Я бесконечно благодарен Папе Бенедикту XVI за его личный пример — интеллектуала, который ставил доброту на первое место.
Когда я хочу подстегнуть беседу на званом обеде, мне нравится делать громкие заявления на темы, о которых я ничего не знаю.
Я скажу: «Музыка умерла в день смерти Вивальди», или «Все автомобили должны быть запрещены навсегда», или «Футбол — это нехорошо». Что-то в этом роде. На самом деле неважно, на какую тему. Любая диковинная вещь, которую я могу придумать, подойдет. Я дико разглагольствую, а затем наблюдаю за реакцией.
В последнее время я произношу такие речи в шутку и веду подобные разговоры только в том случае, если они доставляют удовольствие окружающим. Моя цель на самом деле просто рассмешить людей. Тем не менее, я уверен, что временами я все еще невероятно надоедлив.
Однако в прошлом я делал крайние заявления, особенно о богословии или политике, и я действительно верил в то, что я говорил. У меня всегда была упрямая черта в характере. Добавьте к этому резкий академический ум, который, когда я был моложе, отчаянно нуждался в ясности, и это было формулой для очень сильных мнений.
Я безжалостно перебирал различные академические теории о Церкви и Писании. Я придерживался постоянно меняющихся политических взглядов. Когда я проходил через каждую систему мировоззрения, я отчаянно цеплялся за нее только для того, чтобы позже безжалостно отбросить его. Из-за того, что я был так неуверен в себе и тревожен, то когда я цеплялся за идею — я цеплялся за нее изо всех сил. Это временно ослепило меня ко всем другим мнениям.
В юности я изо всех сил пытался обрести свою религиозную идентичность. Это была очень важная для меня тема. Чему на самом деле учил Иисус? К какой деноминации лучше всего присоединиться? Чье богословие было правильным? В своем высокомерии я думал, что смогу докопаться до истины самостоятельно. Но в своем отчаянии найти твердую духовную опору я потерял свой жизненный якорь.
Повзрослев, я понял, что это существенная проблема, но не знал, как ее решить. Я был парализован выбором, поставленным передо мной. Я не знал, чему верить.
Затем я столкнулся с трудами Папы Бенедикта XVI.
Бенедикт спешит на помощь
Его книга «Дух литургии» (написанная, когда он был еще кардиналом Ратцингером) изменила мое понимание христианского богослужения. Он подчеркивает, что правильное поклонение жизненно важно для человека, чтобы понять свое место в мире. Другими словами, все мои академические, головокружительные, экзистенциальные проблемы могли бы быть решены, если бы я просто замедлил темп, провел некоторое время в тишине и молился так, как всегда молились христиане. Самое главное, что поступая так, я бы освободил место для благодати, освободил место для углубления отношений с Богом.
Я не должен был решать все проблемы самостоятельно. Я мог перестать бороться и высокомерно полагаться на собственный интеллект. Я мог расслабиться и позволить Богу любить меня, даже если я не всегда понимал Его. Как пишет Бенедикт в письме к верующим, «быть христианином — это не результат этического выбора или выбора высокой идеи, а встреча с событием, человеком, дающим жизни новый горизонт и решающее направление».
Именно это и было ключевым моментом. Это был мой новый путь. Я стал католиком и обрел покой в красоте мессы. Я не сразу стал менее надменным и более добрым, но мое обращение было тем изменением, которое мне было нужно, чтобы наконец-то обрести покой. Я больше не защищался и, естественно, обнаружил, что могу быть более щедрым и добрым, более открытым к идеям других.
Всегда говорить правду с добротой
Опять же, Бенедикт был проводником на моем новом пути. Я продолжал читать его книги. Одна меня особенно впечатлила. Называется «Эсхатология: смерть и вечная жизнь» и представляет собой серьезную академическую работу о вышеупомянутых материях — смерти, суде, рае и аде. Дело не в том, почему я упоминаю ее здесь (хотя это отличная книга), а в том, что я заметил, когда читал ее, так это то, насколько щедрым и добрым он предстает в своих книгах. Он исследует мнения самых разных богословов, всегда стремясь выделить лучшее из того, что они говорят. Даже у тех из них, которые ошибались почти во всем, Бенедикт находит нечто похвальное, на что стоит обратить наше внимание. Он критически смотрит и не колеблясь учит истине, но всегда делает это с добротой.
Конечно, он смог это сделать, потому что он, кажется, был искренне добрым человеком.
Однако я не перестаю думать, что его доброта чрезвычайно возросла, потому что он был уверен в том, что он любим. Он знал, что Божественная любовь освобождает нас. Она позволяет нам уверенно идти по жизни.
Словом, его пример изменил для меня все. Он привел меня к важнейшей истине, что все добродетели находят свое осуществление в любви.
Я бесконечно благодарен Папе Бенедикту XVI за его личный пример интеллектуала, который ставил доброту на первое место. Я убежден в том, что его интеллектуальное благородство только сделало его умнее. Еще больше я благодарен ему за то, что он открыл мне дверь и мягко подтолкнул меня через порог в Католическую Церковь, в объятия Бога, чья природа — сама любовь.
Отец Майкл Ренье
Перевод Кирилла Белоусова
Источник: Aleteia