Недавняя статья Дайан Монтаньи, представляющая новаторскую книгу “Синодальный процесс — это ящик Пандоры”, дополненная предисловием кардинала Берка, вызвала справедливое беспокойство. В ней мы все сталкиваемся с вызывающим призывом Берка к Церкви противостоять синодальному пути, который, как утверждают он и авторы этой книги, направлен на изменение нашей веры.
Авторы Хосе Антонио Урета и Хулио Лоредо де Искуэ утверждают, что они пытаются пробудить Церковь к осознанию масштабов чрезвычайной ситуации как на Западе, так и в Католической церкви. Они предупреждают Церковь о том, что светской культуре угрожает неминуемая опасность дехристианизации, и, что еще хуже, что это движение также приведет к дехристианизации самой Церкви, если оно будет введено в ее организм троянским конем соборности.
Они написали просто и ясно, потому что, к своей великой тревоге, обнаружили, что “даже епископы, с которыми мы беседовали, не осведомлены обо всем, что поставлено на карту”.
Если епископы действительно не осведомлены, то из этого следует, что маловероятно, что миряне тоже не осведомлены. Таким образом, авторы пытаются “предупредить иерархию, круги католической интеллигенции и простых верующих о неортодоксальных змеях и ящерах внутри открываемого ящика Пандоры”.
На первый взгляд, такого рода формулировки могут показаться кому-то неоправданно паникерскими. И поэтому, чтобы изложить свою точку зрения как можно более доступно, они написали свою работу в форме вопросов и ответов, в знакомом катехизическом стиле, чтобы помочь католикам разобраться в ней самим.
В своей книге они исследуют, что представляет собой стратегия, лежащая в основе синодального пути, и каковы намерения его организаторов.
Чего, возможно, не хватает в книге, так это общего концептуального анализа того, что происходит со светским обществом и что может произойти с Церковью.
Ибо процесс, стоящий за тем, что кардинал Берк называет революцией, использует пьянящую смесь секса, марксизма и оруэлловского двоемыслия, запутанно переплетенных воедино, чтобы перевернуть традиционную этику католицизма с ног на голову.
Читатели книги, очевидно, захотят внимательно изучить эти утверждения. Что, например, такое “двоемыслие”? Почему используется это определение?
Классическая антиутопия Джорджа Оруэлла «1984», которая так точно предсказала многое из того, что мы сейчас переживаем, дает нам ключ к пониманию всего этого. Двоемыслие — это “акт одновременного принятия двух противоположных, индивидуально исключающих друг друга идей или мнений и веры в обе одновременно и абсолютно. Двоемыслие требует использования одной логики против другой логики или прекращения неверия в противоречие”.
В этом романе Министерство мира занимается войной, Министерство правды — ложью, Министерство любви — пытками, а Министерство изобилия — голодом. В конце концов, три лозунга партии таковы: “Война — это мир; Свобода — это рабство; Незнание — это сила”.
Современная повестка дня в области культурного разнообразия, инклюзивности и равенства отражает те же противоречия. В современных терминах разнообразие на самом деле означает нехристианское единообразие, инклюзивность означает исключение христианских и традиционных ценностей, а равенство означает месть тем, кто придерживается христианских взглядов, путем отмены или чего похуже. Каждый день в новостях нам сообщают о христианах, которые были уволены или отстранены от работы за взгляды, “не соответствующие ценностям” и т.д., и т.п.
Оруэлл предупреждал своих читателей, что цель «безумия двоемыслия» состоит в том, чтобы гарантировать, что население, которому все больше промывают мозги, больше не способно распознавать противоречия.
В нынешнем политическом и культурном тумане, где политики слишком напуганы, чтобы полагаться на биологию, когда их спрашивают, что такое женщина, и где трансактивистки совершают жестокие нападения на обычных феминисток, наша светская культура, похоже, достигла того же парализованного состояния, когда противоречием невозможно ни управлять, ни артикулировать его.
Нынешняя философская борьба во всем западном мире связана с культурным или новым марксизмом, заменяющим этику, которая разделялась всеми в христианским мире. Основы последней в виде целостного подхода к личности и сострадания, которые воплощал Иисус, заменяются коллективизмом и иерархией властных отношений.
Общественность в значительной степени купилась на идею о том, что быть пробужденным — значит выступать за обновленную социальную справедливость, и что это хорошо и достойно.
Социальная справедливость, которая в настоящее время определяется как восстановление прав так называемых отчужденных и маргинализованных, довольно странным образом теперь актуализируется через философскую призму, в которой секс рассматривается как нечто первостепенное.
Вызов для Церкви, о котором предупреждает нас эта новая книга, заключается не только в том, что мы проигрываем битву за христианские ценности в светском государстве, но и в том, что Амазонский Синод и Синодальный путь повторяют светские цели по подрыву и пересмотру христианской этики; но на этот раз это происходит как внутри Церкви, так и вне нее. Ирония заключается в том, что сама Церковь однажды уже пыталась это сделать, и можно было бы подумать, что она извлекла из этого урок.
В 1960-х и 70-х годах более ранняя социально-экономическая концепция этого была воплощена в том, что мы назвали “Теологией освобождения”. Странно, но все это происходит как раз в тот момент, когда те части Церкви, которые пытались провести этот социальный эксперимент, осознали, что теология освобождения разрушила Церковь, где бы она ни практиковалась в Южной Америке.
Брат Леонардо Боффа Клодовис, как и его брат, бывший поборник теологии освобождения, недавно написал проникновенный анализ того, каким образом принятие марксистских категорий в отношении отверженных оказалось полностью разрушительным для католической богословской целостности и этики.
Так как же получается, что мы находим в синодальном пути посягательство на церковную этику и убеждения?
Мы видим использование оруэлловского двоемыслия, представленное в интерпретации лозунгов о разнообразии, инклюзивности и справедливости, навязанных нам. Мы также обнаруживаем замену целостности личности предпочтением “коллективу”. Мы обнаруживаем, что грех менее важен, чем инклюзивность; что сострадание и прощение уступают место доминированию властных отношений. Но есть также, и это, возможно, вызывает недоумение, еще один элемент, заключающийся в том, что секс занимает центральное место в повестке дня. Почему же классический фокус борьбы с отчуждением и за права отверженных сместился с экономики на секс?
Является ли это просто частью стремительного вырождения культуры? Или, возможно, это часть растущей пандемии пристрастия к сексу, которую порнография навязала нам за экранами компьютеров? Или это часть стратегии?
Стало невозможно не заметить, что последствиями светского проекта, который копирует синодальный путь, стало преуменьшение того, что презрительно называют “гетеронормативным”. И поскольку ценность гетеросексуальности ставится под сомнение, то неизбежно ставится под сомнение статус и функционирование семьи.
Католическая духовность прошлого века была справедливо встревожена предостережениями, данными во время явлений Пресвятой Девы Марии в Фатиме. И что бы мы ни думали о них, становится все труднее не признавать того, что краткое изречение сестры Лусии о том, что “Последняя битва между Господом и царствованием сатаны будет касаться брака и семьи”, актуально для Церкви в настоящий момент и резонирует с современной повесткой.
Все становится еще более острым и тревожным, поскольку, наблюдая за свирепостью, с которой марксистские режимы нападали на целостность семьи в годы своего господства в коммунистических государствах в двадцатом веке, мы задаемся вопросом:
“Действительно ли возможно, что Церковь готовится присоединиться к проекту, который, по-видимому, пытаться хитростью достичь тех же целей, к которым когда-то так безжалостно стремились силой”?
Кардинал Берк в своем предисловии к этой новой книге настаивает, что именно это и происходит:
“Синодальность и ее прилагательное «синодальный» стали лозунгами, за которыми скрывается революция, направленная на радикальное изменение самосознания Церкви в соответствии с современной идеологией, которая отрицает многое из того, чему Церковь всегда учила и практиковала».
Если это правда, то и нашим епископам, и мыслящим католикам, и Церкви в целом еще предстоит осознать характер и предполагаемую стратегию создания нынешней турбулентности, а чтение книги “Синодальный процесс — это ящик Пандоры” может оказаться такой важной задачей, какой ее считают авторы.
Гэвин Эшенден
Читать книгу: https://synod23.s3.us-east-1.amazonaws.com/The-Synodal-Process-Is-a-Pandoras-Box.pdf