В 1942-м году Чарли Чаплин встретил на кинопробах 17-летнюю Уну, выросшую в семье нобелевского лауреата и драматурга Юджина О’Нила, и эта встреча для легендарного комика стала поистине судьбоносной. Это была любовь с первого взгляда, которая продлилась в течение трех с половиной десятилетий.
В 1943-м году, несмотря на протесты ее отца, они поженились, и Уна, отказавшись от карьеры актрисы, подарила 50-летнему Чарли счастье и восьмерых детей: сыновей Кристофера, Евгения, Майкла и дочерей Джеральдину, Джозефину, Джоану, Викторию и Анну-Эмилию, родившуюся, когда комику было 72.
Уна О’Нил, окруженная звёздами вроде Сэлинджера, Уэллса и Боуи, любила лишь Чарли Чаплина, чья слава от шедевров «Малыш» и «Диктатор» не спасала его от депрессий и разводов, пока их романтичные отношения не стали для него спасением; он часами музицировал и пел для своей любимой, читал ей стихи и разыгрывал комедийные гэги.
Спустя девять лет счастливой семейной жизни Чарли Чаплин был изгнан из США на двадцать долгих лет — по причине нелепых обвинений в коммунистических симпатиях. Пораженный этими гонениями на великого режиссера, который был настолько чужд политике, что даже не удосужился получить гражданство США, католический писатель Грэм Грин даже написал из Англии в американский журнал Commonweal, призывая издание побудить тамошних католиков выступить в поддержку Чаплина.
Напомним, что великий комик пережил трудное детство: брошенный отцом-алкоголиком в Лондоне, Чаплин остался с братом Сидни и набожной матерью, зарабатывая на жизнь выступлениями на улицах и в легких комедийных пьесах, а в 1910 году приехал в Америку с водевильной труппой. Чаплин часто думал о вере и религии, часто и о католичестве, и у него было немало друзей-католиков. Хотя он так и не обратился, несмотря на то, насколько вера привлекала его, он оставался глубоко преданным христианству и следующему кредо: «Мы живем верой больше, чем думаем, и достигаем ею большего, чем осознаем. Я верю, что вера является предшественником всех наших мыслей… отрицать веру — значит опровергать себя и дух, который порождает все наши творческие силы». В детстве он принял англиканское крещение и посещал с матерью воскресные богослужения. Чарли рано осиротел, когда его отец оставил их семью, а мать признали невменяемой и отправили на принудительное психиатрическое лечение.
В те годы Чаплин слушал в храме проповеди и духовную музыку Баха, попутно пытаясь понять свою мать и ее жизненный крах, выразившийся в разводе и последующей трагедии — потере голоса, что стало концом ее карьеры в качестве комедийной актрисы. Вспоминал он и о том, как его мама объясняла ему Новый Завет, говоря о любви и жалости Христа к бедным и маленьким детям, а также об исцелениях больных и крестных страданиях Спасителя, которые юный Чарли оплакивал вместе с ней. Об этом мы знаем из выдержек из его автобиографии. В ней также он говорил о детских симпатиях к католичеству, от принятия которого его удерживало, по его же словам, только уважение к вере своей больной матери.
Но Чаплин не принимал назойливых проповедей своих знакомых католических неофитов, считая веру лишь частью культуры, а англиканство — частью духовности старой доброй Англии. Конечно, он отмечал Рождество и Пасху, но делал это в преимущественно светском духе, сделав из них рядовые семейные праздники — так вспоминали об этом дети великого режиссера. Иногда он выступал против рождественских застольных песнопений, но был рад, если начало праздничного обеда освящалось молитвой. Чаплин восхищался старинной христианской архитектурой — но, иногда входя под сень церковных сводов, он продолжал называть себя агностиком. Даже перед своими собственными детьми, но при этом отрицая, что он атеист. Чаплин иногда склонялся к вере в Творца, но не понимал Его роли в горниле Второй мировой войны. Чарли Чаплин считал, что его дети должны сами выбирать себе религию, когда вырастут, но после развода с его второй женой Литой Грей его дети от нее были крещены в католичестве, чего он не позволял сделать во время их брака. Тем не менее, он верил если, и не в организованную религию, то в Провидение:
«Я не могу поверить, что наше существование бессмысленно или случайно, как сказали бы нам некоторые ученые. Жизнь и смерть слишком решительны, слишком неумолимы, чтобы быть случайными. Пути жизни и смерти — гений, срубленный в расцвете сил, мировые потрясения, холокосты и катастрофы — могут показаться тщетными и бессмысленными. Но тот факт, что все это произошло, демонстрирует решительную, фиксированную цель, выходящую за рамки понимания нашего трехмерного ума… Я не религиозен в догматическом смысле. Но, несмотря на накопленные знания и научный прогресс, ни один философ, прошлый или настоящий, не внес никаких дополнительных проясняющих фактов по этому вопросу. По мере того, как я становлюсь старше, я все больше погружаюсь в веру. Моя вера — в неизвестное, во все, что мы не понимаем разумом; я верю, что то, что находится за пределами нашего понимания, — это простой факт в других измерениях, и что в сфере неизвестного есть бесконечная сила добра», — пишет сам Чарли Чаплин в середине своей автобиографии.
«Я искал идентичность всю свою жизнь. Если я когда-нибудь найду это, то это будет благодаря Уне», — подчеркивал он в этих же мемуарах. Так он обращался к своей бывшей жене Лите, каясь перед ней и говоря о своей последней и единственной подлинной любви, моля Бога сохранить его от ошибок того несостоявшегося брака в духе молитвы из Евангелия от Марка: верую, Господи! помоги моему неверию (Мк. 9:24).
Неудивительно, что Уна пронесла свою любовь к так трепетно относившемуся к ней Чарли до старости — тогда она часто выгуливала его в инвалидном кресле вдоль моря, дорожа каждым мгновением, проведенным с ним, несмотря на его болезни и немощи. После его смерти Уна, не видя смысла в жизни без Чарли, писала о своей тоске, мечтая о воссоединении с Чарли на небесах. Она скончалась от рака в возрасте 66 лет, была похоронена рядом с Чаплиным в Корсье-Сюр-Веве. Союз Чарли Чаплина и Уны О’Нил стал ярким примером подлинной любви, способной преодолеть любые преграды судьбы, вдохновлять на творчество и дарить глубокий смысл каждому дню человеческого существования.