стал популярным православным апологетом еще до своей священнической хиротонии. Сделать это можно на основании того, что он выступает за строгое соблюдение канонов Вселенских и поместных соборов и против размывания канонического права модернистами. Подчеркнем, что в отличие от католического мира православный мир не имеет кодекса канонического права, и поэтому многие каноны вступают в противоречие друг с другом. Это становится почвой для произвольного применения канонов в интересах епископата — чаще всего для репрессий диссидентствующих и неугодных клириков.
К криптолютеранскому лагерю же можно отнести ультраэкуменистов из Феодоровского собора в Санкт-Петербурге. Как известно, они практикуют не только вполне дозволенные совместные внелитургические молитвы с «инославными», то есть с католиками и представителями исторических протестантских церквей — в основном, с лютеранами. Духовенство этого собора также допускает интеркоммунион, то есть причащение католиков и даже лютеран без присоединения к Православной Церкви. При этом, «инославные» допускаются к исповеди. Соответственно, клириков Феодоровского собора уместно назвать криптолютеранами, поскольку интеркоммунион без вероучительного единства и всяких условий — это сугубо протестантская практика, а от православного евхаристического богословия и дисциплины при таком подходе остается только обрядовый фантик. Отметим, что к участию в церковном хоре во время экуменических богослужений в петербургском соборе допускают и практикующих лесбиянок из финских православных. Конечно, последнее можно списать на близорукость или халатность, но все равно после такого остается неприятный осадок.
Есть в криптолютеранском лагере и ученики профессора Алексея Осипова. Можно предположить, что свои взгляды они почерпнули у своего учителя. Этот набор взглядов сводится к тому, что Святые Дары становятся Телом и Кровью Господа в момент причащения ими верующего, а не в момент произнесения священником тайноустановительных слов. Конечно же, это не имеет ничего общего с православным преданием. Не менее любопытно, что сам Алексей Осипов отрицает ортодоксальность практики крещения младенцев, вечность адских мук, а также вводит модернистское учение об огненном искусе грешников в аду и возможности ими после смерти и этого искуса принять дар спасения от Бога. Также православный богослов критикует понятия первородного греха и искупления как сугубо католические.
При этом, если интеркоммунион и экуменизм в общине Феодоровского собора в Санкт-Петербурге являются локальным явлением (но все же могут стать примером для тайного подражания для ультралиберальных священников на местах), то популярность Осипова среди православной молодежи и людей среднего возраста, которые воцерковлялись на его лекциях, может привести к расширению криптолютеранского лагеря и размыванию ортодоксии в интеллигентской и молодежной среде.
Среди христианской интеллигенции также популярно наследие невинно убиенного протоиерея Павла Адельгейма, который утверждал, что православная полнота никогда не осуждала ни одного из католических теологуменов, введенных до и после Великой Схизмы. Соответствующие идеи он выразил в книге «Догмат о Церкви в канонах и практике», в приложении к которой он оправдал совместное евхаристическое богослужение архимандрита Зинона (Теодора) с представителями одной из католических делегаций из Италии. Стоит отметить, что этот интеркоммунион нельзя сравнивать с интеркоммунионом православных и лютеран в Санкт-Петербурге. Ведь он основан именно на представлении о полном вероучительном единстве православных и католиков, в том числе и по вопросам учения о Евхаристии, в то время как интеркоммунион в Феодоровском соборе основан на религиозном безразличии и ультраэкуменических позициях его клириков.
Множество сочувствующих подобным богословским мнениям и практикам можно найти в весьма экуменичной среде православных священников, получивших образование на Западе или в общецерковной аспирантуре и прочих подобных структурах. Тем не менее, покойный отец Павел не практиковал интеркоммунион и не призывал к нему, потому что хотел до его введения увидеть итог богословского диалога между конфессиями и прояснение разногласий между ними. Ведь наличие Великого Раскола Адельгейм признавал, а его значение никак не умалял. Но и оснований для осуждения отца Зинона в предании Православной Церкви он не находил.
В заключение упомяну, что разные поместные ПЦ признают разное число Вселенских Соборов (от семи до девяти) и не имеют общего представления о механизмах его созыва и первенстве Константинопольского Патриарха. В некоторых поместных церквах в отличие от РПЦ также не дозволяются смешанные браки — даже с католиками. Подобные тенденции укрепляет провал Всеправославного Собора на Крите, а также последующий разрыв евхаристического общения между Москвой, Константинополем и Александрией. Поэтому у меня есть уверенность, что эрозия вероучения в православных церквах будет нарастать, а разделение между православной «высокой» и «низкой» церковью в РПЦ будет углубляться.
Кирилл Белоусов
Честности ради надо заметить, что все вероучительные позиции профессора Осипова конфессиональные лютеране считают заблуждением. У них общего причащения с другими конфессиями, условием этого является полное единство в вероучении. Катехизационная школа Преображенского братства действительно напоминает традицию конфирмационного обучения у лютеран. Вообще, когда речь у православных заходит о лютеранах, редко можно встретить объективный взгляд. В основном лютеранам приписываются вероучительные позиции реформатов(кальвинистов) или баптистов и потом критикуются, как еретические. К учению лютеран это отношения не имеет, они бы и сами к этой критике присоединились. Это пишу как лютеранин.
Аноним 334, Лютеране же бывают разные, есть и ультралиберальные, бывали они в гостях у общины Феодоровского собора. И православные такие же бывают в Финляндии. Вопросы и негатив есть не к лютеранам, а к подменяющим поиск христианского единства преждевременным общением в таинствах в Феодоровском соборе.
Нужно заметить, что до XVII века в России не было развито богословское образование. Например, обучение при храмах и монастырях сводилось к получению элементарной грамотности: чтение, письмо, счёт, а также церковное пение. Культура богословской полемики аналогичная той, которая имела место быть на территории Византийской империи, или в Западной Европе русскому обществу не была знакома. Поэтому ввиду отсутствия собственного богословского образования Россия стала усваивать западное церковное влияние: в лице католической и протестантской традиций. Первичным было восприятие католического влияния. Началось оно в западнорусских землях, а именно с середины XVII века. В это время Петром Могилой была учреждена Киево-Могилянская академия. Католическое влияние, зародившееся на территории западнорусских или юго-западных земель, впоследствии стало проникать и в Центральную Россию. В качестве примера можно привести, одобренное патриархом Адрианом в 1696 г. «Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной» (православный катехизис) Петра Могилы. По своему содержанию труд Петра Могилы выдержан в православном духе. Здесь отвергаются отдельные римские учения. Например, «о филиокве», «о главенстве папы». Однако православный катехизис иерарха не лишён и латинского влияния. Катехизис в латинском духе учит о неизгладимости священства, о пресуществлении Святых Даров, о творении Богом души при зачатии человека. Нужно сказать, что и сам патриарх Адриан, будучи ревностным защитником православного благочестия тяготел к латинству. Прежде всего, это выражалось в церковно-государственных отношениях. Адриан с одной стороны, отстаивал папоцезаристсткие тенденции (примат духовной власти над светской), с другой, несколько сакрализовал роль пастыря в жизни церкви, что нашло своё отражение и в трудах некоторых историков ( Г.А Скворцов, А.В. Карташёв). С эпохи Петра I начинают активизироваться протестантские тенденции, чему во многом способствовал один из духовных подвижников императора Феофан Прокопович. Иерарх благоволил протестантским началам не только в церковно-государственных отношениях, но и непосредственно в религиозно-обрядовом смысле. А именно, он критиковал обилие церковных украшений, церемоний и т.д., в чём он был близок к протестантской «идее дешёвой Церкви». Вместе с тем, Феофан негативно относился к западному влиянию католического образца. Однако протестантское влияние не прижилось в богословском отношении. Оно затронуло только церковно- политическую сферу, а в дальнейшем и культурную, выразившуюся, прежде всего в архитектуре. В церковно-политическом отношении протестантское влияние выразилось в идее абсолютизма (примат светской власти над духовной), в учреждении коллегий. На манер протестантских стран Церковь становится частью государственного аппарата. Происходит в некотором смысле десакрализация Церкви как духовного института. Она постепенно превращается в институт, призванный к обеспечению утилитарности (пользы). Католическое или схоластическое влияние, привнесённое с юго-западной части Руси укоренилось в богословской мысли и имело место быть в духовных школах в России, как отмечает священномученик Иларион Троицкий, вплоть до начала XX века. В последней редакции «Катехизис» Филарета Дроздова подвергается переработке в сторону католицизма. В нём употребляется термин Пресуществление (Святых Даров), хотя истолковывается в православном духе. В юридических терминах изложено учение о спасении – в понятиях «бесконечной цены и достоинства» Крестной Жертвы и «совершенного удовлетворения правосудия Божия».
Аноним 339, Также в католическом богословии употребляется такое словосочетание как принцип сверхдолжных заслуг. Согласно этому принципу человек достигает спасения прежде всего посредством добрых дел или заслуг. Если человеку недостаёт личных заслуг для спасения, то они восполняются преимуществом святых. Иными словами католическое учение выстраивается на принципе юридизма. По мнению священномученика Илариона Троицкого, «удовлетворение и заслуга — эти два понятия должны быть выброшены из богословия без остатка, навсегда и окончательно».Отметим, что Иларион Троицкий был одним из тех церковных деятелей, который стремился очистить православное богословие от схоластического влияния. В настоящий момент у каждого желающего есть доступ к изучению наследия Отцов Восточной (Православной) Церкви (Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов, названный певцом Троицы, Иоанн Дамаскин и т.д.). Именно Отцы Восточной Церкви непосредственно вырабатывали православные догматы в борьбе с различными ересями в эпоху Вселенских соборов. Тем не менее, последствия латинского влияния, по мнению некоторых представителей духовенства до сих пор имеют место быть в духовных семинариях, что выражается в схоластическом понимании определённых богословских аспектов. Нельзя не сказать, что на том же обрядовом уровне элементы латинства сохраняются в таинстве исповеди, что выражается в разрешительной молитве: «Я недостойный иерей властью мне данною прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих…». Особый акцент на власти священника является одной из характерных особенностей католического учения. В Великий пост служатся пассии-службы, посвященные Страстям Христовым, что также является католическим заимствованием. Кроме того учение о семи церковных таинствах своими истоками восходит к одному из постановлений Тридентского собора Католической церкви, который проходил в 1545-1563 гг. В православной традиции количество таинств не имеет чёткой регламентации. Ещё нужно сказать, что в Русской православной церкви признаются официально те догматы, которые были выработаны на семи Вселенских соборах. Поэтому определённые тяготения к католической или протестантской традиции в рамках русского православия могут быть, но в качестве частного богословского мнения. Таким образом, можно говорить о некой эклектичности. Ведь в современной церковной практике могут сохраняться как допустимые те проявления западного христианства (католицизм и протестантизм), которые не противоречат православной традиции в догматическом плане.