Как Папа Франциск повлиял на духовный ландшафт мира и России? Сегодня мы беседуем о его личности, наследии и, не побоимся этого слова — эпохе Папы Франциска. На вопросы православного публициста Юрия Эльберта отвечает учредитель портала «Христианская Россия» Кирилл Белоусов.
В ходе беседы раскрывается, как пастырский подход Папы к служению, так и его теологические акценты на милосердие и межконфессиональный диалог ради обретения утраченного христианского единства. Это и многое другое формирует уникальное наследие Папы Франциска.
От межконфессиональных инициатив до внимания к социально-политическим проблемам — Франциск стремился объединить верующих, сохраняя католическое предание, и пользуясь для этого всеми возможными средствами, в том числе и интернет-миссией.
Почему наследие Папы Франциска важно для каждого христианина? Его учение о смирении, прощении и заботе вдохновляет миллионы. В нашей беседе вы найдете ответы на то, как идеи Папы Франциска могут повлиять на духовное возрождение.
— Каким был папа Франциск лично для Вас? Для вашей общины русских католиков византийского обряда? Как воспринимали его католики мира?
— Папа Франциск стал для меня первым Папой, в намерениях которого и за которого я молился, придя в Католическую Церковь. Конечно, я интересовался западной духовностью и до этого. Еще в детстве меня поразила любовь католиков к Папе Иоанну Павлу II, за прощанием с которым я наблюдал по телевидению. Став позднее православным, я по верхам знакомился со служением и взглядами Папы Бенедикта XVI, но полемический задор в общении со знакомыми католиками, которые тоже увлекались богословием, не дал мне оценить масштаб его личности при жизни. Поэтому первым Святейшим Отцом, с трудами которого я знаком не понаслышке, стал для меня именно Папа Франциск — как наследник Второго Ватиканского Собора, благодаря изучению наследия которого я и стал католиком.
Папа Франциск поразил меня своей пастырской чуткостью и доступностью изложения своих мыслей, даже если они касались сложных богословских вопросов. Первой его работой, с которой я познакомился, стало апостольское увещевание Amoris Laetitia. Читая страницы этого документа, я постигал христианское учение о браке — не без трудностей и преткновений, поскольку первые мои опыты отношений и попытки построить семью были неудачными. Со временем я понял, что Amoris Laetitia опирается на учение Иоанна Павла II о теологии тела и Бенедикта XVI о любви, но адаптирует их к современным вызовам. Я несколько раз перечитывал этот документ, в попытке оправдать себя и свои грехи, спорил со священниками, искал частные богословские мнения святых отцов с Востока. Но, в конце концов, я принял идеал нерасторжимости христианского брака и прочие аспекты католического учения о нем. Энциклика была написана с заботой о каждом католике, оказавшемся в трудной семейной ситуации, и это помогло мне найти ответы на свои вопросы, а позже — и обрести семейное счастье.
Нравилась мне и открытость Папы к диалогу с православными Константинополем и Москвой. и он приносил свои плоды, пусть и в жизни отдельных людей из числа восточных христиан. Среди них был и я сам, ведь за несколько лет до воссоединения с Католической Церковью я был преданным поклонником Осипова и ценил его антиэкуменические лекции. К счастью, читая книги по сравнительному богословию и церковной истории я убедился в ложности его тезисов и концепций, а также в подмене понятий и манипуляциях в критике католической духовности. Я читал Шмемана, Мейендорфа, Афанасьева, Адельгейма — и постепенно уходил от детской ограниченности восприятия мирового христианства. Но затем я стал мыслить намного консервативнее, и отчасти повелся на критику Папы Франциска от леволиберальных журналистов и от правых националистов (евроскептиков). Мне не нравилась его осторожность в борьбе с модернизмом в Германии и США, где активно расшатывалось католическое учение о Церкви и социальной доктрине, браке и сексуальности, а также общественном благе в контексте проблемы глобального миграционного кризиса. К счастью, после очередной бури очередного церковного или околоцековного скандала я старался разобраться в фактах и заявлениях понтифика и других официальных лиц самостоятельно, изредка обращаясь за помощью к более компетентным единоверцам. Поэтому меня не прельстили ни седевакантизм, ни лефевризм, ни призывы вернуться в РПЦ, ни консервативное лютеранство.
Кстати сказать, Святейший Отец был внимателен к нуждам восточнокатолических церквей, не чурался одевать принятое в этих традициях облачение и предстоять на Божественной Литургии в различных общинах, в бытность латиноамериканским епископом. Насколько мне известно, окружение Папы Франциска было благосклонным и к российским католикам византийского обряда, представляя интересы наших общин на государственном уровне и при дипломатических контактах с РПЦ, чтобы снять напряжение и негативные стереотипы. Жаль, конечно, что состоялась лишь только одна Гаванская встреча Папы Франциска и Патриарха Кирилла, а затем персональные контакты прекратились, а понтифику так и не удалось посетить Россию — хотя он побывал во многих соседних странах: Литве, Латвии, Эстонии, Армении, Польше, Грузии, Азербайджане и Казахстане. Между прочим, и в нашем петербургском приходе знали и любили Папу Франциска — поскольку он посвятил Россию Непорочному Сердцу Девы Марии и чтил написанную в нашем городе Фатимскую икону Божьей Матери. Думаю, что усопший понтифик не оставил равнодушными никого из католиков и интересующихся католической традицией — да и просто христианством.
— Если считать понтификат папы Франциска исторической эпохой — что Католическая Церковь приобрела и потеряла в нее? Какие вызовы стояли? Как Церковь во главе с Папой отвечала на них?
— Католическая Церковь за последнее время укрепила экуменическое направление в своем свидетельстве перед другими конфессиями, а также отказалась от униатизма. Но при этом не стоит забывать, что эта проблема принуждения к воссоединению имела место и с православной стороны, и даже в большей степени — стоит только вспомнить два лжесобора — в Полоцке (1839 года) и во Львове (1946 года), где силой были ликвидированы поместные восточнокатолические церкви белорусского и украинского народов, а часть их духовенства и верных стали православными. Однако в 1980-ых и 1990-ых гг. множество формальных православных в Украине вновь вернулись в УГКЦ. С противоположной же стороны подобное давление на православных было связано с попытками полонизации восточных славян польской шляхтой и короной — и многие униаты затем добровольно (или же ради социального лифта, или под давлением свыше) принимали латинский обряд.
Вы, наверное, спросите: при чем здесь покойный Папа Франциск? Так именно он в 2018 году осудил униатизм — но ни в коем случае не саму идею частных случаев воссоединения отделенных братьев с Востока со Вселенской Церковью. То же самое можно сказать и о многочисленных осуждениях Ватиканом прозелитизма, когда люди без рассуждения и часто по культурныи и политическим мотивам меняют конфессию. Словом, католики приобрели в фигуре понтифика из Аргентины поборника христианского единства, экуменического диалога и молитв об уврачевании Великого Раскола и прочих разделений. К сожалению, падкие на сенсации и на продвижение религиозного безразличия и релятивизма журналисты выдумали из этого выступления Папы осуждение унии.
Для меня также важно, как Папа Франциск поддерживал семейные ценности, стараясь уврачевать разводы, протянуть руку помощи так называемым второбрачным (помочь им победить грех, исследовать свои проблемы перед лицом церковного суда, работа которого, к слову, была оптимизирована и ускорена, но никак не оказать им “медвежью услугу” признания сожительства церковным браком). Кроме того, он противостоял попыткам установления терпимости к однополым “бракам” и введения благословения таких союзов в Церкви, сохраняя пастырскую заботу о людях с нарушениями сексуального поведения и поддерживая на этой ниве врачевания греха других. Стоит отметить, что по этому поводу также прошла очередная кампания по дискредитации Католической Церкви и лично Папы Франциска с обвинениями его чуть ли не в благословении на венчание ЛГБТ-союзов. Для этого журналисты исказили декларацию Fiducia supplicans и замолчали сам факт существования папского письма немецким епископам с критикой их модернизма.
Кроме того, мне импонировала миротворческая роль понтифика, а также культура и содержание его личных обращений к католической молодежи, в том числе и к российской. Также Папа Франциск обращался и к проблемам современности, включая социальную справедливость, общественное благо, миграционные кризисы и реагирование на экологические вызовы и катастрофы. Тем не менее, мне кажется, что в этой токсичной медиасреде Католическая Церковь потеряла способность задавать собственную информационную повестку. как это она делала во времена святого Иоанна Павла II и Папы Бенедикта XVI, пусть на нее и ополчались все те же леволиберальные силы, за позицию по ровно тем же самым вопросам. Все-таки вышеупомянутые понтифики обладали более фундаментальной культурой и системой богословской мысли, а также совершали значительно меньше публичных просчетов в выражении своей позиции и реагировании на ее искажение. Нам нужно будет приложить немало усилий для того, чтобы вернуть себе инициативу в действиях в медиасреде и политике. И для этого вовсе не обязательно принимать леволиберальную и глобалистскую повестку с ее надуманными нарративами глобального потепления, углеродного следа, открытых для всех без исключения границ, мультикультурализма, низкопоклонства перед иноверцами и «жертвами» колонизации, радикального феминизма и девальвации религии как общественного дела. Церковь должна сохранить свое вероучение, социальную доктрину и просто-напросто свое лицо, а не утонуть в «диалоге» с ненавидящими ее сообществами. В принципе, никаких непоправимых ошибок в этой сфере покойный Папа и не совершил, что бы ни говорили алармисты и критиканы.
— Что Вы можете сказать о миротворческой деятельности Папы Франциска?
— Папа Франциск показал себя не только церковным деятелем, но и дипломатом. Превозмогая свои болезни, он посетил российское посольство в первые дни конфликта, попытавшись донести свою позицию, суть которой мы все знаем. Тем не менее, после зимы 2022 года он поправился и посетил Казахстан в сентябре того же года, а затем и ряд других стран — добравшись даже до Монголии. Возникает вопрос, почему он не посетил Россию и Украину? Ведь это могло бы принести сомневающимся и омраченным взаимными жестокостями свидетельство о необходимости прекращения огня, благословение и свет мира, а также вдохновение и силы для того, чтобы не участвовать во зле, невзирая на все возможные последствия. И это единственное недоумение, которое у меня вызвала политика на этом направлении во время последнего понтификата.
Также отмечу, что мне более понятна позиция Трампа по поводу мирного урегулирования в другой горячей точке. Следующий по силе и напряженности вооруженный конфликт идет на Ближнем Востоке. Трамп призывает расселить жителей Газы, из которой экстремисты сделали террористический анклав, где нет иного социального лифта, кроме как пойти в ряды террористов или их обслуги. В то же время Папа Франциск отметился здесь щедрыми пожертвованиями на нужды пострадавших, горячими молитвами об их благополучии и о наступлении мира. Но после последнего нападения на Израиль этого совершенно недостаточно, ведь Господу угодно действовать нашими руками. Переговоров с террористами в этом случае быть не может, поэтому Ближнему Востоку нужен план Трампа. А миру в целом — нужна молитва и христианское свидетельство, созидающее мир, в том числе и через призму наследия Папы Франциска.
— Конклав избирает нового Папу, мы пока не знаем — кого. Чего ждут от будущего понтифика разные силы в Католической Церкви?
— Я не эксперт по церковной политике. Поэтому я мог лишь озвучить чаяния условных либералов и консерваторов. Почему условных? Потому что каждый по-своему расставляет церковных проповедников и спикеров, облеченных саном и простых мирян, знакомых и незнакомых, уважаемых и порицаемых.
Людям либеральных взглядов импонировал Папа Франциск, импонируют и его соратники, и духовные наследники… Действительно, ведь правильно понятый синодальный процесс с вовлечением мирян в обсуждение актуальных вызовов, стоящих перед Католической Церковью — это настоящее сокровище, а ведь его инициировал Папа Франциск. Такие люди ждут продолжения курса на открытую миру Церковь, которая не боится возвышать свой голос по поводу каждого злободневного вопроса и свидетельствовать о непреходящей вероучительной истине — и делать это современным языком и в актуальных современности форматах.
Но в число таких людей «прогрессивных взглядов» затесались и маргиналы, которых не раз обличал и сам покойный понтифик. Сторонники благословения однополых союзов, женского священства и радикальных феминистских речей с церковных кафедр, желающие обесценить все догматическое наследие Церкви ради экуменизма и интеркоммуниона с протестантами и так далее. Их тоже немало, особенно в отдельных странах. Наверное, они хотели бы видеть на Святом Престоле какого-нибудь модерниста — например, из Германии или США.
В стране консерваторов были бы рады возвращению духа понтификата Бенедикта XVI или даже святого Пия X. Такие люди хотят сохранения живой традиции, расширения сферы бытования традиционной латинской Мессы. И это хорошо, и даже просто замечательно. Возможно, что есть и центристы, кто хотел бы, чтобы Церковь поменьше затрагивала в своем диалоге с внешним миром спорные вопросы об экологии и миграции, кто считает, что РКЦ слишком полевела. Но кому значительно больше нравятся внутренние перемены последних десятилетий. Такие люди могут ориентироваться на святого Иоанна Павла II. А кто выражает эти системы взглядов и близкие к ним системы среди кардиналов — я доподлинно не знаю. Тем более, что Россия находится в сторонке от поветрий мировой церковной политики и определения ее повестки. Так было всегда, и не только в последние годы.
— Существуют ли перспективы канонизации Папы Франциска?
— У меня бы такая канонизация не вызвала предубеждений и каких-либо вопросов с сомнительным подтекстом. Хотя в последние годы я не был горячим сторонником Папы Франциска. Когда-то современникам представлялась невозможной и канонизация святого Иоанна Павла II, но сегодня это один из самых популярных наших святых. Хотя и тогда, и сейчас было немало критиков его понтификата и сомневающихся в его святости. Ответ на этот вопрос даст Святой Престол.
Условием канонизации Папы Франциска может стать распространение его почитания в качестве святого, свидетельства о его молитвенном заступничестве и чудесах, передаваемые от сердца к сердцу. Никто не помешает нам молиться об упокоении его души и просить его молиться о нас и наших чаяниях. У Бога все живы. Христос воскресе!
Беседовал Юрий Эльберт