Из статьи о Силантьеве у меня не получится фельетона. Во-первых, сам Роман Анатольевич – мастер клеить обидные ярлыки, и как-то неловко повторять за ним эту тональность. Во-вторых, мне как журналисту доводилось общаться с ним, последний раз – всего несколько недель назад, и у меня сохранялись остатки человеческого отношения к нему. Наконец, в-третьих, Силантьев – профессор, доктор наук, с индексом Хирша 10 в РИНЦе (правда в Скопус попало лишь две публикации, статья в «Вопросах философии» 2010 года да небольшая заметка — ответы на вопросы редакции ГРЦ). Кто я, жалкий аноним, чтобы спорить с уважаемым экспертом?
Когда-то в 1999 году Роман Силантьев окончил географический факультет МГУ по кафедре социальной и экономической географии России. Это что-то далёкое и от лингвистики, и от психологии, да и от религиоведения; впрочем последнее может быть предметом географического интереса.
С последнего года учёбы Роман работал в Отделе внешних церковных связей Московского Патриархата. Во время оно, в этом отделе, возглавляемом будущим Патриархом Кириллом, работало немало интеллектуалов, не исключая и отца Кирилла (Говоруна). Кем был Роман? Простым референтом? Остаётся догадываться, но очевидно направлением его было изучение ислама. Об отношениях государства и ислама на современном этапе он защитил кандидатскую по истории в престижном Институте этнографии и антропологии РАН, похожая тема десять лет спустя послужила ему и для докторской, только временной период расширился с XVIII по XXI век. Романа начали включать в важные общественные советы, но вот…
Медийная известность Романа началась в середине нулевых со скандала в светских новостях. 
Молодой гений опубликовал в серии «Политический бестселлер» книгу «Новейшая история ислама в России», а его за это откуда-то уволили, вроде бы даже из Патриархии (как оказалось, не совсем). Большинство читателей и зрителей вздохнули («вечно у нас в стране зажимают умных людей», «а Патриархия не заступилась»). Но те, кто любит читать, ринулись эту книгу разыскивать. Ведь об исламе, о православном диалоге с ним, не выходило практически ничего, кроме разве популярных брошюр ныне покойного священника Даниила Сысоева в соавторстве с Юрием Максимовым (тогда ещё мирянином). Кажется, впервые я узнал об этой книге из ЖЖ Кураева. Помню, что как раз в то время моя возлюбленная собиралась в командировку в столицу, и я снабдил её списком адресов книжных магазинов, чтобы она достала мне книгу Силантьева. Подруга сбилась с ног, но «Новейшей истории ислама» не нашла, привезя мне вместо этого какую-то действительно классную интеллектуальную книжку.
Чтобы пояснить причины ажиотажа, попробуем восстановить контекст середины 00-х. У россиян были свежи в памяти чеченские войны, а также теракты, совершенные мусульманскими экстремистами. Но, как твердили тогда, «терроризм не имеет ни религии, ни национальности». Многим, в том числе чиновникам, хотелось отличать «хороший», «настоящий» ислам от «неправильного». А мусульмане России, как нарочно в тот момент не были едины, шёл конфликт между ДУМ и Советом муфтиев. Собственно конфликту и была посвящена книга Романа. Он опубликовал там некие документальные подробности, которые естественно вызвали одобрение одних и гнев других.
Несколько месяцев спустя я скачал желаемую книгу в интернете, но …так и не смог осилить её, запутавшись в именах, терминах, оценках. Я решил, что до «православного исламоведения» не дорос, а книги, выпущенные «по мотивам диссертации» (такие же нечитаемые) не были редкостью.
До середины 2010-х Роман Силантьев выглядел обычным учёным, «исламоведом», который разбирается в своей узкой области, что же, честь ему и хвала. Он занимал какие-то должности в «Народном Соборе», ВРНС, но и это само по себе мало о чём говорило.
Как вдруг во второй половине десятых Роман явился в новом обличии – деструктолога и быстро набрал медийную популярность. Сразу оговоримся, что книги, опубликованные с этой поры, у него выходят в соавторстве с Юрием Рагозиным и Сергеем Чекмаевым. Чекмаев – фантаст (кстати, сам Роман тоже пробовал силы в фантастике), кто такой Рагозин – поисковикам неизвестно. Роль таких авторов очевидна: беллетризаторы, делающие скучный текст увлекательным. Впрочем и сам Роман в своих выступлениях выглядел отнюдь не скованно, а старался поражать и удивлять.
Если набрать слово «деструктология» в Гугле или Яндексе, первые несколько страниц будут заполнены ссылками на работы Романа Силантьева или их критику. Для учёного это очень плохой признак. Для обывателя – не так. А что такого, возникла новая наука, которая разрабатывается гением Романом Силантьевым, и не где-нибудь, а в лаборатории Лингвистического университета! Но в 21 веке так не бывает. Наука – результат коллаборации. Если ты разговариваешь сам с собой, значит ты мало кому интересен.
Полное название первой и по-видимому единственной книги о новой науке: «Деструктология. Как быстро и надёжно лишиться денег и здоровья. 10 шагов к успеху». С первых же страниц начинают мелькать слова «геи», «сатанисты», «трансгуманисты» и «чайлдфри». Первая фраза введения «И принял он смерть от кота своего».
На какую аудиторию рассчитана книга? На научную, скажем, ту же, что и читатели журнала «Государство. Религия. Церковь» под редакцией Дмитрия Узланера? Вряд ли. В самом названии содержится манипуляция, которую вряд ли могло бы себе легко позволить коммерческое издательство. «10 шагов к успеху» на обложке вроде бы должно адресовать книгу тем «идиотам», которые верят в лёгкие алгоритмы успеха, поклоняются бизнес-гуру и т.д. Но книгу будут покупать другие, те, кто станет ухмыляться: жертвы гуру – дураки, а я не таков. Вот и готовое поле для манипуляций над последними.
Однако, может быть сначала вышла популярная книга, а за ней серия научных статей, разъясняющих методологию новой дисциплины? Вот самая свежая работа Романа Силантьева в РИНЦе «Деструктология – новая прикладная наука для противодействия идеологии терорризма», сборник «Геополитическая картина мира: угрозы и вызовы», Москва, 2022 год. Здесь учёных слов гораздо больше: «Объектом деструктологии выступает совокупность деструктивных образований… Деструктология имеет существенное научно-прикладное значение, что выражается в спецификации знаний, умений и навыков деструктологов». Делается многозначительный намёк, что деструктологию глубоко исследуют в силовых структурах РФ, предлагается знакомить с новой наукой педагогов.
В общем деструктология занимается изучением всего деструктивного, что только сочтёт таковым её создатель. Не могу удержаться от ехидного вопроса: а сопромат является частью деструктологии? Он ведь тоже изучает разрушение и излом металла и бетона.
При этом нельзя сказать, что Роман всё высасывает из пальца. Он действительно нанял себе в сотрудники психологов и лингвистов, которые как-то анализируют информацию о терактах, в том числе о школьных «расстрелах», так называемых «колумбайнах». Роман сам рассказывал о своей кухне на лекции во время одного из патриархийных фестивалей «Вера и слово». Однако, хлёсткие ярлыки не заменят серьёзного научного отчёта.
Одну книгу Романа Силантьева я всё-таки приобрёл. Это совместная с Юрием Рагозиным монография «Параправославные секты в современной России». Под заголовком мелко набрана фраза, которая может оказаться ключевой: «консультант – протоиерей Александр Новопашин».
В книге собрана информация о двух-трех десятках искривлений в околоправославном мире, сектами их можно назвать условно, но и нормой – вряд ли. Значительную часть составляют тексты этих сект, но о каждой приводится и едкая, хлёстко написанная справка.
Почему важен Новопашин? До появления Силантьева-деструктолога, этот новосибирский батюшка считался вторым после А.Л. Дворкина экспертом в Русской Православной Церкви по вопросам сект. У него наверняка скопилось огромное количество материалов на эту тему. В последние годы отец Александр, человек пожилой, чувствовал себя неважно. Вступая на хлипкую почву домыслов, дерзну предположить, что отец Александр мог поделиться с авторами «первичным материалом».
Даже и в этой книге, Роман продолжает выдумывать собственные, никому не понятные неологизмы.
Например, некоторое время назад в СМИ прогремела «секта бога Кузи». Это была скорее не секта, а мошенническая структура, члены которой не считали своего лидера-инвалида богом, а просто «окучивали» православные выставки, выдавая себя за представителей известных монастырей. Кузя был разоблачён, осуждён и заключён, и имя его не раз мелькало в новостях.
Роман Силантьев называет это движение «кондраты». Почему?! Работая над статьёй, я не смог сходу найти у Романа ответ на этот вопрос, но вроде бы дело в том, что они когда-то базировались в Кондратьевском переулке.
В книге за «кондратами» следуют «лурьиты (секта морганатических педофилов)». Речь идёт о РПАЦ, альтернативной православной микроструктуре, один из лидеров которой В.М. Лурье, является, тем не менее авторитетным академическим теологом. В новостях действительно мелькала мутная история, когда Лурье пытался создать какой-то клуб реабилитации для подростков-суицидников, кончилось дело тем, что кто-то из его «пациентов» всё же покончил с собой. Это лишнее доказательство тому, что дилетантизм, особенно вершащий чьи-то жизни – не есть хорошо. Но почему не написать просто РПАЦ?
Ещё одна из глав называется «Симониты». Вообще-то «симонией» испокон веку именуется «посвящение в сан за деньги», по имени Симона-волхва из библейской книги Деяний Апостольских. Но «симониты» по Силантьеву – всего лишь последователи некоего схимонаха Симона.
Как говорится, «операция Ы». – «Почему Ы?» – «А чтоб никто не догадался».
Последняя книга Силантьева называется «Сатанисты против биомусора». Я оказался на её презентации, но не купил, как не купили её и другие знакомые религиоведы. Согласно новым открытиям Романа, в основе терактов и других деструктивных явлений лежит «идеология человеконенавистничества», заставляющая считать всех остальных людей «биомусором» и потому уничтожать их, очищая планету.
Существует ли такая точка зрения? Да, от Родиона Раскольникова и «бесов», описанных Достоевским, от нацизма Третьего Рейха до современных подростков, выплёскивающих агрессию в интернете. Это многограннейшая проблема – для врача, для психолога, для социолога, историка, этнографа… Сведение к идеологии всё запутывает, да и нужно уточнять, что такое идеология.
При этом, Силантьев не оставляет вниманием и мир научный. Во время пандемии разгорелся скандал вокруг диссертации Дамира Мухетдинова, который в моих глазах уничтожил репутацию Романа как учёного.
В нулевые и десятые Русская Православная Церковь громко отстаивала право защищать научные диссертации по теологии. Церковные структуры могли такую степень присуждать и раньше. Но для светских университетов, особенно для бюрократов из отдела кадров, обладатель «теологической» степени (равно как и диплома) оставался «неостепенённым». Проблема была решена, теологические степени признаны, но до определённого момента речь шла о христианской, в первую очередь православной теологии.
Наконец нашёлся желающий защитить докторскую диссертацию по исламской теологии – первый заместитель председателя ДУМ РФ Дамир Мухетдинов. Дамир считается модернистским богословом, что не всем нравится. Не так давно он перевёл и издал за счёт своей исламской структуры энциклику Папы Римского Франциска Frattelli tutti («Все братья»), в которой понтифик комплиментарно говорил об исламе и призывал к межрелигиозному диалогу. Так или иначе, хотя я мало понимаю в исламе, его диссертация показалась мне вполне серьёзной академической работой.
Впрочем, не только мне, а и учёному совету СПбГУ. Но Роман Силантьев несколько раз подавал на диссертацию Мухетдинова непрошенные отрицательные отзывы, в которых были претензии к процедуре защиты, переходы на личности и т.д. вместо разбора научного содержания по существу. Общий настрой был очевидно в том, что исламских докторских диссертаций быть не должно (тут есть ещё определённая путаница с тем, что СПбГУ присуждает особенные степени).
Так или иначе, несколько раз отзыв Силантьева был возвращён ему «с наддранием», а Мухетдинов сделался доктором.
Наконец, самый тяжёлый вопрос: Силантьева можно сравнивать с Дворкиным.
В начале 1990-х в Россию прибыл журналист, историк, выпускник Крествудской семинарии и ученик оо. Шмемана и Мейендорфа Александр Дворкин. Он принялся искать поле для миссионерской деятельности, и покойный отец Глеб Каледа благословил его на борьбу с сектами.
Тогда, в 1990-е секты с запада хлынули потоком, а противопоставить им в РПЦ было нечего, разве что дореволюционные учебники сравнительного богословия. «10 вопросов навязчивому незнакомцу» и затем объёмное «Сектоведение» Дворкина оказались очень кстати. Собранная наскоро информация из разных (не будем говорить «жёлтых») СМИ, не всегда верифицированная, но увлекательно изложенная помогла быстро обличить, а проще говоря высмеять «тоталитарные культы». Да, Дворкин, человек западного образования, обличал именно total cults – те секты, которые совершали насилие над личностью адептов, в той мере, что нарушали закон. Дворкин постарался заручиться и международной поддержкой – французской ассоциации FECRIS, пастора Томаса Гандоу. Не так много, но при европейских нормах толерантности наскоро вряд ли соберёшь лучше.
На Дворкина подавали в суд, но все процессы он, кажется, выигрывал. Это казалось тактической победой, и Александр Леонидович стал уделять внимание и иным сферам – написал учебник по истории Церкви, четырёхтомник о Крестовых походах.
Тем временем, на само слово «сектоведение», сначала на «старом Курайнике», а потом и на официальных церковных площадках, слетелись православные активисты. Что? Сектоведение? Это новая наука, которая научно доказывает, что православные правы? Начались долгие споры о «методологии сектоведения» (Ю. Питанов, Р. Конь). Но сектоведение as is наукой не было. Это не значит, что те же культы не могли изучаться средствами традиционных наук – тех же социологии и этнографии, что благополучно сделал в своей монографии белорус В.А. Мартинович, защищавшийся в Европе. Тем временем Центр Иринея Лионского, основанный Дворкиным, продолжал собирать информацию о сектах, в том числе из интернета и прессы, Александр Леонидович всюду выступал с лекциями, пожиная плоды, хотя в последнее время, кажется, начал в этом сдавать…
То, что на смену Дворкину приходит Силантьев – очень симптоматично. Если Дворкин увлекал читателя, Силантьев шокирует его и бьёт в лоб, если Дворкин отстаивал свои и церковные права в суде, то Силантьев… Вот и итог православного сектоведения/деструктологии в России.
Я надеюсь, что православное сообщество в России учтёт этот урок. И в будущем на смену деструктологам и сектоведам придут обычные религиоведы, этнографы, психологи и социологи, изучающие верования, в том числе Православие, с точки зрения обычных, свободных от идеологических шор гуманитарных наук. И будет замечательно, если соответствующая кафедра ПСТГУ или МДАиС в честном научном состязании обгонит в ислледованиях МГУ или ВШЭ. Но это, подозреваю, уже без Силантьева…
Юрий Эльберт