“Занеже разумевше Бога, не яко Бога прославиша или благодариша, но осуетишася помышлении своими, и омрачися неразумное их сердце. глаголющеся быти мудри, оюродеша” (Рим. 1:21-22)
Пустословие наше, о котором говорили в первой части нашего, если угодно, “паломничества св. Фомы”, т.е. пальпации ран, которыми уязвлен орган благовестия наших церквей, отражается в языке через омонимию. В словаре читаешь – слово-золото, а в речи нашей уже и не золото, а медь звучащая. Даже не нитрид титана.
Есть, однако, опасности, проявляющиеся по синонимическому типу. Это, наверно, самое филологическое определение того, что есть “ересь” в сознании Церковном – когда один из вариантов/оттенков значения одного слова уходит в свободное плавание под флагом старого, материнского понятия, и также поступают другие под-значения. И вот, единый флот разделился на разные, подчас пиратские банды, дерущиеся между собой под старыми флагами.
Что же произошло с флотилией благовестия?
Начиная со времен Реформации, а особенно с распространением в Америке и по всему миру протестантских деноминаций, наследующих английскому “великому пробуждению” второй четверти XVIII века, понятие, стоящее прежде за словом “евангелизация”, расщепляется: в католическом понимании сохраняется экклезиологическое, церковное измерение1, в то время как протестанты не делают на него акцент, настаивая лишь на передаче веры и пребывании во Святом Духе2. Веры как набора идей и моральных максим. Даже когда оные протестанты и говорят о Церкви, то указывают лишь на ее служебную, а не сущностную роль в соединении отдельного человека со Христом3, либо же – и это в самом высокоцерковном случае – безоценочно разделяют “обращение ко Христу” и “принятие церкви” как два разных дела4.
Этот дух “невидимой”, развоплощенной церкви “носителей благостных идей” перешел из протестантской среды в светскую и антицерковную среду немецкого Просвещения, а оттуда (через Гегеля) обратно, создав по итогу наваристый бульон развоплощенного Христа – идеала ли, архетипа ли, случайного ли исторического носителя обоих первых, пусть и сыгравшего значительную роль в пробуждении человечества… но никак не Телесного и не Церковного. Не исторического и не реального. Но “Христа веры”, содержание учения которого, идеи и моральные нормы бесконечно важнее самого События.
Несмотря на прямые декларации о том, что принадлежность к тому или иному церковному телу не важна, некоторые животные оказались менее равны, чем другие: в конце XIX – начале XX века Католическая Церковь столкнулась с проблемой “сильного и эмоционального прозелитизма” новой волны, который развернули против нее “фундаменталистские секты и культы”, уже не сдерживаемые старым принципом «чья власть, того и вера» в условиях, скажем с натяжкой, светских и плюралистических государств (а в сущности государств протестантских или иным образом враждебных Католичеству).
Этот прозелитизм внес негативную коннотацию в само слово “евангелизация” среди католиков5 – тех, кого эти протестантские фундаменталисты вовсе не считали христианами6, и с кем стремились в оном прозелитизме конкурировать7. Конечно, постоянные попытки этих «пиратских судов» взять на абордаж Ладью Петрову не могли не вызвать “симметричного ответа” со стороны “преемника капитана” его команды.
Так с обеих сторон, хотя и по наущению одного врага, проявилась другая крайность – не Христа и Его волю, не благо оглашаемого, но численный успех своей корпорации, свои интеллектуальные победы и поражения оппонентов ставить во главе угла, отделенных братьев “раскрещивая” мысленно так, как расчеловечивают на любой войне образ врага.
Но это была еще половина беды.
Когда почти все догматические и дисциплинарные пушки Католической Церкви выкатили к одному борту борьбы с протестантизмом, начался такой крен, что многие члены команды впали в обратное заблуждение – желание скинуть эти пушки за борт как балласт, дабы восстановить равновесие. Когда по ходу экуменического движения начались братания и множественные попытки снова научиться говорить, в широких кругах католических богословов и пастырей возникло миссионерское оцепенение, отказ от свидетельства – перед инославными и некрещеными – о единоспасительной истинности Церкви – в том числе, на мой взгляд, страха ради прослыть “фундаменталистами”, фанатиками и душехватами в сей век разрядки и перезагрузки, когда мир отошел на шаг от пропасти ядерной войны, а колониальная система уже сделала свой последний вдох.
Многостороннее противостояние с протестантизмом и концептуальное взаимодействие с ним же (выраженное в том числе на уровне используемых слов и их значений – о чем мы не можем сейчас говорить подробнее) нашло выражение не только среди англоговорящих, но и в итальянской церковной и светской дискуссии8. Оно значительно повлияло на богословскую атмосферу в Католической Церкви, а через нее и во всех поместных церквах – и тех, что в полном с Нею единстве, и тех, что пребывают в неполном разделении.
Как все это работает в наших реалиях? Скажу сперва о католиках, затем о православных.
В России, где Католическая Церковь сама является меньшинством, нежелание быть обвиненным в прозелитизме, страх ассоциации с теми самыми “фундаменталистскими сектами и культами” может приводить к усвоению “протестантского” представления при полном отсутствии, однако, свойственной протестантам методичной миссионерской активности во избежание приобретения новых членов прихода, априорно полагаемых “украденными” у мажоритарной конфессии прямо или косвенно. Эта болезнь больше любит клириков и всех тех, кто “в системе”.
На одном из католических епархиальных сайтов в разделе под названием “как стать католиком”, я нашел следующую иллюстрацию ее симптоматики:
“Принимая решение о вхождении в Католическую церковь, надо осознать, что тем самым мы решаемся не на какой-то внешний обряд или принимаем формальную принадлежность к некой организации. Принять решение о том, чтобы стать католиком, это значит осознать, что вы хотите лично и искренне общаться с Богом, молиться, придерживаясь католических обычаев и традиций.”
Личное общение, личная молитва, личное представление… а Церковь – это лишь модус, внешняя сторона, инструмент. Сам Гегель не смог бы лучше выразить это заблуждение, а говорить он был горазд!
Противоположная крайность того же спектра – рассматривать евангелизацию в России так, как это было свойственно тем же протестантским фундаменталистам в США, то есть делать акцент на прозелитизм и антимажоритарную (то есть, антиправославную, анти-“официальную”) риторику, по факту считая “отделенных братьев”… приемными, а саму проблематику экуменизма – надуманной. Сия же хворь чаще косит частных лиц, особенно из числа неофитов, желающих защитить свой выбор и свою идентичность.
Против этого выступают вселенские архиереи начиная со св. Павла VI, но “раб рабов Божиих” не больше Господина своего: в русскоязычном сегменте католического интернета – на площадке, которая в принципе не благоволит каким-либо авторитетам – слишком часто можно встретить активных новообращенных католиков, нарочито пренебрегающих учительством Второго Ватиканского собора как “влево”, так и “вправо” – тех, кто стремится защитить свою идентичность через радикальное отмежевание и противопоставление себя инославным христианам. Что характерно, это люди из них же и сами, чаще всего, были взяты.
А что в РПЦ?
“Православный” извод той же проблемы столь же двояк. Один перекос состоит в том, чтобы сводить Христианство к набору правильных идей в разрыве с живой историей Церкви, в отрыве ортодоксии от ортопраксии, а спасения — от Святых Таинств и дел, без которых самая православная вера – мертва, по слову Апостола.
Эта линия мысли делает принадлежность к епархии – на минутку, поместной церкви! – почти не важной для обычного верующего, нивелирует роль правящего архиерея как учителя и управителя вверенного ему стада Христова, выводя на первый план отдельных богословов и старцев с их собственными представлениями о том, в чем собственно состоит православие.
В 90-е годы оные старцы обитали на страницах книг и журналов, затем плавно перебрались на сайты и форумы. Теперь же свою “епархию” и свой вариант православия можно выбрать в Ютубе. В этом смысле наша страна догоняет и перегоняет американскую культуру теле-проповедников, из которых каждый может выбрать по своему вкусу, образу и подобию.
Другой порок состоит в стремлении всю миссию превратить в перетягивание паствы как из одного “внутрицерковного” лагеря в другой, так и у многочисленных “сектантов” и инославных христиан – когда весь потенциал благовестия немногочисленных инициативных миссионерских групп и проектов сливается в конкуренцию на весьма специфическом рынке национально-конфессиональных идентичностей, а Иисус Христос уходит на задний план. Вместе с миллионами еще не обращенных к Его Божественному Свету душ из числа наших с вами соотечественников.
Но он ведет нас прямо к третьей по счету, но едва ли не первой по глубине ране благовестия: к разделению Христиан… и смешению в наших головах экуменической и миссионерской перспективы.
Об этом поговорим с вами в следующий раз.
Максим Григорьев
1 Trocholepczy B. “Evangelisation, Evangelisierung” / Lexikon für Theologie und Kirche, 3. Herder, Freiburg – Basel –Wien 2006, кк. 1033–1036; см. также R. Matzerath, Evangelism / New Catholic Encyclopedia, 3, с. 650; см. также Evangelii Nuntiandi, Lumen Gentium и др. документы учительства Церкви.
2 см., например: Thaker K., Gener T. D., Evangelism в Dyrness W., Kärkkäinen V.M., Global Dictionary of Theology, InterVarsity Press, 2009, сс. 297-300.
См. также “Мировой евангелизм / Евангелизация” / Мак-Ким Д. К., Вестминстерский словарь теологических терминов. — М.: «Республика», 2004: “попытки христианских церквей, групп и отдельных людей, направленные на провозглашение христианского Евангелия по всему миру”.
Примечательно само возникновение в английском языке новой лексемы evangelism, потеснившей в употреблении и энциклопедическом знании старую, пришедшую из церковной латыни и имевшую католическое происхождение – evangelization – на фоне роста влияния евангелического протестантизма и ассоциации именно с ним миссионерской активности. Конкретно в этом словаре этимология лексемы evangelism возводится к греческому глаголу εὐαγγελίζομαι, что свидетельствует о естественности лексической замены для английского языка, но скорее всего не соответствует действительности.
3 “Проповедь Евангелия Иисуса Христа необращённому. Задача приведения других ко Христу должна быть приоритетом каждой поместной церкви.” / Майерс Д. Словарь богословских терминов, 1999
4 Neil S.C., Missions: Christian Missions в The Encyclopedia of Religion, 9, Macmillan Publishing Company – Collier Macmillan Publishers, New York – London, S.A., с. 576: “Conversion to Christ is not necessarily identical with acceptance of the church; but in the vast majority of cases this follows, though this second acceptance may prove to be more difficult than the first.”
5R. Matzerath, Evangelism в New Catholic Encyclopedia, 3, стр. 650: “Since the time of Reformation, however, the term has been used almost exclusively in connection with Protestants, and in more recent times fundamentalist sects and cults have engaged in evangelism with such intensity, especially in so-called missionary areas, that the term often connotes a strong, emotional proselytism.”
6 См. например Medhurst T.W. “Is Romanism Christianity? / The Fundamentals, Chicago, Testimony Publishing Company. 1910.
7 Guinness, H.G., Romanism and the Reformation, 2nd Edition, 1881, заключительные замечания.
8 В ватиканской католической энциклопедии на итальянском языке (том 5, кк. 886-887) со ссылкой на авторитет историографов Пьера Эмбара де ла Тура и Хуберта Джедина “евангелизмом” (evangelismo) называется ряд индивидуальных и коллективных инициатив по обновлению духовной жизни Католической Церкви “в духе Евангелия” до протестантской Реформации и Контрреформации. Возможно, выбор слова продиктован стремлением перехватить инициативу протестантов-евангеликов и лишить их тем самым как силы аргумента в пользу протестантизма, так и ономастический эксклюзивности – монополии на имя, возымевшее к началу-середине XX века сильный и амбивалентный оценочным потенциал, одновременно выходя из неудобной дискуссии об эффективности Тридентских реформ. Это же слово с тем же смысловым содержанием закреплено в Итальянской энциклопедии, а также в словаре Treccani. URL: https://www.treccani.it/enciclopedia/evangelismo
Достойно исследования, в какой мере этот комплекс значений повлиял на семантику слова “евангелизация” в учительстве Римских Понтификов после Второго Ватиканского Собора, делавших акцент на обновлении Церкви в евангельском духе.