Сегодня как в Российской, так и в европейской и американской религиоведческой среде часто приходится слышать о «трихотомии» христианского мира, представляемого тремя основными направлениями христианства: католичество, православие и протестантизм. При этом совершенно забывается о таком явлении как «древние восточные церкви», которые не относятся ни к одному из трех указанных направлений. Между тем, это достаточно крупные многомилионные церковные сообщества, исторически возникшие и ныне существующие в странах Ближнего Востока и Индии. Кроме того, их диаспоры имеются во множестве стран Европы и Нового Света.
Обычно эти церкви делят на две группы: «дохалкидонские» и «доэфесские», в зависимости от того, после какого из Вселенских соборов произошло размежевание конкретной группы с греко-римским церковным миром. В данной статье я не буду рассматривать особенности богословия данных сообществ – упомяну лишь то, что данные церковные группы в большинстве своем обособились от остального христианского мира в пятом веке в силу как богословских различий, так и политических причин.
Богословские различия, озвученные в качестве обоснования сепарации ближневосточных церковных сообществ, часто были связаны с навязыванием со стороны греко-византийской церкви своих собственных формулировок, которые не всегда могли быть употребляемы в иных поместных церквях в силу языковых различий, поскольку понимание одних и тех же слов даже в греческом языке в разных философских школах было достаточно разнообразным, в силу чего при утверждении тех или иных догматов приходилось обращаться к трудам Платона и Аристотеля. Но что было делать церковным сообществам, для которых греческий язык не был родным, но где при этом имелось свое собственное богословие, выраженное в определенных формулировках?
Нежелание признать за народами империи право на выражение своей веры на своем языке стало основным толчком для процесса разделения христиан Ближнего Востока с греко-римским христианством. Кроме того, именно подобное отношение со стороны грекоговорящего населения к остальным народами Восточной Римской империи привело со временем к ее распаду. Стоит отметить при этом, что длительный период времени Римская церковь вплоть до времени Великой схизмы, соглашаясь с догматическими формулировками греческой части церкви, соглашалась и с огульным осуждением греками тех групп, кто эти формулировки в административном порядке принимать отказывался. Обусловлено такое поведение Рима было, прежде всего, географической удаленностью и отсутствием прямых контактов с христианами Ближнего Востока. Соответственно, длительный период времени Рим представлял все примерно так: «есть наша восточная часть Церкви, их вера правильная, а значит те, кто с ними не согласен, те, ну как бы, неправильные – проще говоря еретики, стало быть». Однако ситуация резко изменилась в эпоху крестовых походов, когда Римская церковь после Великой схизмы 1054 года фактически перестала быть связанной с греко-византийским миром.
В то же время члены Римской церкви стали напрямую общаться с христианами Ближнего Востока, что неизбежно привело к богословскому диалогу, который часто приводил к объединению обособившихся поместных церквей с Римским престолом. При этом сохранялись традиции, каноны и даже богословские особенности этих групп там, где не было прямой конфронтации с утвержденными догматами. Парадоксальным стало то, что считавшийся до этого основополагающим в вопросах веры греческий язык ушел на второй план. Люди, наконец, получили возможность вести прямой диалог, объясняя вероучительные вопросы напрямую, без посредства «языка Платона». То, что когда-то было камнем преткновения для церковного единства, стало неактуальным. Оказалось, что прямой диалог без использования административного ресурса стал более эффективным способом достижения христианского единства. В результате фактически все древние Восточные церкви в той или иной части влились в Католическую Церковь, наглядно показав ничтожность ранее заявленных причин разделения. Конечно же, не все епископы древних восточных церквей сразу и массово пошли на объединение. Диалог Римской церкви со многими церковными сообществами растянулся на столетия.
Тем не менее, по состоянию на сегодняшний день фактически каждая из древних восточных церквей имеет своего обрядово-канонического «двойника» внутри Католической Церкви. Это прежде всего вошедшие в общение со Святым Престолом части Ассирийской Церкви Востока: Халдейская Католическая Церковь и Сиро-Малабарская Католическая Церковь, а также части древних восточных церквей: Армянская, Коптская, Сирийская, Сиро-маланкарская, Эфиопская и Эритрейская католические церкви.
Кроме того, в составе Католической Церкви сегодня находится Маронитская католическая церковь не имеющая аналога среди восточно-христианских церквей. В 1182 году марониты, много лет оторванные от связи с Латинской церковью, фактически подтвердили своё единство с Римом. Но, как справедливо замечает об этом большинство современных маронитов, схизмы как исторического факта между ними и Римской церковью просто никогда не было. Позже, после «установления связи», марониты приняли богословие Римской Церкви, сформировавшееся в период многовековой изоляции Маронитской церкви, не увидев в этих богословских особенностях никаких серьезных препятствий для церковного единства.
Сохраняя свою культуру и богослужебные традиции в полном общении с другими поместными католическими церквями, восточные католические церкви являют живой пример того, как общий поиск истины дает достойные плоды, тогда как навязывание мнимого единства через сухие вероучительные формулировки – которые, как показывает опыт, очень часто можно наполнять совершенно разным смыслом – ведет не только к разрушению церковного единства, но и падению империй.
Николай Минюхин, 10.06.2025