О предательстве Иуды говорят нам все четыре евангелиста. То есть то, что в общине учеников Иисуса был предатель – бесспорный факт. Но вот причины поступка этого ученика остаются загадкой (хотя, забегая вперед, скажу, что я уверен в том, что разгадал ее), несмотря на то, что евангелисты пытались объяснить это то сребролюбием (Мф), то действием диавола (Лк), то одновременно и тем, и другим (Ин).
Внутреннее противоречие между евангелистами замечали и древние читатели, и предлагали свои версии ответов (вплоть до откровенно безумных в ряде гностических сект, согласно которым, Иуда исполнил «секретное поручение» Иисуса предать Его на смерть, но мы не станем рассматривать этот бред просто в силу того, что, будучи порождением нездорового мифологизированного мышления, он нелогичен, ведь Иисуса все равно бы схватили и распяли – и это было очевидно).Ниже мы рассмотрим сначала четыре евангельских рассказа о предателе, затем рассмотрим две выдвигаемые в этих рассказах «причины» предательства, после этого вернемся к более детальному анализу повествования о предательстве у Мк и Ин и, наконец, обозначим подлинные (с нашей точки зрения) причины предательства.
1. ОБЗОР ЕВАНГЕЛЬСКИХ РАССКАЗОВ О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ
Для начала внимательно рассмотрим те фрагменты, которые повествуют о предательстве, начиная, разумеется, с Марка:
(I) Мк: «Когда же Он был в Вифании и возлежал за трапезой в доме Симона прокаженного, подошла к Нему женщина с алебастром чистейшего нардового драгоценного мирра. Разбив горлышко сосуда, она возлила Ему на голову. Некоторые же между собою стали возмущаться, говоря: К чему такая бесполезная растрата мирра? Ведь это мирро можно было бы продать более, чем за триста динариев, и раздать нищим. И выговаривали ей. Иисус же сказал: Оставьте её. Зачем досаждаете ей? Доброе дело она сделала для Меня. Нищие всегда будут среди вас и когда пожелаете, можете им благотворить. Я же не всегда буду с вами. И что было по силам ей – она сделала: заранее набальзамировала мирром тело Мое к погребению. Аминь говорю вам: Где бы ни было проповедано [это] Евангелие по всему миру – рассказано будет и о сделанном ею, в память о ней. Тогда вышел Иуда Искариот – один из Двенадцати, и пошел к архиереям, чтобы предать Его им. Они же, выслушав, обрадовались и пообещали ему дать серебра. И стал искать он удобного случая, чтобы предать Его» (Мк 14:3-11 пер. sThg )
Марк не повествует о причинах поступка Иуды, но это однозначно не деньги. Он не просит денег – ему их предлагают post factum. Одно бесспорно – решение Иуды (по Марку) было спонтанным и как-то связано с тем, что происходило на вечери в Вифании. Этот нюанс мы будем разбирать дальше. Отметим только, что Марк не уточняет, кто возмущался поступку женщины. Судя по тому, что там была женщина, она была не единственным человеком не из числа учеников, т.е. трапеза была достаточно многолюдной. И ее поступок вызвал негодование!
(II) Мф: «Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову. Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим. Но Иисус, уразумев сие, сказал им: что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению; истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала. Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребренников; и с того времени он искал удобного случая предать Его» (Мф 26:6-16).
Матфей добавляет два нюанса к рассказу Мк: (1) Возмущались не «некоторые», а конкретно ученики (но не называет по имени); (2) Иуда пошел из-за денег. Очевидно, что для Мф – как и для Мк –поступок Иуды был загадкой. Но Мф предложил свое объяснение – жажда наживы.
(III) Лука дает абсолютно новую композицию: Сюжет с помазанием Иисуса в доме Симона перенесен в Лк 7:37-50 и не имеет никакого отношения к еще совсем далекой смерти Иисуса. У Луки – это грешница, которая таким образом выражает почтение Иисусу. А предательство описано так: «Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа двенадцати, и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им. Они обрадовались и согласились дать ему денег; и он обещал, и искал удобного времени, чтобы предать Его им не при народе» (Лк 22:3-6).
Как и у Марка мотивом предательства не являются деньги. Лука понимает неудовлетворительность объяснений Матфея и, исходя из общего с Матфея источника (скорее всего, это и был Протомарк), молчащего о причинах предательства, подставляет свою версию – воздействие диавола. Мы тоже рассмотрим эту версию ниже.
(IV) Иоанн делает композицию из двух рассказов. Но у него есть «предыстория», т.е. рассказ об Иуде он начинает издалека: «Иисус сказал: …Но есть из вас некоторые неверующие. Ибо Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его. …Иисус сказал: не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол. Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте, ибо сей хотел предать Его, будучи один из двенадцати» (Ин 6:64,70-71). Если перевести это с языка апокалиптиков на нормальный человеческий язык, это будет звучать так: «В нашей общине учеников Иуда изначально воспринимался как чужак и, возможно, Иисус предвидел его двойственный нрав, его внутренние противоречия и даже предполагал, что этот ученик станет отступником».
Далее, Иоанн не описывает сам момент сговора Иуды с иерархией иудеев, но сразу переходит к вечери в Вифании – но не у Симона прокаженного (как Марк и Матфей пишут), а у Лазаря. И помазывает Иисуса не «некая» женщина, а сестра Лазаря – Мария: «Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел [при себе денежный] ящик и носил, что туда опускали. Иисус же сказал: оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда» (Ин 12:3-8). В этом рассказе мы видим сужение возмущающейся аудитории до одного человека: У Марка возмущаются «некоторые» (возможно, не ученики, а другие гости) – у Матфея возмущаются «некоторые ученики» – а у Иоанна возмущается только предатель. И именно Иоанн делает синтез причин предательства – «сребролюбие» (Матфей) и «диавол» (Лука). Именно «диавол вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать» Иисуса (Ин 13:2). Но, возможно, диавол проник в его сердце через страсть к деньгам. Эту «логику Иоанна» отражает – как единственно верную – и византийское богослужение. Но давайте для начала разберем обе причины, взятые по отдельности, а потом выйдем – самым удивительным образом – к совершенно новым перспективам в этом вопросе.
2. ДВЕ «ПРИЧИНЫ»: СРЕБРОЛЮБИЕ И ДЬЯВОЛ
I. Сребролюбие.
Итак, мы видели, что Марк не объясняет причин поведения Иисуса, но говорит, что иудейские иерархи предложили деньги, когда Иуда появился у них на пороге. Неудивительно, что убийцы предложили предателю в вознаграждение денег. Но это не говорит ничего о мотивах самого предателя. Однако, Матфей, видимо, истолковал поведение неверного ученика в том смысле, что он для того и пошел, чтобы «подзаработать».
Но означает ли, что Иоанн и Матфей сообщающие о финансовой стороне вопроса, врали? – Отнюдь! Иуда и вправду мог быть мелким воришкой! Но мало ли среди нас, священников, тех, кто обкрадывает храмовую казну?
Однако никто из священно-воров не становится ни предателем, ни, тем более, убийцей. Чтобы торговать живым человеком (зная, что его ждет в руках «покупателей»), нужно либо очень сильно ненавидеть этого человека, либо быть настолько прожженным и циничным торговцем, что готов хоть отца родного продать.
Однако с таким предположением об Иуде не вяжутся два следующих факта: (1) Иуда пошел в общину учеников Нищего Учителя, учившего о нищете как об образе жизни. Возможно, он «воровал по мелочи», но он не был «прожженным торговцем»; (2) После того, как прошел угар и предатель увидел конец Иисуса, он вернул деньги (Мф 27:3-8). Если предатель поступал продуманно (по корыстным соображениям или по причине ненависти), то он не стал бы возвращать «заработанное». Ведь продуманность действий означает, что он заранее четко сознавал, чем это все закончится для Иисуса. Очевидно, что Иуда действовал, как бы сейчас сказали, «в состоянии аффекта». И Марк – volens-nolens – обозначает это в своем тексте, м.б. сам даже не понимая, что нам дает ключ к загадке.
Видимо, Лука (а впоследствии и Иоанн) осознавали отсутствие у Матфея аргументов для обоснования его, весьма уязвимого, толкования. А потому сконцентрировались на другой версии:
II. Диавол
Любой христианин согласится, что все зло может быть олицетворено диаволом. Но сатана – не всесильный, он появляется только там, где чувствует «запах гнили»; где видит слабое место человека. К примеру, диавол не сможет мне «вложить» желание убить моих котят, потому что я их люблю, и эта любовь доставляет мне радость! Иными словами, чтобы сатана мог что-то вложить кому-то в сердце, он должен видеть уже «готовую почву». Сообщение Иоанна так же позволяет нам предположить, что Иуда воспринимался изначально как «неблагонадежный» член общины. Возможно, он был колеблющийся. Возможно, его жесты, мимика выдавали в нем нечто двойственное. Может быть, он задавал много «неудобных вопросов». Гипотез может быть множество, но бесспорно, что Иоанн воспринимает его, как изначально «слабое звено» в общине. Тут важно учитывать нюанс: в библейской культуре диавол – не столько некий злодей, сколько именно неверующий! Все его злодеяния совершаются из-за недоверия Господу, сомнения в Нем. В книге Иова сатана сомневается в обоснованности благоволения Божьего к Иову. Павел также отождествляет дела дьявола с неверием: «Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого» (2Кор 4:3-4). Итак, Иуда потерял веру! Очень часто человек, который долгое время борется с сомнениями или с неверием, и у которого неверие побеждает, в состоянии – как он думает, «прозрения» – совершает массу необдуманных поступков. Вот уж поистине, нет больших фанатиков, чем вероотступники! Случайно ли, что большинство гонителей Церкви были ее воспитанниками? Не только Джугашвили и Дзержинский учились в духовных семинариях!
Но что же стало причиной окончательной утраты веры для Иуды? – Ниже мы разберем два рассказа: Марка и Иоанна:
3.МАРК: ИУДА РАЗОЧАРОВАЛСЯ В ЛИЧНОСТИ ИИСУСА
Вернемся к первому рассказу о предательстве – у Марка. Мотив Иуды не назван, но его можно прочесть в контексте того события, после которого Иуда резко вышел с вечери и пошел с предложением к врагам Иисуса. Речь идет о возлиянии на голову Иисуса драгоценного миррового бальзама. Марк сообщает очень важную деталь: «Некоторые» стали сильно возмущаться. Из того, что он не уточняет возмущающуюся аудиторию, можно сделать вполне обоснованный вывод, что это не было единичным возмущением отдельного лица.
Вообще Марк – самый нелицеприятный автор. Он честно упоминает, что поведение Иисуса в обществе нередко вызывало агрессию, Его считали безумцем (Мк 3:21) и даже бесноватым (тут упом. Ин 10:20). В словах Иисуса много резкости, иногда проскальзывают проклятия (в притчах), а в поведении – немало агрессии. Мы не будем здесь подробно рассматривать все «скандальные» примеры деятельности Иисуса – не этому посвящен наш очерк. Главное понять, что Он не выглядел «идеалом» или «эталоном» совершенства. И на Его фоне какой-нибудь восточный аскет мог вызывать больше восторгов в плане самообладания.
Но на протяжении веков традиция учила все более и более конкретизированным «признакам совершенства». Иисус явно не вписывался в эти нормы. Вел Себя эпатажно и размахивал бечевкой перед носом людей на храмовом рынке, при этом еще и разгромив торговые точки (Ин 2:15) (зрелище не для слабонервных – особенно если кто помнит о «черкизовских» рыночных погромах в Москве нач. 2000-х).
Также мог вызывать «разрыв шаблона» тот факт, что слова и действия Иисуса иной раз расходились. Других учил «не судить», при этом Сам нередко давал очень резкие оценки оппонентам. Учил «раздавать нищим» все, что имеешь, однако, не брезговал богатыми приношениями, возлияниями нарда, вкусной трапезой и даже богатой одеждой – «тканный по-кругу» хитон не был одеждой бедняков (Ин 19:23). Но Иисус, как видим, не расставался с ним до Самой смерти!
Сюжет с возлиянием мирра стал триггером для Иуды: Именно тут, спонтанно он принимает решение выдать Иисуса религиозным лидерам. Он не потому смущался поступком женщины, что хотел раздать милостыню, а просто в силу того, что поведение Иисуса возмущало его. Но Марк не говорит, что Иуда возмущался в голос. Скорее напротив: Он мог быть солидарен с возмущавшимися, но накопленные внутренние противоречия не осмелился высказать в глаза.
3.ИОАНН: ИУДА РАЗОЧАРОВАЛСЯ В УЧЕНИИ ИИСУСА
Сразу отметим, что у Иоанна дьявольское неверие Иуды впервые обозначено в беседе о Хлебе Небесном – причем, дважды (Ин 6:64,70-71). Это не случайно! И затем снова дьявольский характер неверия Иуды обозначен на Тайной Вечери (Ин 13:2). Но что такое эта Тайная Вечеря? – Это кульминация беседы о Хлебе Небесном, воплощение Доктрины в Знак, в sacramentum, мистериальное раскрытие Учения. Для Иоанна особо важно, что именно из-за недостойного участия в Таинстве Господа в Иуду входит сатана – там, где ему, казалось бы, нет места: Предатель берет из рук Источника Жизни кусок хлеба, и именно тут, когда ты смотришь глаза в глаза и когда между твоей и Его рукой «союз» хлеба – проскальзывает в нечистую душу дьявол (Ин 13:27). Не Христос дает ему «сатану». Сатана – это искажение действий Господа в душе принимающей. [Интересно, что учение дзен-мастера Банкэя (ум. 1693) перекликается с таким пониманием темной силы: Человек, получая «сознание будды», впадая в ярость, зависть или ложь, трансформирует это сознание в злого и алчного демона-асура].
Иуда вполне мог считать, что «слишком много на себя берет» Иисус, учащий о Себе, как о Небесном Хлебе, а потом еще и «извращающий» чинопоследование пасхального седера (вместо воспоминания Исхода «вдруг» вписывающий себя в этот ритуал, как Агнца Нового Завета). Все четыре евангелиста подчеркивают, что Иуда причастился вечери (Мк 16:18-24 / Мф 26:21-28 / Лк 22:14-23 / Ин 13:18-29), причем, согласно Марку, Матфею и Иоанну, Иуда участвовал в вечери и после изобличения его (а Лука упускает детали обличения, помещая их после причастия учеников). Но только Иоанн подчеркивает важную деталь: Иуда вышел прямо с Вечери (Ин 13:30). Это – демонстративный знак именно сакраментального (а не просто личного) разрыва. Поэтому румынская фреска из монастыря Сучевица (Иуда выплевывает причастие) является самым точным выражением описания трагедии Иуды по Иоанну. Он отрекается не просто от человеческой стороны Иисуса (соблазнительной не только для него), но он отрекается и от той мистической глубины, которая была выражена в Таинстве.
УРОКИ ПРЕДАТЕЛЯ
Но мы многое можем вынести из того урока, который нам преподнес Иуда.
1. Одних смущает «несовершенство исторического Иисуса». Я больше любого критика могу сказать, что Иисус как историческое лицо «проигрывает» не только Лао-Цзы, Авицене или Хайдеггеру, но даже авторам Экклесиаста и Иова. И я много раз в своих трудах отмечал, насколько «несовершенен» по-человечески Иисус. Он далек от «идеала». Это мы христиане, пытались Его вписать в античный идеал Человека. Однако, в Библии мы не встретим идеала. Скорее даже Сам образ Бога «не идеален»: Он «раскаивается» в своих предыдущих делах, Он порою гневается и даже просто «психует», то громя вся живое, то сострадая всему творению. Он спонтанен, стихиен, непредсказуем и – разумеется – неидеален. Просто потому, что никакого объективно «идеала» не существует.
Но именно этот факт и ставит меня перед парадоксом: Бог открыл Себя так мощно не в философах и медиках, не в мудрецах и филантропах, а вот в этом «скандально известном» Бомже. Он – лишь фрагмент, и очень маленький фрагмент в истории человечества, но он такой фрагмент, который смог объять «целое». Он – осколочек великого зеркала человечества, но такой осколочек, в котором ясно и мощно отразился весь Небесный Луч!
Но также точно многих соблазняет Церковь. В ней действительно масса всего по-человечески сомнительного и относительного. Вот ведь и само помазание Иисуса было «сомнительным». В нем не было никакой реальной нужды. То, что Иисус сказал про подготовку к погребению – это скорее для успокоения волнения, чтобы сместить центр внимания возмущающихся. Да и каким образом помазание Иисуса на вечери в Вифании (за шесть дней до Пасхи) могло быть приготовлением к погребению?
За это время все бальзамы уже улетучились или были смыты!
– Очевидно, что Иисус тут просто ловко уводит собеседников от проблемной и неудобной темы. Но разве не так же поступает нередко и историческая Церковь? Она – как и Её Основатель – «не идеальна». Но в Ней присутствует Бог!
2. Других смущает мистериальность Церкви (неверно именуемая ими «языческим» или «магическим» элементом). Они хотят своего «бога» – такого же абстрактно-вездесущего, как уличный туман. Но наш Бог стал плотью, причем, конкретной плотью. И конкретизировал свое присутствие. Я принципиально не могу ни принять, ни понять «христианство» без Евхаристии, вне Церкви – каковой бы последняя ни была. Христианство без Таинства Христова – это как брак без брака: «Я женат, но жены-то у меня и нет, но я верю, что она у меня есть, но вот показать на нее – не могу». Но люди, оторвавшиеся от Чаши Жизни, кричат, что воду им Бог должен подавать «духовно» прямо в постель. Размытая, дематериализованная «духовность» у этих людей при этом сочетается с высокой культурой собственного тела. Но Богу иметь тело «не полагается». Однако, в этом и суть Христианства: Оно – не философия, а именно Присутствие Бога во Плоти! Сомневающиеся задают вопрос: «Неужели Бог нас спасти не может без этих всех обрядов? без воды Крещения, без Помазания, без кусочков Хлеба в Чаше с вином»? .
– Не может! Точно так же, как Он не мог нас спасти, не став Человеком. Человечность Бога также парадоксальна и «скандальна», как и сакраментальность Церкви.
Корень всех разочарований – «список ожиданий». Иуда разочаровался, потому что вкладывал в Иисуса вполне определенные ожидания в соответствии с определенными стереотипами. Но Бог в Иисусе открывался неожиданно «скандальным» образом. Потому Павел и называет Иисуса «скандалом» для иудеев (1Кор 1:23 в греч. оригинале именно «скандал», а не «соблазн»). Бог разрывает все шаблоны. Он отдает Себя в Теле, Он делает Своим Телом Церковь, а в ней питает нас Собой в Хлебе и Вине Евхаристии!
Суть этой истории в том, что наши шаблоны чаще всего оказываются ложными, а все подлинное, глубокое, настоящее оказывается выходящим за рамки закона и шаблонов. Иисус реально вел Себя провокационно. И это был не просто эпатаж, а Его реальный характер. Но именно в такой человеческой уникальности Бог проявил Себя. Так же точно и сегодня мы можем встречать людей, которые могут казаться нам «нестандартно мыслящими / поступающими». Но не спешите загонять их в свои «благочестивые» шаблоны. Как во времена Иисуса – по Его же словам – блудницы и мытари опережают первосвященника и книжников на пути в Царство, так и сегодня какая-нибудь Сильвия Кристель может оказаться Ему более угодной, чем начетник или ханжа, хвалящийся безупречным и целомудренным поведением, но буквально «выносящий» всем мозги на предмет «не то съел», «не так посмотрел», «не то сказал».
В нашей церковной среде существует две, друг друга исключающие, тенденции:
1. Консерваторы бездумно повторяют многочисленные богослужебные анафемы на Иуду, не задумываясь, как это все соотносится с ними самими.
2. Либералы призывают увидеть в Иуде «достойного сожаления» ученика, «психологически надломившегося», а потому не заслужившего проклятий. Оба подхода содержат как зерно правды, так и роковые ошибки.
Разберем каждый из них:
1. Византийское богослужение Страстной Седмицы (а особенно Среды, Четверга и Пятницы) просто «зациклено» на личности Иуды, «третируя» его со всех сторон. У обывателя возникает ощущение, что он – просто «козел отпущения». Хотя было понятно, что и без него Иисуса все-равно бы схватили и распяли. У психологов же возникает ощущение, что христиане «вытесняют» из себя Иуду (т.е. все тот же «козел отпущения»), чтобы не осознавать собственную вину и ответственность. Ведь мы и сегодня предаем дело Христово!
У кого-то из блогеров в Интернете я встретил интересную мысль, что византийский акцент на финансовой стороне, на самом деле, имел глубокий педагогический прицел: Церковь в объятьях государства поддалась искушенью роскошью. Гимнографы-аскеты не могли написать: «О, злосчастные наши архиереи и иереи! О, новые Кайафы в объятьях новых Пилатов». Но они могли сконцентрировать внимание на этой – финансово-бытовой стороне, – чтобы заставить задуматься тех, кого прямо не могли обличить. Мысль не моя (к сожалению, я не могу вспомнить, у кого ее прочел, но не хочу показаться плагиатором – поэтому обозначаю, что мысль не моя). Т.е. громы и молнии, которые литургия Страстей метает в Иуду, на самом деле имели своей целью гораздо более близкую (по времени и пространству) к гимнографам цель. И мы, читая эти слова, тоже должны думать не о том, кому уже не исправить свои поступки, а о нас самих – как бы не оказаться в тех самых путах, которые сгубили одного из учеников.
2. Но «прощая» Иуду, либералы, подсознательно, прямо вот «проговоркой по Фрейду», имеют-то ввиду не его, а себя: Они себе готовят наперед амнистию за любое вероотступничество. Это о себе они говорят: «Если я выгорю / потеряю веру, то я все равно буду прав, потому что это не я виноват, а среда церковная, иерархия плохая, государственное устройство, трудности в семье и т.д.». Им невдомек, что все это было и у других апостолов. Все это было и есть и у тех, кто сегодня идет трудным Путем Веры!
Сбалансированный подход: Не стоит на Иуде «срывать зло», зацикливаться, забывая, что совершенное им зло не завершилось на Голгофе. У нас у всех те же самые риски, что и у него. Но не следует с него и «анафему снимать», в том смысле, что следует честно признать реальность ада – как состояния утраты Богообщения, как погружения в свой эгоцентризм, как злобу, алчность (иногда это алчность не материальных благ, но иногда мы можем так «алкать и жаждать правды», что готовы за эту правду весь мир в ад превратить – и это особенно важно помнить во время войны!). Сейчас в обществе модным стало увлечение буддизмом. И я не зря привел выше цитату из Банкэя, говоря о том, как по пути от Бога к человеку дар Духа вдруг превращается в сгусток враждебной энергии: человек настолько глубок и безграничен, что имеет возможность извращать все – даже Божественное. Иуда не смог выпутаться из собственных страстей и исказил то, что дал ему Христос.
Иуда – это зона рисков каждого из нас. Честно признаем, что итог не преодоленного риска – ад (куда и сошел Иуда). Христос – мерило человечности для каждого из нас. Не «идеального» человека (ибо идеального не существует в принципе), а «просто человека», который даже будучи потным бомжом, может не потерять своей глубины – прямо как Бомж из Назарета Галилейского…
Архимандрит Феогност Пушков
Гениально