Перед лицом читателя диптих, являющий собой возвращение Максима Григорьева в публицистику после небольшого перерыва в работе на площадке «Христианской России». Диптих, потому что две части статьи посвящены двум дополняющим друг друга документам древнерусской церковной истории, которые многое говорят о традиционном отношении Московского святительского престола к Римской церкви и Западу в целом. Чему мы можем научиться у наших предков? Стоит ли нашим современникам прислушаться к традиции, или же напротив, встать на новые рельсы и проложить свой путь в межхристианских отношениях?
Читать первую часть диптиха на портале ХР: https://christrussia.ru/konstantinov-dar-i-rimskoe-pervenstvo-v-russkoj-istorii-chast-1/
В первой части этого небольшого публицистического диптиха мы посмотрели на то, как Патриарх Никон зафиксировал в своей Кормчей книге, этаком сборнике священных и авторитетных прецедентов права, так называемое «Вено Константиново». Это предание Западной Церкви, повествующее от лица Императора Константина о том, как сам он якобы исцелился от болезни и получил утверждение в православной вере от Папы Сильвестра, а потому дарует ему, преемнику апостола Петра, его преемникам, а также всем епископам, которые находятся в подчинении Папы, почести и привилегии, защиту от притязаний светской власти и т.д. На Руси этот документ, прославляющий власть «соборного папы» отнюдь не был принят забвению, но был снабжен двумя основными дополнениями:
- «Соборный папа», главенствующий над Церковью, должен быть православным, то есть, не еретиком.
- Восточные Патриархи могут пользоваться всеми подобающими им привилегиями в пределах своих уделов в силу апостольского преемства их кафедр. Также все Восточные епископы разделяют те же блага и гарантии, которые Церкви через Сильвестра, преемника святого Петра, даровал «первый христианин», император Константин Великий.
Конечно, когда я пишу «должны», то забегаю немного вперед. Ведь в рамках самого Дара Константина нет никакого долженствования. Только описание и констатация – и Папа, и Император придерживаются православной веры, переданной апостолами Петром и Павлом. Долженствование возникает в контексте. Ведь вторым включенным в Кормчую книгу документом, включенным Патриархом Никоном, – Патриархом, который даже со старообрядцами разделял воспринятую от греков веру в подлинность «Константинова дара», желая использовать указанные в нем права как щит против посягательств Царя на церковные владения – было слово «О Римском отпадении, како отступиша от православныя веры и от Святыя Восточныя Церкви»[1].
Два этих документа – один «папистский», а другой «антипапский», – казалось бы, не должны стоять рядом. Но на самом деле они выражают сложное и трагичное отношение Востока к римскому первенству после раскола. Отношение, которое нельзя описать стандартной церковной фразой «яко не быша». Но обо всем по порядку.
Первое и основное обвинение против Рима, выдвинутое в этом документе, заключается в том, что Папа Лев III стремился возродить Римскую империю на Западе и для того «помазал Карула греческим чином». Речь идет о Карле Великом. Далее все оформленные и интегрированные цитаты будут приведены в переводе на современный русский язык.
Карл Великий, «хотя и носил христианское имя, данное ему дедом и отцом, и почитал законы Христа», привел с собой священников, которые учили иному. В книге затем перечисляются почти все осуждённые ереси первого тысячелетия, а также критикуется Filioque и совершение Святой Мессы с использованием пресного хлеба.
Папа не виноват!
В этом контексте Папа Лев, который короновал Карла Великого «греческим образом», изображается как жертва обстоятельств: он просит мудрецов из Константинопольской Церкви помочь в борьбе с еретиками, скорбит о страданиях мучеников. В рассказе упоминается знаменитый инцидент, когда настоящий Папа Лев III, якобы защищая традиционное учение и единство Церкви, «написал на дисках исповедание православной веры и повесил его на стене храма, чтобы входящие исповедовали Сына как рожденного от Отца и Духа как исходящего от Отца. Он сделал это, чтобы укрепить верующих и осудить еретиков Карла».
Папа объявил «карантин»?
Кроме того, согласно рассказу, после смерти Папы Льва III на папский престол взошел Папа Бенедикт.[2] Он трезво оценил влияние франкских еретиков, что, как утверждается, «написал четырем патриархам – Константинопольскому, Александрийскому, [Антиохийскому[3]] и Иерусалимскому – с просьбой не поминать имена Пап после его смерти, пока они не исповедуют свою веру публично в письменном виде», поскольку в Риме обосновалась «злая ересь».
Далее в повествовании говорится, что после ряда относительно достойных, но уже подозреваемых Пап на папский престол взошел Папа Формоз, который происходил «от галлов». Это тот самый Папа, который подвергся так называемому «трупному синоду». Для Восточной церкви он стал символом ереси и значимой фигурой, после которой всех Римских Пап полагается считать еретиками по умолчанию, пока не доказано обратного. Ведь, как утверждается, он якобы преподавал все те ереси, в которых восточные патриархи и богословы обвиняли Запад, особенно франков. Он стал первым Папой, который прямо назван еретиком.
Текст дальнейшего повествования включает критику чистилища, называемого «огнем чистительным». Естественно, понимание этой доктрины весьма искажено. Версия, осуждаемая автором, также отвергается самой Католической Церковью, а именно вера в то, что грешники, подобно богатому человеку из притчи о Лазаре – т.е. закоренелые и сознательные грешники, умершие без покаяния, как бы сказали латиняне, в состоянии смертного греха – якобы могут войти в рай через страдания по необходимости согласно какой-то неоплатонической логике «восстановления». Это заблуждение, которому придерживались Ориген и несколько других отцов церкви.
От любви до ненависти, от истории к мифологизации
По мере развития рассказ обогащается все большими мифами: появляется мифический папа по имени Петр Гугнивый. Это вымышленный персонаж, который якобы позволил латинским священникам иметь «семь жен и столько наложниц, сколько они захотят», а также разрешил им «поститься по-еврейски в субботу» – да, автор ошибочно полагал, что евреи не празднуют в субботу, а постятся вместо этого.
Конечно, с исторической точки зрения это ерунда. Но это очень красноречиво показывает уровень подозрительности и предвзятости, царивший по отношению к латинянам в последние десятилетия Византийской империи и в России к середине XVII века. Причина тому – разрыв общения, отдаление двух частей еще недавно единого христианского мира. Но почему именно Петр Гугнивый?
Историки считают, что прототипом Петра Гугнивого был Петр Монг, что в греческом означает «заика». Однако Петр Монг не был Римским Папой, а являлся патриархом Александрии. Он был миафизитом, еретиком, но задолго до великого раскола Востока и Запада. Православные христиане и католики одинаково верят, что Христос имеет две природы, – божественную и человеческую – в то время как миафизиты утверждают, что существует одна божественно-человеческая природа, и что природа человека практически растворилась в Божестве. За такую ересь Петр Монг был приговорен к смерти, но ему удалось бежать. Тем не менее, его преемники оказались еще более проблемными для Константинополя, что заставило императора Зенона и патриарха Константинопольского Акакия согласиться восстановить позицию Петра при условии, что он подпишет Энотикон – своего рода документ о примирении, в котором каждая сторона сохраняла бы свои взгляды и прекращала преследовать другую за это. Но затем вмешалась Римская Церковь. Папа Феликс II отлучил Патриарха Акакия за связь с еретиками, такими как Монг. Так начался Акакианский раскол, во время которого Рим снова занял позицию защитника ортодоксии, обозначая всех тех, кто от нее откололся, как еретиков.
В реальной истории еретический патриарх Акакий был отлучен святым Папой Феликсом II следующими словами:
«Ты лишен священства, отлучен от кафолического общения и от числа верных. Ты не имеешь больше права ни на имя иерарха, ни на священные действия. Таково осуждение, которое налагается на тебя судом Духа Святого и властию апостольскою, носителями каковой мы являемся»[4].
Кроме того, на Соборе 512 года последующий Патриарх Константинополя безоговорочно подчинился требованиям папских легатов относительно анафем его предшественников – Акакия, Ефимия и Тимофея – и признал Халкидонский собор, а также поминовение Папы Льва. Хотя последние пользовались у народа почитанием, на соборе не было официального протеста против папского решения и его ультиматума, несмотря на то, что эти указы содержали намеки на авторитет апостола Петра и его преемственность через римских епископов. Этот факт признается в Православной энциклопедии[5].
Петр Монг, кстати, – тот самый прототип зловещего Петра Гугнивого, якобы осатанелого епископа Рима и начальника всех ересей. Он был одним из подписантов еретического Энотикона вместе с Петром Графевсом, патриархом Антиохии.
Как писали позже в покаявшейся Византии, «Тогда как все прочие патриархи согласились с Генотиконом Зенона, один Римский епископ Феликс … не хотел иметь с ним общения»[6].
Таким образом, для Византии V века авторитет епископа Рима не был «латинским новшеством» или «ересью», а, напротив, служил гарантией ортодоксии и основой, на которой зиждется универсальное единство.
Папа не является эфемерным «первым среди равных», а выступает как Пастырь и викарий Христа, преемник апостола Петра, на котором Христос основал Свою Церковь, непобедимую и с вратами ада, что не одолеют Её. В отличие от Средневековья, византийская и русская религиозная дискуссия Нового времени, как мы видим в тексте, к концу которого ненависть к латинянам усиливается, трансформируется до неузнаваемости. Злые франки больше не изображаются как враги Римской Церкви; вместо этого «папа соблазнил немцев своими учениями, ввел их в свою ересь», хитро заставляя их назначить Царя в Риме. И даже в Британии, «которая приняла крещение при Константине», теперь цари их происходят от немцев, «вместо греческого царя».
В своих враждебных фантазиях безымянный и, вероятно, греческий автор пишет, что еретический папа «назначил четырех патриархов вместо православных четырех патриархов, которых он назвал кардиналами, тем самым полностью отступив от благочестивой веры и став врагом греков, православной вере и святой Вселенской Церкви».
Выводы
Что мы можем понять из этого великолепного эссе?
Во-первых, сама логика восточной традиции отчаянно противится идее о Римском Папе как еретике. Только самые сложные и трагические обстоятельства привели к катастрофе, и только тогда, когда:
- на Западе появился самозваный преемник Римской империи, который пал под натиском «варварских» германцев;
- Папой был избран человек из Галлии, то есть человек, живущий вне Ойкумены, и поэтому зараженный варварскими суевериями и ересями. Таковой, например, была историческая реакция греческих епископов IX века на новое латинское священное искусство, которое было сильно подвержено влиянию тех же германцев.
Суть традиции, вместе с тем, остается неизменной: все православные епископы, а значит, и соответствующие им Церкви обязаны подчиняться епископу Рима, почитая его как преемника апостола Петра на основании Матфея 16:18 и также по достоинству апостола Павла. Для Востока все основывается на этом принципе почитания апостольских кафедр. Таким образом, Восточные патриархи не могут всерьез и принципиально отрицать примат Рима, не рискуя потерять любые исторические основания для своих собственных благ. То же самое касается серьезных исторических полемик Русской Церкви. Если, конечно, полемисты хотят оставаться в рамках традиции, а не создавать свой собственный модернистский проект, новый нарратив о том, что все патриархи якобы равны, или что примат является следствием политической власти, вторично закрепленной в традиции, в диптихах. К сожалению, мы наблюдаем эти тенденции.
Что делать?
Все, что ниже, будет написано с нарочито католических позиций, однако я готов поручиться, что немало православных христиан из тех, кто тоскует по единству и чает устранения всех расколов, найдут эти мысли и действия полезными и согласятся со многими из них.
Шаг 1. Указать на традицию и подчеркнуть ее предпосылки, акцентируя внимание на этом и других прецедентах апостольского примата Рима и необходимости подчиняться ему в соответствии с Божественным Законом.
Шаг 2. Последовательно и тщательно показать нашим братьям и сестрам, что Рим не впал в ересь, и сейчас, как и прежде, борется с ней, защищая христианство и укрепляя братьев. Я склонен думать, что «непогрешимость» Папы должна быть последним шагом в этих обсуждениях, когда все обвинения в ереси будут полностью сняты. При этом необходимо минимизировать требования, которые должны касаться лишь ортодоксии по стандартам первого тысячелетия – ортодоксии, которая не равна объему какой-либо конкретной традиции или всему спектру традиции в целом, но представляет собой очень специфическую ортодоксию, за которую боролись отцы, и которую охранял их лидер в апостольском достоинстве — Папа Римский, чей примат был важен для Истины, и который очень часто использовался в этом качестве.
Шаг 2.1/2. Распространить знания о «экуменическом» основании латинского Средневековья, о благих плодах католического просвещения в Западной Европе, а также о греческом влиянии на него и наоборот.
Шаг 3. Попробовать переосмыслить или создать сбалансированную политико-богословскую конфигурацию, новое видение, в котором:
- Папа и Римская Церковь не являются марионетками какого-либо западного гегемона (очередного претендента уже на единый Римский престол, будто нет иных наследников), а действительно ведущей политической силой и символической элитой на Западе – все по «Константинову Дару»;
- Востоку, его религиозным и политическим традициям оказывается должное уважение. В том числе всерьез принимается и обсуждается любая теория, включающая в себя представление о Москве и России как Третьем Риме. Не потому что важно поддержать региональные и глобальные интересы нашей страны, что очень даже хорошо в пределах, положенных заповедями о любви к Богу и ближнему, но потому что за этой временной, мирской стороной вопроса стоит вопрос цивилизационный – вопрос единства со всем христианским миром в его истории, которая со времен Императора Диоклетиана имеет дихотомическую природу.
Две половины империи должны были, по задумке этого гениального правителя и гонителя единой Христианской Церкви, быть едиными через культурные узы и узы семейные, через браки между Августами и Цезарями из Милана и Никомидии – двух новых столиц Востока и Запада, преемницами и образами Вечного Рима. Одного не мог учесть гений умирающего античного мира: единство экумены должно держаться не только на семейных узах правителей, но и на узах любви между всеми жителями этого пространства, которые будут держаться вместе вне зависимости от политических конфигураций и изменений лишь во Христе Иисусе. Много раз христианский мир уже провалил эту миссию, но были и успехи, и успеха ждет от нас современность.
На практике это последнее требует определенной аскезы на Западе в отношении его расширения на то, что называется «Христианским Востоком», охватывающим экономические, политические и узко конфессиональные интересы, а также общее уважение. Это также подразумевает определенную аскезу в политической теории: существование преемника Восточной Римской империи на Востоке не должно восприниматься на Западе с большим скептицизмом, чем существование исторических преемников Западной Римской империи на Западе (таких как империи франков, немцев, австро-венгров, испанцев и т.д.). Это также касается современным политическим образованиям Запада, некоторые из которых стремятся воплотить роль Римской империи на Западе с бюрократической, экономической, идеологической и миротворческой точки зрения, как это делает Европейский Союз с момента своего появления.
Признание зеркального характера отношений между Востоком и Западом в рамках общего геополитического и концептуального пространства будет способствовать более глубокому пониманию нашей взаимозависимости и глубокой единства как в историческом, так и в современном контексте, как в положительных событиях, так и в негативных тенденциях, и это неизбежно влияет на вопрос христианского единства.
Долой «конфессионализм!»
Следующий шаг в этом направлении включает разрушение печально известной системы «конфессиональных границ» и отход от укоренившегося мышления о трех различных христианских мирах (католическом, протестантском и православном). Упорство в последнем рискует увековечить состояние, похожее на неопубликованное перемирие между Северной и Южной Кореей. Вместо этого католики должны рассматривать православных христиан как братьев и сестер сейчас, способствуя диалогу с позиции единства.
Что облегчает нашу работу, так это то, что с точки зрения восточной традиции, как мы смогли увидеть в текстах, православная вера и восточная церковь – это две отдельные сущности. Одна больше другой и выше по порядку вещей. В то время фраза «Православная Церковь» еще не появилась как обозначение для отдельной христианской конфессии. Напротив, традиция сохраняет универсальный критерий ортодоксальности, а также разделение между Востоком и Западом, которое подразумевает взаимодополнение и единство… если бы не злонамеренные ереси и различные махинации дьявола и варварских теологов. Мы можем и должны работать в рамках этой традиционной структуры, и как католики у нас есть все необходимые инструменты. Включая те, что дает нам русская церковная культура.
Почему это важно? Потому что современная логика так называемых «конфессий» стабильна и племенная, она склоняет к привыканию к отсутствию единства между христианами и мешает самим мыслям и надеждам на это единство, вовлекая в нечто вроде «соревнования по прозелитизму», этакой зрелищной игры, транслируемой на YouTube под кликбейтовыми заголовками вроде «X УНИЧТОЖИЛ Y», гонки – подобной игре, возможной только в контексте межхристианской окопной войны, которая установилась 25 сентября 1555 года с печально известным девизом «cujus regio, eius religio». Это игра, которая в конечном итоге не будет интересной без разделения, а значит, расколы будут до тех пор, пока люди в нее играют.
Вместо этого католичество и папство должны восприниматься как поистине православные теми, кто смотрит на вещи с этой точки зрения. Так же и ортодоксия должна рассматриваться как сущностный логос и пафос римского католичества. Потому что мы должны быть едины – уже были и еще есть – во Святом Крещении.
Максим Григорьев
[1] Кормчая Книга, 1653, pp. 748–753. URL: https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01002437609?page=748&rotate=0&theme=white
[2]Речь идет о Бенедикте I, хотя на самом деле он не был преемником Льва III — средневековые повествования часто путают хронологию, порядок событий и исторических личностей.
[3] В тексте не указан по какой-то причине.
[4] Карташёв А.В. Вселенские соборы. Клин, 2004. С. 389.
[5] Грацианский М.В. Акакианская Схизма // Православная Энциклопедия. Т.1. С.362. URL: http://www.pravenc.ru/text/Акакианская%20схизма.html
[6] Цит. по История римских Пап / В.Л. Задворный. – Москва : Колледж католической теологии им. св. Фомы Аквинского, 1995-. / Т. 2: От св. Феликса II до Пелагия II (История Апостольского Престола в VI веке). — 1997. – 196, [2] с.