19 (6) августа Православная Церковь отмечает праздник Преображения Господня.
Преображение. Яблочный Спас. Многие люди, даже далёкие от церковной жизни, в конце лета вдруг вспоминают об этом празднике. Интеллигентам приходят на ум строки Пастернака:
…Шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
А кто-то вспоминает ветхую деревенскую старушку, которая грозила сухим пальцем: не ешь, дитя, плодов до Преображенского дня, не то не дадут попробовать на том свете райских яблочек. От этого до слёз становилось обидно: неужели Создатель спросит с малыша за такие мелочи…
Что за праздник Яблочный Спас? И так ли уж важны яблоки. Яблоки конечно «причём», но для того, чтобы прояснить смысл любого события из земной жизни Иисуса Христа нужно сначала обратиться к первоисточнику – к Евангелию.
Преображение Господне описано в трёх из четырёх Евангелий: в 17-ой главе – от Матфея, в 9-ой главе – от Марка, и 9-ой главе – от Луки. Матфей сразу рассказывает о событии, а Марк и Лука начинают со слов Спасителя, сказанных апостолам: …Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.
Что значит в силе? Не только в слове. Отблеск Царства Божьего можно будет увидеть так, что не останется никаких сомнений.
После слов сих, по прошествии шести дней – то есть можно предполагать, что в день субботний, Христос отправился на гору помолиться, взяв с собой лишь троих учеников – самого старшего Петра, самого младшего Иоанна (который потом напишет Апокалипсис) и брата его Иакова.
Что за гора, в Писании прямо не сказано. Но предания отождествляют эту гору с горой Фавор. Эта гора упоминалась в Ветхом Завете и раньше, на ней, например, в битве с мадианитянами пали старшие братья чудесного юноши Гедеона.
Израиль и Палестина на карте – вытянутая полоса между морем и рекой Иордан. На самом севере её находится Галилея, область в которой прошло детство Христа. В центре – священная столица Иерусалим. В ветхозаветные времена Храм, где поклонялись Богу, был только один, Иерусалимский. Некоторые роды израильтян пробовали поклоняться в других местах – они считались еретиками-самарянами. Идти пешком из Галилеи в Иерусалим – несколько дней, как раз мимо того самого колодца, у которого Христос открыл самарянке тайну: Настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине (Ин. 4, 23).
Итак, Христос с апостолами вышли из дома в Галилее, чтобы помолиться, и направились привычной дорогой… Но не пошли в Иерусалим, а поднялись на ближайшую гору Фавор. Гора эта не крутая, альпинистская подготовка не требуется, но идти до вершины долго. Скорее всего Христос и ученики находились в пути целый день, добравшись лишь к вечеру (в наше время на то место – в Кфор Табор проще доехать на маршрутке).
Зато там было тихо! Не было даже случайных прохожих, не то что торговцев голубями и менял, превративших Божий Храм в вертеп разбойников.
Христос стал молиться. Сгущались сумерки, и ученики задремали. Вдруг они проснулись от удивительного сияния. Что это было, вероятно не описать словами, но как же выразить ещё: ученики сказали, что Тело и одежда Христа сделались белыми как снег, как ни один белильщик на земле не сможет выбелить (Мк. 9, 3).
Надо пояснить, что снега израильтяне практически не видели. Это у нас в Рождество земля укрывается пушистыми сугробами. Для избранного народа тех времён снег – что-то удивительное и недоступное, что можно увидеть лишь высоко в горах.
Иисус был не один, с ним беседовали пророки Илия и Моисей. Да, они должны были прийти, став предтечами Христа, согласно ветхозаветным пророчествам. И вот они здесь!
Апостолы растерялись. Пётр, как старший, попытался проявить гостеприимство, сказав: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи [то есть хижины]: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии.
Вдруг приблизилось облако, осиявшее их, и ученики услышали голос Божий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный; Его слушайте.
Евангелие от Матфея рассказывает дальше так, как обычно изображается на иконах: И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса.
У двух других евангелистов сказано так: Явилось облако… и, внезапно посмотрев вокруг, никого более с собою не видели, кроме одного Иисуса. То есть все произошло будто мгновенно.
Когда же ученики спускались с горы, Христос строго наказал им никому не говорить об увиденном до той поры, пока Он не воскреснет из мертвых. И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых? (Мк 9, 10).
Подходя к селению, ученики переспросили Христа: Как же книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде?.. Может быть это были не Пётр, Иаков и Иоанн, только что видевшие Илию, а другие апостолы, вышедшие навстречу. Христос ответил им, намекая на Иоанна Предтечу, казнённого Иродом: Говорю вам, что и Илия пришел, и поступили с ним, как хотели (Мк. 9, 13).
Почему же пророков дано было увидеть не всему человечеству, а лишь троим избранным? Бог ждёт от людей веры. И потом, что значит явиться всем людям сразу? Всей планете? Всем жителям Израиля? Нашлись бы фарисеи, которые скептически объявили всё обманом.
Сердца их были не готовы к тому, чтобы увидеть чудо. Но о чуде воскресения Христа, о чуде Пятидесятницы узнали все израильтяне, только увы, не все поверили…
Теперь о том, как понимается праздник сегодня. Главное что увидели ученики – свет, преображающий материю – и тело, и ткань. Без сомнения, свет Божественный. Тут у античных философов того времени возникало противоречие: Бог есть Дух, материя лишь «расходный материал», да ещё поражённый грехом, «тело есть темница души» и тому подобное, что потом любили сочинять гностики.
Но оказывается, что материальное может соединяться с Божественным. И в Царстве Божием, после Страшного Суда, явятся не просто души, но люди, воскресшие в собственных телах. Конечно тела эти будут новыми, преобразятся. Об этом говорил апостол Павел в первом послании к Коринфянам: Не все мы умрём, но все изменимся (1Кор. 15, 51).
Мы знаем и что, когда Христос воскрес, Его Тело обладало необычными свойствами: например, Он проходил сквозь запертые двери. Но стоило апостолу Фоме усомниться, как Христос призвал его ощупать собственными руками следы от ран. И ел Христос наравне со всеми, а призраки не едят. После же Вознесения и Пятидесятницы мы все, люди Церкви, считаем себя Телом Христовым. И значит, соединяясь со Святыми Дарами, преображаются наши собственные тела и кровь…
Эту тайну нельзя объяснить земным умом, с помощью законов естественных наук. Но такова вера наша, «блаженны не видевшие и уверовавшие». Завеса над этой тайной была приоткрыта для избранных представителей рода человеческого как раз на горе Фавор.
В память об этом Церковь в этот день освящает яблоки. На самом деле не обязательно яблоки, любые плоды, жители юга несут в этот день в храм виноград и арбузы. Просто принято, чтобы это был новый урожай, выращенный своими руками, или хотя бы руками близких, а яблоки для России – самый подходящий плод.
Важно, что освящается именно плод. Яблоко рано или поздно съедают люди, звери или птицы, хуже если, когда оно состарится, сточат черви и микроорганизмы. И только семечки падают в землю, чтобы когда-нибудь в будущем выросло дерево и принесло другие яблоки. Будут ли они такими же… или уже святыми? И снова нет точного ответа на этот вопрос. В конце концов освящение существует для нас, для нашего наставления. Главное в праздник Преображения – наша молитва, и вовсе не о яблоках, которые сгниют и исчезнут, а о нас, о том, чтобы мы воскресли…
Отсюда и трогательная народная традиция – не вкушать яблок до Преображения. Никакого греха в этом нет, и не нужно одёргивать детей. Хотя… Может быть стоит рассказать ребёнку сказку о том, что пока яблоко зелено, оно ещё дитя, ему предстоит прожить свою особую жизнь. А сорвав плод до срока, мы лишаем его главного смысла – подарить нам радость и сладость. Ибо кто будет есть зелёные яблоки? Разве что дедушке на вино… Кислятина набьёт оскомину, и надкушенная зелень будет брошена на обочине.
Так и человеческая жизнь. «Не все мы умрём, но все изменимся». Однажды человек умирает – засыпает, как сказано о Богородице в празднике Успения. Но ждёт его не просто пробуждение, а воскресение. И неважно что оставалось на земле от прежнего тела – череп или горсть пепла, воскресшее тело будет знать, что «я это я», и в то же время будет неразрывно и навечно соединено с Богом.
Снова вернёмся к Преображенскому стихотворению Бориса Пастернака. Он ведь там описывает собственные похороны. На самом деле окажется совсем не так, хоронить поэта будут в начале лета, но и по сей день посетители дома Пастернака гостят в его «смертной комнате», и слушают, когда приходит август, барабанящий по крыше веранды и глухие удары падающих яблок…
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство.
Что такое творчество человека? Это «земное чудотворство». Человек из ничего, из пустого места на белом листе бумаги создаёт поэтические строки, выводит ноты мелодии, наносит неожиданные краски. Но картина, стихи или музыка – это ведь совсем не чудо? Вот если бы хлеба на пять тысяч человек появилось, а лучше деньги, и все болезни у всех прошли!
Не чудо, говорите? Может быть. Но не напоминает ли это нам разницу между освящённым яблоком и телом воскресшего из мёртвых? Может быть там в Царстве Божием, наши «рукописи не сгорят», точнее сгорит в них только мрачное, греховное, а остальное засияет священным светом?
Остап Давыдов