На написание данной заметки, меня сподвигла размещенная в паблике «Злой московит» статья «Цели шведского вторжения на Русь в 1240 г. и значение Невской битвы (15 июля 1240 г.)».
Относительно «научности» данной статьи можно было бы написать очень много, но как человека, изучающего средневековую культуру и искусство, меня лично, задела иллюстрация к статье-картина известного российского художника Павла Рыженко- «Невская битва», написанная в 2010 году в двух версиях.
Основной сюжет картины — князь Александр Ярославич, в гордом одиночестве вытирающий о некую грамоту (видимо папскую буллу) окровавленный меч. На переднем плане изображена ладья, в которой размещено явное подобие походного алтаря западной традиции, а за алтарем резное распятие в барочном стиле, образца конца XVI- начала XVIII века, явно стилистически не соответствующее образцам западноевропейского искусства века XIII.
На изображенном Рыженко походном алтаре вразнобой расставлены свечи. Конечно до алтарей «Тридентского образца» XVI века — с шестью алтарными свечами как обязательным атрибутом, в то время еще не дожили «латыняне», но такая расстановка свечей маловероятна т.к. свечи не оставляют места на алтаре, для того, чтобы поставить сосуды для совершения мессы. Такой алтарь — подставка для подсвечников -полная бессмыслица т.к. мессу на нем не отслужишь.
На заднем плане за распятием изображена явно дорогостоящая иллюстрированная книга типа «Трирского кодекса», лежащая на «аналое» с изящной резьбой, не характерной ни месту, ни эпохе. Столь изящную книгу вряд-ли бы стали брать в поход и использовать под открытым небом.
Изображенный рядом с алтарем шлем с короной намекает на его принадлежность королю, но король не принимал участия в походе. Сама форма шлема нарисована без привязки к реальности (попробуйте надеть это на голову). На штандарте, который Рыженко разместил рядом с алтарем, изображен герб с тремя коронами. Схожий герб появляется в Швеции впервые в конце XIII века — на щите Магнуса Ладулоса, который в 1240 году, на момент Невской битвы (парадоксально- в день самой Невской битвы), только родился.
Лютнеобразный инструмент в барочном стиле, изображенный плавающим рядом с «епископской» ладьей, также маловероятен, как для военного похода, так и для эпохи (но да ладно, видимо, по мысли Рыженко, ее вместо органа использовали как в «бессмертном» фильме у Эйзенштейна).
Прежде, чем рисовать исторические сюжеты, надо полюбить историю, прежде всего, историю своей страны, а не мифы из детских книжек. Однако, таковой любви ни у автора статьи, ни у безусловно талантливого художника Павла Рыженко, к сожалению, не прослеживается.
Николай Минюхин