Услышав, как мама зовёт обедать, я крикнул, что скоро буду. Но вместо того чтобы идти к нашему домику, бросил якорь в лодку и ещё раз огляделся. Пляж пустел: отдыхающие, подхватив полотенца, тянулись к базе. Дождавшись, когда родители скроются из вида, я столкнул тяжелую плоскодонку на воду. Сперва я осторожно плавал вдоль берега, проверяя, не следит ли кто за мной. Ведь здесь у нас было много знакомых. И только убедившись, что путь открыт, круто развернулся к открытому морю – туда, где ждал меня остров Березань.
Мне было всего одиннадцать лет. Но к этому времени я успел прочесть немало книг о первооткрывателях и морских путешествиях. И потому решил: мой час пробил. Лодка – хоть и взятая напрокат – у меня была, остров дразнил своею близостью, а желания во мне было хоть отбавляй. Конечно, здравый смысл шептал о трудностях: плыть так далеко мне никто не разрешал, лодка была старой и ржавой, да и плавать я, честно говоря, совсем не умел. Но разве это могло остановить того, кто грезил приключениями и странствиями?
Едва берег скрылся позади, меня охватило чувство полного восторга. Солёный ветер, рокот волн и пьянящее чувство свободы – в тот миг мне больше ничего не было нужно. Я упивался собственной смелостью, наконец-то сделав шаг навстречу давней мечте. Старые рыбаки уверяли, что до острова всего три километра, и этот путь казался мне легкой прогулкой. Я рассчитывал обернуться за пару часов, а потому не взял с собой даже глотка воды. Самоуверенность была моей главной ошибкой, и далеко не единственной.
Моя плоскодонка совершенно не годилась для открытого моря: её стихией была тихая рыбалка в камышах, а не борьба с волнами. Стоило попытаться набрать ход, как лодка тут же задирала нос, а затем с шумом опускалась, поднимая тучи брызг и теряя скорость. Пришлось долго приноравливаться, чтобы выбрать оптимальный ритм. Вёсла тоже были ужасными – длинные, тяжёлые, грубо вытесанные из дерева они казались чужими в моих руках. Каждое движение стоило огромных усилий, мышцы быстро уставали, но и остров приближался неумолимо.
Каждый знакомый с греблей знает: в лодке ты всегда движешься спиной вперёд, наблюдая лишь пенный след позади себя. Эта особенность чуть не сыграла со мной тогда роковую шутку. Привыкнув к мерному шуму волн и следя за курсом по ориентирам на берегу, я слишком поздно расслышал грохот дизельного мотора. Обернувшись, я оцепенел, прямо на меня, разрезая волны, мчится рыболовецкий траулер. Короткого взгляда хватило, чтобы понять – наши курсы пересекаются в одной фатальной точке.
Терять с таким трудом набранный ход мне не хотелось. Тогда в порыве наивного упрямства я стал отчаянно махать рукой, призывая железного монстра взять левее. Но траулер лишь яростно ревел гудком, продолжая идти прежним курсом. Если бы я не пропускал занятия в секции парусного спорта, я бы знал простое правило: малое судно всегда уступает путь большому. Но тогда я об этом не догадывался. По громкоговорителю что-то настойчиво кричал капитан, но я не слушал, пытаясь рассчитать манёвр.
Времени на раздумье не оставалось. Стиснув зубы, я навалился на вёсла, и буквально вырываясь из-под носа гиганта. Спину обдало холодом, я успел отплыть всего на каких-то пять метров. В то же мгновение стальная махина пронеслась мимо, обдав меня запахом дыма и мощной волной за своей кормой.
Глядя вслед уходящим рыбакам, я впервые подумал о том, как сильно устал. Тогда бросив весла, я решил передохнуть перед последним рывком. И вдруг, в тот самый миг, когда я расслабился, вокруг возникла огромная стая дельфинов. Они неслись за кораблём, привлечённые запахом рыбы или просто играя. Дельфины резво выпрыгивали из воды, и казалось, что они улыбаются. Воздух наполнился их резкими, звонкими криками – они будто перекликались между собой, не обращая на меня никакого внимания. Оказавшись в эпицентре этого шумного, живого потока, я смотрел на них во все глаза. Никогда больше я не видел этих животных так близко.
Ободрённый «ангелами моря», я вновь взялся за вёсла и неспешно подошёл к берегу. Сознание победы в сочетании с этой встречей действовало лучше всякой терапии. Вытянув лодку на песок и закрепив якорь, я без сил рухнул на горячий берег. Какое-то время я просто лежал, приходя в себя, но постепенно любопытство взяло верх. Поднявшись на ноги и осмотревшись вокруг, я вздрогнул: там, где ещё недавно виднелась линия материка, была лишь пустота. И только море бурлило со всех сторон, скрывая горизонт. Поняв, что теряю ориентиры, я поспешил взобраться на обрыв, чтобы с высоты оценить обстановку.
В северной части острова, куда я причалил, высота берега составляла метров пять. Оттуда я легко смог рассмотреть береговую линию и найти нашу базу, расположенную недалеко от села Черноморка.
Уже позже, разбирая маршрут по карте, я обнаружил очень важную деталь: от острова до ближайшего берега действительно было три километра, но от той точки, где высадился я, до базы – все шесть. Пройти двенадцать километров в открытом море для ребёнка моего возраста было почти нереально. В своё время и Магеллан не ведал истинной ширины Тихого океана, что стоило жизни многим его морякам.
Но в тот момент я чувствовал себя настоящим первооткрывателем, гуляя по высокому берегу своего необитаемого владения. На всём острове росло единственное дерево – небольшая шелковица. Пройдя дальше на север, я увидел фундаменты древнегреческого поселения. Бодро зашагав к руинам, я тут же замер. Это место буквально кишело гадюками. Не испытывая страха перед человеком, они мирно грелись на солнышке или неспешно ползли по своим змеиным делам. Стоя на одном месте, я мог насчитать вокруг себя до пяти особей. По этой причине я не стал долго бродить среди старых камней и быстро спустился к лодке.
Вглядываясь в бескрайние просторы, я размял руки и стал настраиваться на обратный путь. Плыть предстояло в неизвестность, так как материка совершенно не было видно. Лишь сам остров, оставаясь за кормой, служил надёжным ориентиром. И, возможно, всё бы прошло хорошо, если бы не голод и усталость.
Отплыв не так далеко, я почувствовал, что слабею и перешёл к технике «пунктирного» плавания: три минуты гребли, три минуты отдыха. Так продолжалось около получаса, пока силы не иссякли окончательно. Лодку раскачивало на волнах, а я сидел, согнувшись на банке, совершенно не понимая, что делать дальше. В тот момент мне впервые стало по-настоящему страшно. И это не был страх перед глубиной или волнами – это было ледяное осознание своего полного бессилия. Я почти перестал чувствовать свои руки, а берег, прятавшийся вдалеке, всё не появлялся.
Трудно сказать, чем бы всё закончилось, но в тот момент случилось настоящее чудо: ветер внезапно сменил направление и ударил прямо в корму. Я был спасён!
Ободрившись, я стал соображать. Мне не нужно было объяснять устройство парусных судов – я хорошо их знал, от древнегреческих триер до современных яхт. Я даже мог начертить их по памяти или собрать небольшой макет, а теперь предстояло применить всё на практике. Быстро перебравшись на нос, я закрепил в вертикальном положении спасательный круг. Чтобы он не соскользнул, я придавил его основание якорем. Мой импровизированный «носовой парус» из плотного пенопласта был готов.
Но это было только начало. Я поднял со дна отсыревший реечный настил и прижал его к банке, прижав ногой. Чтобы максимально увеличить парусность, я развесил на этой решётке свои шорты и майку, что заметно прибавляло ходу. Оставалось наладить управление: правое весло я перевёл в положение назад, превратив его в кормовое весло, как на древних судах. Левое я просто достал из воды.
Мой парусный корабль был готов! Да, он выглядел странно, был тяжёлым и неуклюжим, но при попутном ветре шёл уверенно. Я выбросил за борт какие-то щепки и по тому, как быстро они исчезали позади, понял: скорость отличная. Теперь можно было перевести дух. Я прилёг у кормы и сосредоточился на курсе.
После изнурительной гребли это казалось настоящим блаженством: я просто лежал и отдыхал, а лодка несла меня вперёд. Берег, который ещё недавно казался недостижимым, теперь стремительно приближался, вырастая над горизонтом. Моя самодельная конструкция работала безупречно – ветер гудел в натянутой майке, и я чувствовал себя настоящим капитаном.
Я причалил уже ближе к вечеру, промахнувшись мимо места старта метров на двадцать. Действовал быстро: вытянул лодку на песок, всё разобрал, уложил настил на место и, главное, наконец-то оделся. В те времена мы, мальчишки, больше всего боялись не шторма, а того, что влетит от родителей, поэтому лишние улики я скрыл.
На берегу было оживлённо. На том месте, с которого я отплывал, собралась толпа – все напряжённо всматривались в морскую даль. Я незаметно подошёл сзади и смешался с людьми. Прямо передо мной стояла мама. Я встал рядом и какое-то время вместе со всеми внимательно смотрел в сторону горизонта, но потом не выдержал и спросил:
–А что вы там ищете? Мама вздрогнула, резко обернулась и сказала:
–Вот он! Нашёлся.
Она тут же махнула всем остальным: «Всё в порядке!» – и потянула меня за руку ужинать. Опасаясь нагоняя, я рассказал о своём плавании лишь в общих чертах. И только спустя годы я решился рассказать всю историю целиком. И хотя детали моей «одиссеи» были скрыты, но азарт и вера в то, что выход можно найти из любой ситуации, остались со мной навсегда.
Александр Домбровский