В последние месяцы для портала “Христианская Россия” стал традиционным жанр интервью. Мы говорили о христианском миссионерстве, экуменизме, медиаслужении исторических церквей, а также о взаимоотношениях между различными конфессиями.
Сегодня в нашей редакции встретились православный публицист Юрий Эльберт и учредитель портала “Христианская Россия”, католик византийского обряда Кирилл Белоусов. Этим интервью мы открываем новый цикл материалов о последней волне российской эмиграции. В конце сентября 2022 года Кирилл покинул Санкт-Петербург вместе со своей семьей. Мы поговорили о причинах того, что для эмиграции он выбрал именно Беларусь, оставив за пределами нашей беседы то, о чем, к сожалению, мы пока не можем говорить открыто по понятным всем нашим читателям причинам. Конечно же, в этом и последующих интервью мы затронем и реалии жизни российских эмигрантов на новом месте, в странах, которые они выбрали для временного или постоянного проживания.
— Кто-то стремится уехать в США или ЕС, кто-то ищет комфорта в Турции или на Кипре, кто-то, не желая покидать территорию языкового комфорта, останавливается на Армении, Грузии или Казахстане. Почему стоит для релокации предпочесть именно Беларусь?
— Действительно, вышеупомянутые направления для эмиграции или релокации являются популярными, даже среди моего ближнего круга. Один из моих знакомых католиков уехал в США, другой (человек вполне светский) мечтал о русскоязычном анклаве при строящейся АЭС в Турции, но пока не реализовал свое намерение о переезде. В Армении обосновалась семья прихожан из соседнего петербургского храма. Двое знакомых парней уехали в Грузию: один осел в Тбилиси, а другой — в Батуми. Кроме того, семья лучшей подруги уехала в казахстанский Костанай. Надеюсь, что мы еще увидим интервью с ними на страницах нашего издания.
С Вашей подачи я задумывался о Бишкеке и Оше — как о местах для релокации. Действительно, дешевле жилья в аренду (чем в Кыргызстане) в больших городах бывшего СССР не найти. Но все же адаптироваться сможет там не каждый. Конечно, приходили и мысли о соседнем с моим родным Челябинском Казахстане, но пришлось от них отказаться из-за возросших цен на аренду и низких заработных плат. Тем более, соискатели лучших вакансий часто должны знать не только русский, но и казахский язык. Поэтому я решил сохранить за собой привычную удаленную работу в сфере журналистики, и отправиться в Беларусь.
На мой взгляд, это лучший выбор для эмиграции, если ты, конечно, не являешься известным оппозиционным политическим активистом. В Беларуси до сих пор в обществе превалирует русский язык, и знание его требуется при устройстве на практически любую работу. Здесь мне даже немного жаль, что возрождение белорусских языка и культуры, а также национальной Белорусской Греко-Католической Церкви, идет столь медленными темпами — я бы с удовольствием поскорее выучил местную мову. Ведь спустя без малого год пребывания в стране я уже без особых проблем читаю белорусскоязычные книги, смотрю новости, телепередачи и документальные фильмы. Осталось только перестать стесняться слабого знания грамматики, наличия акцента и начать говорить.
Переселенцам из России здесь оказывают самый радушный прием, ведь у нас есть и общая история, и общие социально-политические проблемы, что не может не сближать демократически мыслящих людей, а таковых здесь абсолютное большинство. Важно отметить, что в Беларусь можно въехать по внутреннему российскому паспорту. На законных основаниях ты можешь жить здесь в течение девяноста дней. Затем можно совершить пресловутый визаран, то есть выехать на денек в Россию.
Или же можно сразу же оформить разрешение на временное проживания, срок которого привязан к периоду действия твоего трудового договора или долгосрочного контракта и сроку аренды жилья. Если договор об аренде бессрочный, или ты решил приобрести здесь недвижимость — то можешь рассчитывать на вид на жительства. Если работа удаленная, то можно положить свои накопления на счет в белорусском банке — и устраиваться на другую в Беларуси не потребуется. Можно попробовать и вариант с воссоединением семьи, если супруга или близкие родственники нашли местную работу раньше. И РВП, и ВНЖ дают здесь все гражданские права, кроме голосования на выборах и службы в милиции.
Через семь лет можно получить белорусское гражданство, пройдя собеседование на знание русского языка. Подчеркну, что здесь россияне легко смогут открыть здесь банковский счет и завести карты международных платежных систем, а можно спокойно продолжать пользоваться счетом в российских рублях, привязанным к любой российской карте МИР. Словом, никаких проблем быть не должно — остается только ощущение непрекращающегося счастья от соприкосновения с христианской историей Беларуси и созерцания ее природы.
— Напрашивается вопрос: у Вас есть белорусские корни?
— Белорусские корни были у моей бабушки по отцу. Ее предки жиля в брянском пограничье. К сожалению, в виду того, что это территория России, это не является дополнительным аргументом для ускоренного оформления белорусского гражданства. Ее дед был немцем, который женился на беларуске. Также поступил и ее отец. Конечно, четкого представления о том, кем были ее бабушка и мать у меня нет — но и у моей бабушки был специфический говор. Хотя она уехала из Беларуси в раннем детстве: сначала ее угнали на работу немцы в Силезию, а потом она отправилась в Челябинск, чтобы воссоединиться с семьей. Все же я не чувствую себя в Беларуси чужим, зная об этих фактах истории нашей семьи.
— Переехав из РФ в Беларусь, чувствуете ли вы себя «дома» или «в эмиграции»?
— Если бы все зависело от одного меня, то я бы никогда не покинул Беларусь. Конечно, здесь я себя чувствую как дома — тем более, что я греко-католик. Пока я живу в Барановичах и активно путешествую по стране в поисках постоянного места жительства. Побывал я много где: в Минске, Гродно, Бресте, Витебске и Ивацевичах. Планирую в ближайшие выходные отправиться в Полоцк. Радует, что здесь активная общинная жизнь — был свидетелем приходских мероприятий и посиделок у римо-католиков, а также их участником, но у греко-католиков. Многие ребята рассказывали о своих паломничествах, в которых они регулярно принимают участие. А остановиться на постой на каком-либо приходе для католика здесь в порядке вещей.
Единственное. что напрягает — так это использование польского языка (полное или частичное) во время месс в латинском обряде. Совершенно не понимаю этот язык, хотя когда-то пытался его учить. Кроме того, считаю, что безальтернативные воскресные и праздничные мессы на польском — это неприемлемая практика в стране, где большинство говорит на белорусском и русском языках. Тем не менее, эта проблема постепенно уходит в прошлое, ведь появляется все больше пастырей-беларусов.
Впрочем, на белорусскоязычных богослужениях я чувствую себя комфортно,уровень знания языка уже позволяет все понимать. Римо-католические священники часто проповедуют по-русски, с использованием диалектизмов из белорусского и польского языков — получается приятно и достаточно колоритно. В храмах БГКЦ используется только белорусский язык, но когда ты заказываешь индивидуальную литургию, то можно попросить отслужить ее по-церковнославянски с элементами русского языка. Конечно, и исповедоваться тоже можно по-русски, все местные и иностранные священнослужители его понимают. А на улицах городов и в общественных местах все говорят по-русски или сразу же переходят на него, за редкими исключениями — но понять друг друга носителям русского и белорусского языков не составляет труда.
— Русский католик – всегда “белая ворона”, тем более греко-католик, он постоянно испытывает давление православного большинства. Насколько легче и свободнее католику в Беларуси?
— Конечно же, российская имперская и советская власти стремились уничтожить всякие следы греко-католичества в Беларуси. Это накладывает свой отпечаток на нашу жизньи сегодня, а возрождение церковной жизни в когда-то доминировавшей здесь униатской конфессии пришлось начинать с нуля во время перестройки и после восстановления независимости страны. Если имперские власти относились к польскому элементу и римо-католикам с определенной терпимостью, то советские власти резко начали сокращать католическое присутствие в стране. Теперь здесь доминирует православная культура и вера, но все конфессии живут в мире и согласии.
Отрадно, что большую часть знаковых памятников католической церковной архитектуры советским богоборцам уничтожить не удалось. Поэтому здесь нельзя почувствовать себя “белой вороной”. Тебя везде окружает наследие Великого Княжества Литовского и Польши. Старинные церкви и костелы сохранились не только в крупных и средних городах, но и в деревнях. Католиков становится с каждым годом все больше, в том числе в среде национальной интеллигенции. Особенно заметно их присутствие в западной части страны — например, в Гродно. По воскресеньям во всех городских храмах совершаются мессы — а во многих их служат практически целый день, на белорусском и польском языках. Сегодня у католиков есть определенные проблемы, для них не установлен режим благоприятствования — как для общин Белорусской Православной Церкви. Тем не менее, никто не отнимет у нас нашей веры.
— Для Беларуси католичество связано с «польско-литовским» периодом истории, это не отрицается и в школьных учебниках. Насколько этот мотив важен для современного белорусского самосознания? Что осталось в современной РБ от древнего ВКЛ?
— Многие римо-католики ощущают себя носителями польской традиции, вне зависимости от того, насколько сильны их польские корни. Действительно, ведь многие беларусы, в особенности из смешанных семей, ассимилировались во время пребывания белорусских земель в составе Польши. Но многие подключились к развитию белорусской традиции в латинском обряде, и у них есть определенные успехи на этой ниве.
Поскольку я живу в западной части страны, то я стал свидетелем возрождения “литвинской” духовной традиции. Примечательно, что белорусские греко-католики использовали в богослужебном обиходе исключительно церковнославянский язык, несмотря на желание польских властей максимально их обособить от православной традиции и постоянные попытки латинизации. Официальный перевод литургических текстов БГКЦ на белорусский язык был утвержден Ватиканом лишь в 1994 году, хотя и начал использоваться в некоторых общинах намного раньше. Его создателем был выдающийся униатский священник Александр Надсон (1926-2015), являвшийся апостольским визитатором для белорусских греко-католиков эмиграции. Кроме того, батюшка известен в качестве компетентного исследователя белорусской светской и духовной литературы XVI—XVII веков. Сегодня мы все являемся его духовными наследниками и учениками. А мне уже неоднократно выпадала честь читать на литургиях тропари и кондаки, которые он перевел с церковнославянского на белорусский язык. Думаю, что нет ничего страшного в том, что история белорусскоязычного униатского богослужения творилась совсем недавно по историческим меркам, ведь это уже живая и устоявшаяся традиция.
— В Беларуси наверняка есть национальные меньшинства, анклавы. Создаются ли для них – литовские, немецкие, украинские, польские – школы? Какую роль играет в их поддержке государство? А Римо-Католическая церковь?
— Крупнейшим национальным меньшинством в Беларуси по данным переписи населения 2019 года являются русские — их в республике 7,5%. Насколько я знаю, проблем с образованием на русском никаких нет. Белорусский язык в школах изучается повсеместно, но в большинстве школ преподавание всех или почти всех остальных предметов ведется на русском языке — исключение составляют популярные элитные гимназии. В университетах на белорусском учатся, как правило, только филологи или слушатели негосударственных учебных заведений — в том числе и в онлайн-формате.
Здесь 3% польского населения, но преподавание на польском языке доступно только в трех минских гимназиях — сведений о других учебных заведениях в Сети я не нашел. Интересно. что в Гродно поляков целых 24%, но они вынуждены изучать родной язык исключительно в домашних условиях. Также знаю, что в 2022 году в Беларуси приостановили обучение на литовском языке — такая возможность у школьников была в двух приграничных учебных заведениях. На родном языке там теперь будут преподавать только собственно литовский язык и литературу.
Раньше в 5-9 классах в некоторых школах преподавали украинский язык, но на факультативной основе. К слову, в советское время белорусскому языку часто обучали, используя параллельные тексты на украинском и русском языках. У меня дома даже есть один такой учебник. А о немецких школах в Беларуси я ничего не знаю.
— Недавно в историческом сборнике я прочёл статью о том, как жители еврейских сёл просили обучать их детей в школах либо на идиш – родном языке, либо на русском – с которым можно устроиться на работу, а белорусская мова им ни к чему. Изменилось ли положение с тех пор? Что важнее для белоруса: знать английский/второй европейский или родной белорусский? Помогает ли знание белорусского, скажем, продавцу в магазине? Насколько важно для белорусских христиан (разных конфессий) служение на современном белорусском языке?
— Выходцы из интеллигентской среды и представители молодого поколения часто стремятся выучить белорусский язык в качестве дани уважения своим предкам и родственникам, которые говорят преимущественно на мове. Однако, в чатах в Интернете я часто сталкивался с непониманием необходимости изучения родного языка и пренебрежительным отношением к нему со стороны молодых беларусов. Этот тренд был задан еще в Советском Союзе, когда для русификации страны привлекались кадры из России и восточной части Беларуси. Конечно, это прискорбно.
Большой популярностью пользуется польский язык, английский — и в значительно меньшей мере — немецкий. Русский язык для большинства беларусов остается языком повседневного общения. Неудивительно, что они стремятся знать его в совершенстве — тем более, что большая часть телепередач, материалов в СМИ, фильмов и контента видеоблогеров выходит именно на русском языке, чтобы охватить максимальную аудиторию. Соответственно, какому-нибудь продавцу в магазине знание мовы слабо помогает, а при незнании русского его просто не возьмут на работу, несмотря на то, что тем самым пойдут на прямое нарушение законодательства.
Однако, некоторые беларусы идут на социальный протест, говоря исключительно на белорусском. Я с этим сталкивался — правда, таких людей достаточно мало. Но можно их встретить, например, на кассе в Гродненском замке. Освоить родной язык молодежи помогает этноконфессиональная среда местных униатских приходов — и это прекрасно. А вот православную службу на белорусском можно встретить очень редко — например, в Минске. Насколько я понимаю, у этого богослужебного перевода нет официального статуса, а чем он отличается от нашего — я не знаю. В многонациональных протестантских общинах здесь принято служить по-русски, а на мове богослужения совершает всего лишь одна минская община.
— Беларусь – это Европа или младший брат России? Лявон Вольский в песне «Менск и Минск» когда-то показывал, как две параллельные реальности существуют в одном городе. Такова ли столица? А как в глубинке? Есть ли культурная разница между западной и восточной Беларусью?
— К сожалению, в Беларуси еще до конца не изжито советское наследие в его негативных аспектах. Об уничтожении национальной культуры и языка мы уже говорили выше. То же самое я могу сказать о бюрократизации общественной жизни и о зарегулированности экономики со стороны государства. О советских штампах в преподавании истории, о чрезмерных акцентах на советскую и российскую культуру в образовании и в повседневной жизни.
О жизни в столице я могу судить только понаслышке, поскольку бывал там проездом всего четыре раза. Тем не менее, и мои знакомые, и я сам можем свидетельствовать, что определенные черты европейской культуры и лайфстайла присутствуют в любом областном центре Беларуси. Это проявляется и в настоящей многоконфессиональности страны и культуре взаимной терпимости между представителями различных религий, конфессий и народов. Есть подобные черты в заведениях общественного питания: кофейнях, кафе, ресторанах. И на гастрономических фестивалях. Сервис может быть вполне европейским, как и культура отношения к клиенту.
Столь же позитивно я могу описать католические общины, в большинстве из которых нет и следа клерикализма, присущего российским церковным реалиям. Про жизнь в глубинке я опять же ничего не знаю — некоторое время я жил только в райцетре, Ивацевичах Брестской области. Конечно, там есть место советскому наследию: райпотребкооперативам, паршивым столовкам. Но есть и прекрасные кафе с улыбчивым персоналом, есть и самые современные супермаркеты с вполне нормальным ассортиментом, который был еще разнообразнее до введения санкций.
Касательно разделения востока и запада страны — о нем говорят не только приезжие, но и местные. В том же Витебске вся историческая среда была уничтожена войной, и поэтому город остается во многом советским, несмотря на восстановление архитектурных доминант. Есть над чем поработать. Ну и само собой, на востоке больше говорят по-русски, если это не провинция — там могут говорить и на диалекте, и на мешанке (суржике).
— И провокационный вопрос. Может ли БПЦ МП повторить судьбу УПЦ МП?
— Думаю, что без воли церковной иерархии больших перспектив у автокефалии БПЦ нет. Запрос на собственную, самобытную белорусскую традицию чрезвычайно низкий. И он во многом носит политический характер. Зайдешь в иной православный храм Беларуси — а там можно не найти ни одной иконы белорусского святого. А на самых видных местах висят иконы Державной Богоматери и благоверного князя Александра Невского. Распространен и культ Матроны Московской. У большинства духовенства нет четко выраженных взглядов, а в публичном поле доминируют пророссийские настроения. Священники национальных взглядов или склонные к печалованию о своем народе из этой среды так или иначе выдавливаются. Среди высокопоставленных пастырей этой категории выделялся лишь епископ Артемий (Кищенко), служивший на гродненской кафедре и умерший в 2021 году, когда его вынудили уйти на покой.
Беседовал Юрий Эльберт