Умер Глеб Анатольевич Панфилов.
Его без преувеличения можно отнести к шестидесятникам.
Шестидесятничество – один из самых светлых мифов, которые оставила по себе эпоха советского застоя. Позади остались война (которую всё-таки легче пережить ребёнком и далеко от фронта), репрессии, сталинизм. Через двадцать лет обещали наступление коммунизма, и именно им – молодым поэтам, режиссёрам, эстрадникам – выпала судьба прозреть на горизонте счастливое будущее. Они были счастливы, и если не осознавали сами себя счастливыми, то предвкушали это счастье. И дождались. Не при позднем Брежневе, так позже, увидев долгожданную свободу в России.
Через советский период творчества Панфилова красной нитью проходит тема Гражданской войны: «Мать», «Васса», «В огне брода нет». В этом нет ничего дурного, а для шестидесятника это просто важная примета. Художник не транслирует идеологию, он осмысляет историческую веху, как осмыслял бы эпос.
С другой стороны фильмы Панфилова – это всегда солидная литературная основа. Это при всех дозволенных режиссёру вольностях бережное отношение к классике: Максим Горький, Бажов, Валентин Распутин и конечно… Солженицын. Все знают о «Круге» и «Иване Денисовиче», но оказывается в ещё 1964 году он снимал короткометражку «Случай на станции Кречетовка» (как раз Солженицыну пришлось изменить название своего рассказа «Случай на станции Кочетовка», чтобы не было созвучия с фамилией литературного бонзы Кочетова). Это достаточно невинная (в смысле антисоветчины история о том), как лейтенант задерживает отставшего от поезда и потерявшего документы актёра, недавно мобилизованного, и передаёт его в НКВД, веря, что «там разберутся»). Но тогда в шестидесятых на экранах блистала не короткометражка молодого таланта Панфилова, а как раз экранизация кочетовского «Секретаря обкома».
После перестройки были годы молчания, «Романовы. Венценосная семья», попытка вернуться к экранизации классики (А.Н.Островского) участие в проекте «Утомленные солнцем-2», где слава так или иначе досталась Никите Михалкову, да и в глазах многих драматургия проигрывала первой части дилогии.
Самой яркой работой 2000-х у Глеба Анатольевича стала экранизация романа Солженицына «В Круге первом» — одноимённый сериал и двухчасовая киноверсия «Хранить вечно» (напомним, в книге эти слова, написанные на папке дела, последнее что видит по сюжету один из главных героев).
Перед этим, в конце девяностых, на сцене Театра на Таганке Юрием Любимовым была поставлена «Шарашка», наделавшая много шума, но всё-таки достаточно далеко уходившая и от текста романа, и от жанра рождественской истории, к чему все-таки отсылал сюжет (действие «Круга» напомним начинается в дни новостильного Рождества).
Сериал Глеба Панфилова – это тщательная «работа над ошибками», бережное отношение к мелочам – в чём безусловная заслуга и Евгения Миронова, исполнившего роль Глеба Нержина. В фильме принял участие и сам Александр Исаевич, доживавший последние годы – он читал закадровый текст. Фильмом писатель остался доволен.
Однако в финале киноверсии, в отличие от сериала, есть интересная режиссёрская вольность. Сериал, как и книга, заканчиваются тем, что Глеб Нержин отказывается работать на благо тоталитарного государства и отправляется в лагеря. В финале фильма Иннокентия Володина сжигают заживо в печи крематория (по очевидному указанию Сталина, при казни присутствует министр Абакумов). Это заимствовано из другой популярной книги девяностых – «Аквариума» Виктора Суворова (Резуна). Но даже там человека не отправляют в печь, а всего лишь показывают герою киноленту об этом. На драматургическая находка великолепная, и тем не менее в 1949 году людей вряд ли сжигали (и смертной казни формально не было).
То же вышло и с последней панфиловской экранизацией – «Одним днём Ивана Денисовича», когда поклонники творчестве Солженицына стали вздыхать, мол мастер перемудрил. Ивана Денисовича забрали с фронта, значит он воевал? Храбро воевал? А почему? Потому что он видел Сталина на параде в Москве и вдохновился. Да ничего этого не было. Иван Денисович – именно жертва, а не герой, как вообще мужик в вековой истории. Но режиссёр увидел иначе.
Глеб Анатольевич начал путь к счастью, и он его достиг, ибо что для художника счастье, как не творческая реализация. Он поделился им и с нами, «оживив» Есенина и знакомых нам с детства героев классики. На этом пути невозможно угодить всем, ведь образы классики у каждого свои. Оставить зрителя неравнодушным – вот главное свидетельство успеха.
Юрий Эльберт