Вырос я далеко не в богатой и полной семье. Я до сих пор благодарен своей матери, которая, подобно матери блаженного Августина, святой Монике, молилась о моем благе, и теперь молится о нем на Небе. Именно она впервые привела меня в храм, поспособствовала моему крещению и духовному развитию.
Несмотря на то что она рано ушла (мне тогда было одиннадцать лет), меня вдохновляли слова ныне покойной матери моего православного духовного отца: «Твоя мама радуется тому, где ты сейчас». А «сейчас», то есть на тот момент, я был пономарем и большую часть своего времени проводил в храме, посвящая его богослужению и молитве.
Не сказать, что моя жизнь тогда и сейчас есть житие. Но, несмотря на все перипетии судьбы, я продолжал и продолжаю искать Бога. Поэтому, собственно, я здесь, в Католической Церкви. Но об этом дальше.
Дальше началась моя сознательная церковная жизнь, точнее, я бы назвал ее полусознательной. Многое мне было еще неведомо, многие вещи я совершал и мыслил искренне, но во мне не было еще надежного основания, какого-то стержня. В нашей духовной жизни, особенно у тех, кто в Церкви с детства, многое совершается автоматически или принимается на веру, мы делаем это потому, что наши родители или старшие так делали. Есть и более пагубное широкое явление – так называемая «вера предков». До определенного момента это было нормально, но когда у меня начали спадать розовые очки, когда я начал сталкиваться с реальностью, было два варианта развития событий: закрыться, то есть построить свой вымышленный мир внутри реальности, и продолжать долбить одно: «я православный, я спасусь, несмь якоже иные человецы». Но моя душа пришла к другому…
Второй вариант заключался в том, чтобы снести весь свой прежний шаткий фундамент, отправиться в свободное плавание и в этом океане увидеть и встретить Бога. Мне кажется, я Его встретил.
Собственно, мой период обучения в православной духовной семинарии и есть этот постепенный переход, взросление, становление как личности. Я постоянно благодарю своих семинарских наставников, которые не заставляли зубрить, а напротив – способствовали развитию мышления. Христианин может и должен мыслить. В нашем мире есть много лжи и обмана, и долг священника в данном случае – сеять семена истины в каждом из нас.
Период моего обучения в семинарии – тема отдельной статьи, возможно даже не столь публичной. Поэтому следующее, о чем я хочу рассказать – это то, почему я без пары месяцев католик.
Заканчивая православную семинарию, я от поиска свободы внутри Православной Церкви перешел к полному отрицанию всего и к стремлению к свободе и от Церкви, и от религии. Следующие три года я занимался поисками, изучением философии, истории и науки. Наверное, пока это лучший период в моей жизни, когда моя жизнь была сравнима со свободным полетом. И именно в этом полете, полностью свободно, я пришел ко Христу. Всё началось с того, что я рассуждал: мне трудно поверить в Христа в прошлом, но я верю в Него в будущем. Да, людям нужен Христос, людям нужно христианство. Все те книги, которые прочитывал с агностическим удовольствием, теперь я читал в христианском духе. И это было максимально естественно! Читая и слушая атеистов, я в чем-то соглашаюсь с ними, но в какой-то момент могу теперь сказать: «А здесь Христос, здесь место для Бога, как вы этого раньше не замечали?!» И некоторые авторы даже заочно пишут, что это так.
Так вот Того Христа, Которого я встретил среди бурлящей земной жизни, я и нащупал в католичестве.
Католичество живо. Оно, с одной стороны, божественно, но с другой – равно человечно. Здесь не человек для обряда, а обряд для человека. Тут перед тем, как креститься, причаститься, обратиться к Богу – думают. Тут рефлексируют. Здесь каждый найдет свой уголок, даже обряд. У меня так же, как и в бытность в Русской Православной Церкви – византийский.
Святые тут, священники, братья и сестры-монахини – такие же люди, но осененные незримой благодатью Бога. Возможно, а точнее, точно, она сейчас касается и вас.
Если говорить об отличиях Католической Церкви от Православных Церквей, так это видимое отсутствие единства у вторых. Католическая Церковь не просто стремится к экуменизму, она им живет, всей душой желая единства абсолютно со всеми христианами. Как заботливая мать, пытающаяся собрать под свой кров всех своих детей. Напротив, Единой Православной Церкви не существует, мы можем лишь обнаружить отдельные Поместные Церкви, большинство из которых пытается перетягивать одеяло на свою сторону. Нынешние расколы тому подтверждение.
Пару слов я могу сказать и о Русской Православной Церкви. Испытывая большую любовь и глубокое уважение к русской христианской традиции, частью которой я являюсь и буду являться, будучи уже католиком, я с грустью наблюдаю как люди относятся к этому наследию. Православие прекрасно, но оно путь, а не самоцель. Мне кажется, именно этого не понимают те, кто возглавляет православный мейнстрим в нашей стране.
Как есть латинский путь, путь римо-католичества, его избирают те, кто вырос в данной культуре или находит себя в нем; так есть и византийский путь – греко-католический или православный. «Два легких Европы», как, помните, говорил Папа Иоанн-Павел II? Мне кажется, когда мы это наконец-то уясним, тогда мы по-другому будем относиться друг к другу, а там и недалеко до единства.
Стоит сказать пару слов и о том, кто привлек меня в Католическую Церковь – это Папа Франциск. Обретя Христа, я случайным образом наткнулся на слова Папы о Нем и в этих словах начал находить то, что отзывалось в моей душе. Потом уже я решил вживую «пощупать» католиков, какие они. К слову, в Русской Православной Церкви и в семинарии для меня создавали негативный образ католичества.
Да, все мы люди, и Папа Римский тоже. Можно долго критиковать Папу Франциска и современную Католическую Церковь, но что меня успокаивает – это то, что она живая. Чтобы ни происходило сейчас, Церковь это переосмыслит, извинится за ошибку, исправится и изменится. В такие моменты понимаешь, что здесь есть Бог, Который не строит из Своего народа шеренги солдат, а незаметно присутствует и творит среди нас.
Думаю, разбирать конкретные плюсы и минусы – это тоже тема отдельной статьи, поэтому перейдем к последнему.
Почему византийский обряд? Потому что я знаю о нем практически все, вырос в нем, жил им долгое время, а еще потому, что это родная для российских христиан традиция. В своем выборе я руководствовался тремя критериями: личная уверенность в своем призвании именно в нем, пастырская необходимость и экуменическая перспектива. Кроме всего этого, русско-византийская традиция очень богата и высокоэстетична, что мне бы хотелось показать также и для католиков латинского обряда.
Самое последнее что я скажу – это то, что у меня до сих пор есть желание стать священником и служить таким образом Богу. Это мой путь, который наметился с детства. Решив не становиться православным священником, я все-таки хочу стать священником греко-католическим.
Прошу об этом молитв у вас дорогие читатели и благодарю, что вы нашли время прочитать мою статью до конца. Храни вас Бог! Христос посреди нас!
Игорь Кариман