Религия после коммунизма

Любой тоталитарный режим – это всегда школа тотального лицемерия, тем более ужасающая тем, что неизбежно ломает людей под себя. Нельзя немного продать душу – когда человек начинает играть по тоталитарным правилам, он уже впускает в себя гнойные метастазы двоемыслия, напоминающие о себе долгие годы.

Конечно, не нам судить наших несчастных предков, никому из нас пока, к счастью, не знаком ужас почти абсолютной власти государства над собой. Но каждый из нас должен спросить себя – а не слишком ли глубоко в нашем обществе засела тяга к самообману? Увы, очень многие из нас и по сей день несут на себе клеймо советского человека: верят в одно, говорят второе, а делают третье.

Несомненно, что свое отражение эта черта национального характера находит и в религиозной сфере. Как твердо в сознании русских закреплена подспудная мысль о том, что религия – это про «обман дураков», последнее прибежище экзальтированных фанатиков и блаженных дурачков, ведомых хитрыми и жадными попами.

Этот образ, словно сошедший со страниц сталинской агитки, закрепляется тоннами контента, который либо произвели еще в советское время, либо создали после по советским клише. Литературные произведения, представляющие христианское духовенство темными и отсталыми варварами, школьные учебники, крайне предвзято рассказывающие о средневековом католичестве, университетские преподаватели, сами не проверяющие первоисточники той неправды о Церкви, которую они распространяют.

Показательно, например, то, как в хрестоматии «Практикум по истории Средних веков» Н.П. Мананчиковой и Т.В. Мосолкиной были приведены искаженные цитаты святого Игнатия Лойолы, выставляющие орден иезуитов в весьма дурном свете. Как выяснилось в ходе поиска источников, взяты они были из какой-то сомнительной книги XIX века, а не из средневековых первоисточников (которые, кстати, даже частично переведены на русский).

Или другой пример. Государственный музей истории религии в Санкт-Петербурге. В 1930-е годы экспозиция, посвященная истории западного христианства, начала там свое существование с панорамы, где три монаха-доминиканца пытают какого-то мужчину¹. Нужно ли говорить, какой образ Церкви складывался у посещавших эту выставку пролетариев?

В сущности никто из обычных русских людей, за редким исключением, не противостоит христианской Церкви осознанно. Просто их и их родителей, и родителей их родителей воспитывали в среде, где найти хоть что-то позитивное о религии было довольно трудно. Не облегчает положения и то, что дискурс либеральных «просвещенцев» здесь до боли похож на речевки коммунистов. Впрочем, именно разного рода «просвещенцы» времен Вольтера и сформировали многие из тех нелепых мифов, которыми русских людей под видом образования кормят и по сей день.

Свою лепту в негативный образ христианства вносят и проблемы современной РПЦ, начиная с качества подготовки клира (особенно, пришедшего в 90-е годы, когда нужда в священниках резко возросла) и заканчивая слишком откровенным политическим сервилизмом многих ее представителей. Все это в нынешнем его виде тоже берет начало из френча Сталина, как некогда русская литература – из шинели Гоголя.

Но как нам выбраться из этого тупика? Как излечиться от осложнений после красной болезни? Это хороший вопрос, на который трудно дать простой ответ. На протяжении почти ста лет Россию мучали и ломали через колено, и путь назад, к здоровому обществу и здоровой вере, не обещает быть легким. На нем подстерегает множество опасностей: от благочестивого фанатизма до желчного цинизма, когда печальные реалии постсоветского православия человек начинает экстраполировать на историю христианства в целом. Ярким примером первого являются трагикомичные «казаки РПЦ», размахивающие нагайками по поводу и без, а повадки второго, увы, часто проявляет любимый многими дьякон Кураев.

Самое главное на этом пути – быть честным с самим собой. Всегда спрашивать себя «Откуда я узнал что-то о вере? Почему я поступаю так, а не иначе? Заслуживают ли доверия мои источники знаний о Церкви и о мире?» Только так, рано или поздно, можно докопаться до истины или, по крайней мере, попытаться это сделать.

Впрочем, я не уверен, что проблему советского наследия в России мы сможем преодолеть при жизни этого или следующего поколения. Слишком глубоко въелась в нас пыль, поднятая из-под большевистских сапог, много лет втаптывавших в грязь все живое и честное в нашей стране. Но то, что невозможно человекам, всегда возможно Богу.

А потому – будем почаще просить Его указать нам путь к истине.