Родионов Филипп Сергеевич, 22 года. Диакон Евангелическо-лютеранской Церкви Ингрии, попечитель прихода святого апостола Андрея Первозванного в городе Туле. Студент 5-го курса заочного отделения ТИЦИ. Женат, есть дочь.
- Отец Филипп, Вы выросли в семье православного священника, учились в православной гимназии, алтарничали. Это среда, которая глубоко формирует человека. Как в вашей жизни случился этот поворот? Что именно в лютеранском богословии или практике стало для вас той самой истиной, которую Вы не нашли или не разглядели в православии?
— Действительно, воспитание в духе православной веры оказало на меня колоссальное влияние. Я всю жизнь был достаточно набожным человеком, который стремился блюсти православное благочестие – молитвенные правила, чтение духовной литературы, паломничество, посещение богослужений, пост и так далее. Хотя были разные периоды «подросткового этапа», за которые безусловно стыдно по сей день: «Грехов юности моей не вспоминай». Поворотным моментом для меня стал евангельский текст из Ин. 2 – изгнание торгующих из храма. Мой детский наивный разум пришёл в ужас от мысли: «Христос может быть против храма, против людей, которые называют себя служителями храма». Этот текст, который я прочитал, по-моему, в возрасте двенадцати лет, ознаменовал долгий период размышлений и духовного поиска, потому что я вдруг осознал, что церковь, в которой я с младенчества, чисто гипотетически может ошибаться в своём учении, в своём напутствии ко Христу; она может быть не угодна Христу, как и служители, священники иудейского храма. Тогда же я узнал из урока истории в православной гимназии о Реформации и прочитал в интернете Аугсбургское исповедание, какие-то цитаты из трудов Лютера, которые были в Википедии, позже – Большой Катехизис. И тогда открыл для себя два лютеранских догмата: о верховном авторитете Священного Писания и оправдании верой. То, что лютеранская Церковь смиренно подчиняет себя авторитету Слова Божьего, вызвало у меня живой отклик: ведь если эта церковь готова слушаться Христа, Его слово, то её учение будет угодно Христу, и в этой Церкви я приду ко спасению. А то, что, опираясь на это самое Слово Божие, лютеранская Церковь учит о спасении только верой, учит уповать и даже быть уверенным в прощении грехов и жизни вечной на основании одних только заслуг Иисуса Христа, независимо от собственных заслуг, степени собственного совершенства, соблюдения церковных обрядов, канонов, правил – это то, что утешило и спасло мою совесть, которая к тому времени уже была совершенно угнетена сомнениями в собственном спасении, в том, что Бог слышит мои молитвы, тем, что моих усилий, добрых дел и благочестия достаточно, чтобы удостоиться спасения. Короче говоря, лютеранское учение дало твёрдое основание в Слове Божием и благодати Христовой бедному мальчишке, который искренне боялся быть неугодным Христу и попасть в ад. Лютеранином я стал не сразу, был период поиска правильного учения уже в рамках богословия Реформации – и это отдельная история, но поворотный момент был тогда, при чтении Ин. 2 и сочинений Лютера.
— Как Ваше решение приняли близкие? Удалось ли сохранить мир в семье, учитывая служение вашего деда?
— Я такой человек, что сначала принимаю решение внутри себя и переспориваю самого себя, убеждаюсь в правильности своего мнения, и только потом транслирую его окружающим. Поэтому с моим ныне уже покойным дедушкой мы имели долгие осмысленные беседы о богословии, в ходе которых мне удалось показать, что решение сменить конфессию – осознанное и моё намерение исключительно доброе и праведное. Плюс ко всему, я смог показать, что само лютеранское богословие имеет глубокую традицию и серьёзное основание. Это не просто случайный бунт. Свою маму я со временем вообще обратил в лютеранство.
— Помните ли Вы свою первую встречу с пастором Виталием из Щёкино, который присоединял Вас к лютеранской Церкви? Какое первое впечатление на Вас произвела та небольшая община?
— В общину Щёкино я пришёл уже с ясным намерением присоединиться к лютеранской Церкви. Внутри себя я уже принял решение. Община произвела на меня приятное впечатление возвышенностью и камерностью (если так уместно говорить) Литургии. Было ощущение общего благоговения, стройности чина, ощущение того, что все слова, которые я слышу, прекрасно выражают учение, которое к тому времени я принял всем сердцем. Особенно это касается Литургии верных и конкретно Таинства Причастия. Хотя помню, что традиция общинного пения гимнов и возгласов меня несколько смутила, потому что я абсолютно не умел тогда петь. Пастор Виталий показался строгим – в хорошем смысле этого слова, – таким пастырем, который блюдёт за тем, что происходит в общине, очень чётким в выборе слов на проповеди, действительно Учитель, который знает истину и прививает её пастве. После богослужения было чаепитие, во время которого мы общались, и я был очень рад, что пастор Виталий хорошо знает учение Церкви, понимает важность того, чтобы сохранять верность вероисповеданию Церкви, и именно на этом основании строит своё пастырское служение. Мне не хотелось уходить, казалось, я мог бы залпом слушать все проповеди, все лекции по катехизису; благо мне дали с собой несколько книг, и я мог утолить свою жажду познания дома.
— Сейчас Вы завершаете своё обучение. Расскажите, пожалуйста, нашим читателям, где именно Вы учитесь? Если это Теологический институт в Колтушах, то как устроен быт и учёба там?
— Я учусь в Теологическом институте Церкви Ингрии, на последнем, 5-ом курсе заочного отделения. В плане учёбы это классический лютеранский факультет богословия, как его создавал ещё Учитель Германии Филипп Меланхтон. 3 языка – латынь, древнегреческий и древнееврейский, плюс lingua franca современной науки – английский. Далее стандартный набор богословских дисциплин (сотериология, экклезиология), экзегетика Священного Писания и всё, что к этому относится; гомилетика; церковная музыка. К этому базовому набору богословского образования добавляется ряд дисциплин, которые связаны либо с изучаемыми богословскими предметами – например, история античности, библейская археология и т. д., – либо с практической пастырской деятельностью, вроде психологии.
В плане быта, он построен таким образом, чтобы учащиеся преуспевали не только в познании богословия, но и в жизни своей приучались к постоянной молитве и служению ближним, что необходимо будущим служителям Церкви, ведь если мы говорим о братьях, большинство из них проходят обучение в семинарии с целью дальнейшего проповеднического служения. В течение дня проходят молитвенные богослужения, студенты посещают дом милосердия рядом с семинарией; помимо воскресного богослужения для студентов совершается богослужение с Таинством Причастия на неделе, проходят библейские часы и т. д. Однако сладость такой особой посвящённой жизни вкушают прежде всего студенты очного отделения; мы, студенты заочного отделения, причастны к этому только в рамках учебных сессий.
— Каково это — совмещать учёбу в семинарии и уже реальное, живое служение в качестве настоятеля прихода?
— Если коротко, это тяжело. Помню, в самом начале учёбы я всеми силами стремился, чтобы совмещать служение и учёбу; надо было слушать старших братьев и мудрых отцов, которые предупреждали о том, как это трудно. Но при этом всё равно благодарен Богу, что это хотя бы как-то получается совмещать и по итогу служить Богу на многих полях Его угодий, т. е. Церкви. Так что если вдруг Господу будет угодно призвать меня на небеса в скором времени, я уже представлю кое-какие дела служения на Его милостивый суд.
— Какая книга или богословская идея за время учёбы перевернула или сильнее всего укрепила Ваши взгляды?
— В книге Д.Т. Мюллера «Христианская догматика», которая является чем-то вроде краткого справочника для студентов теологии, высказывается мысль, что теология – это склонность ума. Это полностью отражает мою жизнь. Я изучаю богословие всегда – что-то читаю, пишу, ищу. В этом плане обучение в Теологическом институте не является для меня каким-то исключительным периодом изучения богословия. В целом за эти пять лет я углубился в учении Церкви: конечно, я знал учение об оправдании одной верой без дел и на первом курсе, но к этому добавилось, например, более глубокое понимание того, что есть смертные грехи, какова роль доброй совести как необходимого условия сохранения оправдывающей веры; я знал учение о Христе, о том, что Его заслуги засчитываются и вменяются верующим по одной лишь благодати, но к этому, например, добавилось более глубокое понимание учения о Церкви – Теле Христовом, как о видимом собрании, правильного вероисповедания, вне которого нет спасения. И так, пожалуй, со всеми артикулами веры: ты знаешь их уже давно, в общем, но со временем учёбы происходит углубление, понимание разных аспектов. Я бы сравнил это с изучением океана: в целом океан можно увидеть за один раз из окна самолёта, но погружаться туда можно, постигая все глубины, до бесконечности. Отдельная же благодарность нашей дорогой семинарии – за обучение языкам. У меня не то чтобы есть тяга к языкам, я не из тех людей, кто учит венгерский для общего развития, но в семинарии мне с нуля за год преподали латынь до того, что я захотел и сейчас потихоньку начал заниматься переводами латинских текстов. За всё время обучения в школе английский у меня остался на уровне «Present Simple», а в семинарии меня научили читать на английском академические статьи. Для меня такое лингвистическое образование – как маленькое чудо.
— Вы приехали в Тулу, где после Октябрьской революции община была уничтожена, а кирха разрушена. С чего вообще начинается создание прихода, когда физически ничего нет? Кто были те первые люди, которые к Вам пришли?
— Создание прихода начинается с призыва, заповеди Святого Духа, Который открывает Свою волю через Церковь, т. е. прежде всего Синодальный совет Церкви принял решение об основании прихода в городе Тула под руководством диакона Филиппа. Далее приход должен совершать то служение, которое делает Церковь Церковью, то, что отличает святое собрание христиан от любого другого собрания, – то есть рукоположенный проповедник должен проповедовать Слово Божие и, если помимо него есть другие члены Церкви, преподавать им таинства. А всё остальное – это вопрос того, как служение Церкви оформляется внешне, как знакомить окружающих людей с Церковью, какие для этого есть материальные ресурсы и т. д. В нашем случае появилась идея, по вдохновению от других служителей и приходов, при церкви открыть также кофейню как некое культурное пространство, которое бы помогало людям сделать первый шаг за порог Церкви. Под это мы нашли помещение, сделали ремонт также силами других служителей Церкви, и так всё началось. Официально членов прихода – 2, я и моя супруга, поэтому в нашем миссионерском приходе всё же совершается еженедельно Таинство верных, потому что есть те самые минимальные «двое», чтобы Христос был и действовал среди нас. При этом наш приход посещают многие люди: кто-то приходит на богослужение, кто-то на лекции по Катехизису, кто-то просто посмотреть или задать мне вопросы. Однако путь от первого шага за порог Церкви до воцерковления и первого Причастия – это долгий путь постижения учения Христа и приведения жизни в соответствие с заповедями Христа.
— В ЕЛЦИ диаконы могут нести весьма широкое служение. Как проходят богослужения сейчас?
— В нашей Церкви сан младшего клирика, имеющего право проповедовать и по экстраординарному поручению совершать таинства, называется именно «диаконским» – по сути, только как дань традиции ранней Церкви, где диаконский сан предшествовал пресвитерскому. Однако с точки зрения лютеранского богословия в Церкви есть только одно служение – проповедь Слова (таинства как форма этой проповеди) и есть только один сан – проповедника. Далее Церковь по своему усмотрению может упорядочивать это служение для порядка и дисциплины, поэтому есть епископ как пастырь пастырей, а есть диакон, который подчинён и епископу, и пресвитеру. Поэтому диакон ЕЛЦИ является не столько литургическим помощником пресвитера или епископа (как в древней Церкви) и тем более не является «смотрителем за столами», как в апостольской Церкви, а является «младшим проповедником». В соответствии с таким порядком я как диакон совершаю проповедническое служение, имею право совершать таинство крещения, принимать исповедь и, имея на то специальное распоряжение Синодального совета, совершаю таинство причастия. Поэтому и богослужение в нашем приходе – это стандартное богослужение ЕЛЦИ.
— Вы молодой человек искренне горящий верой. Сталкиваетесь ли вы с предвзятостью из-за возраста? Например, со стороны старшего поколения прихожан или светских властей.
— В этом вопросе у нас есть прекрасное утешение святого Апостола Павла: «никто да не пренебрегает юностью твоей». Но на практике мне никто лично не высказывал чего-то негативного из-за моего молодого возраста. Наоборот, для многих, как люди сами говорят, это интересный пример того, что религия – это не только дело «бабушек», а вопрос, который актуален и первостепенен для всех людей любого возраста. А когда дело доходит до того, что я женат и отец маленькой дочки, все удивляются ещё больше. Надеюсь, это помогает людям лучше запомнить свой визит в наш приход и способствует их интересу к Церкви и христианскому учению.
— В чём, по-вашему, главная задача лютеранского пастыря в современной России? Что люди ищут в лютеранстве сегодня — это поиск немецких корней, эстетики или чего-то другого?
— Пастырь Церкви Христовой всегда, во все времена, ещё со времён Адама, должен проповедовать истинное учение Слова Божьего, как это учение со времён того же Адама преподавалось вплоть до наших дней в Церкви. Это же подразумевает и совершение таинств как преподания видимого Слова или знаков Слова. Для этого пастырь должен быть хорошо образован, благочестив и посвящать много времени молитве. Это самое главное, это вся суть пастырского служения, то, что делает пастыря пастырем Церкви; та единственная лестница, по которой Бог спускается к людям, а люди восходят к Богу – проповедь Слова. Соответственно, и люди в конечном счёте становятся лютеранами (если мы говорим об искреннем убеждении сердца и разума), только постигая это чистое учение; всё остальное вторично и в конечном счёте мало что значит. Но если мы говорим о внешнем оформлении проповеди, о том, что может заинтересовать людей, ещё не пробуждённых Святым Духом через Слово к тому, чтобы веровать, то здесь широкое поле для деятельности. У нас это культурно-просветительская деятельность: кофейня, лекции, концерты, мастер-классы. Мы так привлекаем людей к Церкви и Слову Божьему, и кто-то откликается именно благодаря такой нашей деятельности. Кто-то действительно приходит ввиду интереса к своим национальным корням, кому-то нравится внутреннее убранство нашей капеллы, кому-то – орган. Тут не угадаешь. Главное – что-то делать, а что конкретно – не так уж и важно; главное – давать Духу Божьему действовать и обращать сердца людей к тому, что и есть суть церковного служения – вере во Христа. А действует Дух только через Слово, поэтому должна быть чистая проповедь истины, и всё остальное приложится.
— Где Вы черпаете силы, когда опускаются руки? Ведь созидать общину с нуля — это колоссальный труд, требующий огромного терпения.
— Благодать всегда преизобилует над грехом, и сила Божия – над немощью человека. Поэтому как бы тяжело ни было, как бы я чисто по-человечески ни унывал, Бог даёт несравненно более великие средства утешения: Самого Себя в Слове, Таинствах и молитве. Так что я всегда имею возможность вспомнить, что я сам прежде всего прихожанин и овечка Христа, который окормляется Архипастырем через служение других проповедников, духовников, нашего пробста и епископа в конце концов. Далее, Бог даровал мне любящую, благочестивую супругу, которая с христианским терпением разделяет со мной крест служения, и поэтому я всегда имею опору и отдых в моём доме, благоустроенном быте и т.п. Это очень много стоит. Наконец, хорошо «братьям жить вместе»: у меня есть не просто братья по служению, но искренние друзья, с которыми особенно приятно разделить трудности, помолиться, побогословствовать, посмеяться в конце концов. Короче говоря, жаловаться всегда грех, а в моём случае – особенно.
— Лютеранство часто называют теологией креста и надежды. Если бы Вас попросили описать суть вашей веры и вашего служения тремя словами — какими бы они были?
— Учение, крест, награда. Учение, потому что чистая проповедь – это суть всего; крест, потому что проповедь чистого учения сопряжена со многими бедствиями, это борьба с самим диаволом здесь и сейчас; награда, потому что служение проповедника имеет великие обетования от Бога о щедрой награде и на земле, и особенно в вечности.
Беседовала Лариса Беляева