День Преображения, как и день Богоявления, стал одним из самых таинственных для апостолов при «земной жизни» – до воскресения Иисуса Христа.
Был ли это шаббат? Вряд ли. Христос и апостолы долго поднимаются в гору (путь явно труднее, чем до Масличной горы, места Вознесения – на расстоянии субботнего пути). Они устают и, возможно, поднимаются к вечеру пятницы, чтобы провести субботу в молитве. Иначе отчего бы среди дня их очи отяготились сном?
Всё это догадки, и точного дня недели мы, вероятно, не узнаем. Обратим внимание и на разночтение между евангелистами Лукой и, с другой стороны, Марком и Матфеем: подъем на гору совершился спустя восемь дней, после значимой беседы о тайне Божества Иисуса, или через шесть?
Событие на Фаворе анонсируется Учителем, как Царство Божие пришедшее в силе. Но если Новый Завет вступает в силу – то не логично ли, что священная встреча с пророками Моисеем и Илией должна произойти в святой по ветхозаветным понятиям день? Однако Сын Человеческий – господин есть и субботы, а потому не важными становятся «времена и сроки».
Впечатления Фаворского света ученики передают так: тело и одежды Учителя сделались «как свет» (Матфей), «как снег» (Марк), «блистающими» (Лука). Ученики испытывают эйфорию («хорошо нам здесь быть»), при схождении облака – ужас, закрывая лица. И вот они открывают глаза, и видят гору и Учителя как видели прежде.
Мне кажется, это прекрасная метафора для Церкви – Тела Христова.
Одежды поместных церквей – отнюдь не белы. И мы воочию убеждаемся в этом сейчас, в наше время, когда уныние одолевает нас всех, когда кажется, что беда не прекратится, и куда проще «адаптироваться» к ней, перестав различать добро и зло. Когда Церковь молчит… ах если бы она молчала! Когда церковные князья и спикеры, обуреваемы, по меткому замечанию Андрея Десницкого, вполне ветхозаветными эмоциями и страстями, путают Иисуса Христа и Иисуса Навина, а братьев – с хананеянами, которых пора растерзать, не помиловав даже Раав.
От этого удушья хорошо быть в стороне, стоять в белом пальто под кондиционером и рассуждать о том, что там-то поместная церковь потеряла моральный авторитет, не прошла теста Милгрэма (то есть буквально обрекла кого-то на электрический стул, выкрутив рычаг на максимальный высоковольтный удар), превратилась в секту, в синагогально-синаксарную структуру, поклоняется Марсу… Да-да, сегодня ваша юрисдикция «лажается», а не наша.
По-моему, настоящий экуменизм начинается с того, чтобы принять Другого как он есть. В запятнанной одежде. Ещё счастье, что мы не знаем происхождение пятен: кровь это или фрэш, брызги кофе или мозгов. Да, мы опоздали на пир, не сумев запасти лампадного масла; да, нас на этот пир ещё не факт, что пустят – ибо одежда не подходит для брачного застолья.
В конце концов вера в Фаворский свет – это вера в чудесное мгновение, однако время – земная мера, вне законов времени и плоти мгновение может превалировать над вечностью.
Так и в момент Преображения. Спасителю предстояло пройти не только через тяжелейшие физические страдания, но и через немыслимую несправедливость, через торжество зла, через ад. Мученическая кончина ждала и Его учеников, кроме, может быть, апостола Иоанна. И хотя ученикам до страшных событий не велено было разглашать Фаворскую тайну, они спускались с горы с таким настроением, с каким мы заканчиваем Литургию: «Видехом Свет Истины, прияхом Духа Небесного, обретохом веру истинную…»
Юрий Эльберт