В тюрьме, дожидаясь дня казни, Сократ говорит ученикам, что смерть – это всего-навсего эпизод, за которым следует вечность. Он утверждает: со смертью жизнь не оборвётся, но продолжится дальше. Более того, мудрец уверен, что за смертью встретит благих богов и великих людей, с которыми всегда будет находиться в светлом общении.
Его ученик Кебет говорит ему, что на этот счёт все люди думают иначе, будто после смерти душа просто рассеивается в воздухе. И действительно, общество времён Сократа было в этом весьма похоже на наше – в IV веке до Р.Х. люди считали, что бессмертной души не существует, и почти никто не веровал в жизнь после смерти. По этой причине сама жизнь, это великое благо, воспринималась людьми как что-то тяжелое и бессмысленное. Некий тогдашний поэт говорил, что для человека лучшая судьба – быть нерождённым, но если уж ты рождён, то «нужно как можно быстрее к благостной смерти вернуться снова».
Смерть античному человеку казалась счастьем, столь безрадостной представлялась ему его земная жизнь. Поэтому в Греции и распространены были самоубийства и гедонизм. Потому и ученики Сократа удивляются утверждению мудреца о посмертной жизни души. А Сократ в ответ приводит четыре доказательства своего учения.
К примеру: В нашем мире всё меняется на противоположное: сон завершается бодствованием. Так и смерть должна завершиться жизнью.
Далее Сократ говорит, что звуки не из лиры, а из того, кто на ней играет. Так и тело – инструмент, на котором играет душа. Тот же, кто играет на инструменте, не равен инструменту, он – нечто иное, и если инструмент сломается, музыкант сделает себе другой.
«Душа несёт в себе жизнь, как снег несёт в себе холодность» – говорит Сократ. Жизнь для него внутренне присуща душе. Душа после смерти живёт, а потом переселяется в новое тело. Тут Сократ повторяет пифагорейское и орфическое учение о переселении душ. Но, одновременно, мудрец вводит некоторую категорию совершенных душ, которым не требуется перевоплощение – это души философов, мудрецов.
Философ стремится к совершенной мудрости. А в земной жизни из-за гнёта тела ничто не может быть воспринято в совершенстве.
Интересно, что и Сократ, и апостол Павел говорят, что там, за смертью, мы увидим истинное и благое лицом к лицу, без преград.
Для Сократа тело ограничивает нас. Но самоубийство невозможно, замечает мудрец, так как мы под защитой благих богов. Но вот если Бог сам отбирает у тебя жизнь (как у Сократа) – это великое благо, которому не нужно противиться.
Так Сократ говорит ученикам о бессмертной душе, и эти слова крайне важны для общества, которое, подобно нашему, об этом бессмертии забывает. А следствие этого забвения о бессмертии души – утрата смысла человеческой земной жизни. Сократ хорошо видит это, и потому свою прощальную беседу с учениками посвящает важнейшему предмету – реальности посмертия, благодаря каковой и земная жизнь имеет твёрдое основание, и должна быть проведена в благих делах и мыслях, чтобы посмертие для человека оказалось благим общением с небожителями, а не мрачным аидом.
Часто древние христиане не будут видеть разницу между платонизмом и христианством, не понимая высоты христианского отношения к телу и материи. Для Сократа же тело есть темница души – эта идея взята им из философии орфиков.
Сократ, наследник античной культуры, не знает, почему тело не совершенно. Лишь христианство объяснит миру причины этого несовершенства, и скажет, что тело следует не отбросить, но преобразить.
Нигде античная мысль так близко не подходила к христианству, как в философии Сократа. Часто для совершенства ему не хватает только имени Христова, которое этот великий мудрец, несомненно, узнал в раю, проповеди которого и посвятил свои последние земные дни…
Артём Перлик