Благодарю отца Феогноста за ответ!
В целом я с ним согласен. Быстро пробегу по трем пунктам.
- 1 Кор. 14, 20: Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетние.
А что же не зло как Иудино дело? Так что остаюсь при своем.
- Упоминание Латыниной и Булгакова как «искателей исторического Иисуса» было ироничным, имелись ввиду неверующие дилетанты. «И с теми, кто ищет «исторического Иисуса» в книгах Латыниной… в Иешуа Булгакова, начинать разговор, постепенно подводя их к теофании, боговоплощению Христа».
Конечно, серьезные работы и по текстологии библейской, и по археологии существуют, и к ним я отношусь с уважением.
- Мне не нравится слово «осколок», тем более уменьшительная форма «осколочек», что-то острое, колючее, непригодное. Конечно, если пользоваться более абстрактными part et toto, посторонних ассоциаций не возникнет.
Вспомнился сюжет из книги Грэма Грина «Монсеньор Кихот». Там католический священник, изрядно выпив, объяснял другому пьяному герою догмат о Троице на трёх бутылках вина. Пикник продолжался, и одна бутылка была отпита. Но ведь вино одно, и это особое вино! И потом монсеньор Кихот, странствуя, всё мучился сомнениями, не скощунствовал ли он, находя аргументы то за, то против. Хотя его застольный собеседник Санчо протрезвел и об этом забыл.
О совершенстве Христа. Мы по-разному понимаем слово «совершенство». Христос совершен в том смысле, что не имел греха. Не в этом ли вершина совершенства, если грех – это не столько вина, сколько именно «несовершенство»? В этом смысле Христос — Человек совершенный.
Можно ставить всяческие нелепые вопросы, для верующего разума впрочем не уместные.
Знал ли Иисус из Назарета теорему Лагранжа? А компьютерные технологии? Почему Он заранее не опроверг детально учения Будды или Магомета? А как же если Он – Бог, Он должен всё знать в истории человечества.
Апостолы заговорили иностранными языками, получив дар Духа Святого. А Христос един со Святой Троицей как второе лицо Её.
Вопросы простительны – потому что наивны, а так они ведут к монофизитству. И отец Феогност верно указывает на две природы. Восприняв человеческую природу, Господь испытывал и голод, и гнев, и боль, и сквозь закрытые двери Он стал проходить только после воскресения. Младенцем Он наверняка как и все учился говорить (не отвечал же Он словами Симеону и Анне в момент Сретения), привыкал ко взрослой пище, быть может помогал Иосифу в ремесле.
И теорема Лагранжа Ему в тот момент, для проповеди, для спасения Человечества, даже для рыбной ловли была не нужна.
Лагранжа я помянул не напрасно. Есть легенда, которой гордятся французы: Наполеон пришёл к Лагранжу, и тот показал ему модель мироздания. «Где же здесь Бог?» – удивился Наполеон. «О, император, я не нуждался в этой гипотезе», – ответил Лагранж.
А Иисус в дни земного бытия, можно предположить, не нуждался в теореме Лагранжа.
И вот тут возникает интересный вопрос: а как же наши земные знания, земная культура? Останутся ли они с нами в Небесном Иерусалиме, где человек не будет нуждаться ни в чём, ибо Бог будет «всяческая во всем»? Что станет с законами механики? А с математическими теоремами, которые можно громоздить одну на другую бесконечно, удовлетворяя только любопытство учёных? А стихи Пушкина? А диалоги Платона (с упоминанием языческих богов и извращений)? Если «обнулить» всё, как сор, как тлен, то сохранится ли в нас наше «я»?
Важно уповать на любовь Божию, которая простирается на каждого из нас. Всё будет хорошо: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор 2,9). А в Небесном Иерусалиме точно не будет места греху, прочее – не важно.
Юрий Эльберт