Редакция портала «Христианская Россия» продолжает публиковать отрывки из монографии нашего постоянного автора Максима Григорьева. В этот раз область его интересов — это служение равноапостольного святителя Мефодия Солунского. Невзирая на политические обстоятельства своего времени (Фотианской схизмы и немецкой экспансии на моравские земли), великий просветитель исполнил свою миссию, став апостолом единства христианского Востока и Запада. С предыдущими частями исследования Максима Григорьева о различных вариантах жития солунских братьев и их научной интерпретации вы можете ознакомиться по ссылкам: «Святой Мефодий: просветитель славян и апостол единства», «Начало Славянской миссии и реакции “трехъязычной ереси”, «Святой Мефодий на стыке христианского Востока и Запада. Причины их разделения».
Друг Императора и Патриарха Фотия?
После описания благополучного исхода папского судилища, автор жития святого Мефодия пишет о том, как святитель принял приглашение византийского императора, о котором враги Мефодия имели надежду, что он осудит и убьет его.
Но на этом не прекратилась их злоба, но сказали говоря: “Гневается на него цесарь, и если его схватит, не сохранит свою жизнь”.
— Бог же милостивый, не желая, чтобы из-за этого хулили раба его, вложил в сердце цесарю, ибо сердце цесаря всегда пребывает в руках Божьих, и послал цесарь грамоты к нему: “Честный отче, очень желаю тебя видеть. Так сделай милость и потрудись (прибыть) к нам, чтобы увидеть тебя, пока мы (еще) на этом свете, и молитву твою примем”. И когда сразу пришел он туда, принял его цесарь с великой честью и радостью, и, учение его похвалив, удержал из учеников его попа и дьякона с книгами. И все желания его исполнил, что он только хотел, и ни в чем ему не отказал, и, одарив и обласкав, проводил его снова со славою на его престол. Так же и патриарх, — повествует автор жития.
Западный дипломат?
Все имеющиеся в ранних житиях святых братьев высказывания об императорах и империи ясно свидетельствуют, что и Константин-Кирилл, и Мефодий неизменно стремились подчеркнуть свою лояльность и преданность как императору, так и империи, что находит отражение в эпитетах “великий”, “правоверный”, “богоугодный”, “достойный” перед упоминанием кесаря. Но и против западных королей, князей и владык не было сказано в житии ни единого дурного слова.
Напротив:
— Когда же пришел в дунайские края король венгерский, захотел увидеть его, и (хоть) некоторые говорили и предполагали, что не уйдет от него без мучения, пошел к нему; он же, как подобает владыке, принял его честно и славно и с веселием. И побеседовав с ним, как подобает таким мужам вести беседы, отпустил его, обласкав и поцеловав с дарами великими, и сказал ему: “Всегда поминай меня, честный отче, в святых молитвах твоих”.
Историки спорят о том, что за король такой был у Венгров до Иштвана Святого. Может быть, по аналогии с франкскими правителями “королями” назывались иногда те или иные венгерские вожди, а может прав был исследователь А.Брюкнер, и на самом деле святой Мефодий встретился не с венгром, а с немцем – Карлом III Толстым. В советских комментариях к житию сказано, что согласно регенсбургскому продолжении Фульдских анналов, в 884 г. именно Карл III встречался с моравским правителем Святополком у реки Тульн, на горе Куменберг, что западнее Вены. В этой встрече мог принять участие и Мефодий с целью укрепить мир и предотвратить кровопролитие. Чем не лауреат Нобелевской премии мира?
Смерть святого Мефодия и судьба его дела
О смерти святого Мефодия в кратком житии сказано совсем уж лаконично:
— И когда так устранил все обвинения со всех сторон и затворил уста многоречивых, завершил течение (жизни) и сохранил веру, ожидая праведного венца, и потому что так угодил Богу, был возлюблен им.
Хотелось бы просто сказать – аминь!
Но есть кое-что, о чем нельзя не сказать нам, хотя бы это и было простительно автору этого жизнеописания. Агиограф написал о смерти Мефодия, не касаясь того, как умирало в Моравии его дело – то зерно, что своей смертью по провидению Божию дало много плода.
Автор, то есть, вероятно, самый близкий сподвижник святого Мефодия и его брата Кирилла, ясно выражает католическое почтение к римским понтификам. Они и насаждали веру, и низлагали ереси, и святого Мефодия защищали от всяческих козней. В конце концов, именно в Рим стараниями святых братьев были принесены мощи святителя Климента…
Текст этот воистину написан с любовью – той, которая всему верит, всегда надеется и, что особенно важно, все покрывает… Ведь автор намеренно не упомянул, что буквально в последние дни земной жизни святителя политическая и церковная ситуация в Риме и в регионе кардинально изменилась. Под влиянием немецких епископов и их феодалов, руководствовавшихся собственными политическими интересами на славянских землях, следующий папа, Стефан V, буквально поставил крест на деле равноапостольных братьев в своём письме к Святополку:1
— Стефан, епископ, раб рабов Божьих, Святополку, царю славян. Поскольку ты в ревности веры пообещал князю святых апостолов Петру, то есть хранителю ключей небесного царства, всяческое почтение, и его викария прежде всех князей избрал главным заступником от треволнений этого неверного мира, и его защите вверил себя вместе со старейшинами и остальным народом твоей земли…
Так, в духе всех своих предшественников, величественно и как имущий силу, Стефан V начинает свое письмо, в котором наставляет Святополка относительно богословия, длинных, недельных и так называемых сезонных постов и прочему латинскому благочестию:
— Ты же и народ твой по суждению Духа Святого будете невиновны, если только веру, которую проповедует Римская Церковь, сохраните неповрежденной.
Далее следует отрывок, поставивший позорное пятно на Римской Курии. Оно свидетельствует о кратковременной победе епископа Вихинга над своим старым врагом – славянским просветителем:
— Что же до того, что означенный Мефодий взялся совершать богослужение, и священные таинства, и торжественное служение Литургии славянским языком, то он с клятвою над святейшим телом блаженного Петра обещал впредь сего не делать. И пусть никоим образом никто отныне за это не берется, остерегаясь стать виновным в клятвопреступлении. Ибо мы, Божьей и нашей апостольской властью, запрещаем сие под угрозой анафемы, кроме того, что касается научения простого народа, а не образованных, когда изложение Евангелия или Апостола возвещается тем же языком, что мы и дозволяем, и вдохновляем, и напоминаем, чтобы как можно чаще так и было, чтобы всякий язык славил Господа и исповедовал Его. А дерзких и непослушных, упорных в ссорах и соблазнах, после первого и второго вразумления, если нисколько не исправятся, повелеваем как сеятелей терниев из лона церковного извергать, чтобы одна больная овца не заразила все стадо. Предписываем и нашей силой их сдерживать, и из ваших пределов прочь изгонять.
Запрещая первые церковно-славянские (глаголические) литургии и фактически осуждая святого Мефодия, Стефан V использовал традиционный “папский язык” — все ссылки на его особую роль и власть в Церкви — тем самым злоупотребляя добрым авторитетом Петра, используя его в дурном деле. Более того, письмо против Мефодия было по сути отправлено светскому монарху! Неужели Патриарх Запада не мог лично попытаться решить вопрос с Мефодием? И стоило ли спокойствие немецкого епископата такой несправедливости? Можно сказать, что Стефан V значительно способствовал почти полному разрушению литургического богатства латинской церкви, одновременно нанося ущерб целостности католических миссий среди славян и внушая моравам недоверие и обиду к Риму — обиду, которая через Яна Гуса и других приведет к плачевному состоянию христианства в этом регионе в наши дни.
Пошел ли святой Мефодий или его ученики на раскол? Нет. Сам он умер в мире с Папой, который преследовал его, вероятно, так и не успев узнать об этом послании. Его ученики же нашли убежище на Востоке, где разработали новый церковнославянский язык (тот, который “паки-паки” – наш). Тем самым они внесли значительный вклад в христианское просвещение и образование южных и восточных славян. Один из них и написал житие святого Мефодия, включив в него все те католические элементы относительно папства, которые мы видели.
Он писал о святителе, критикуя немецкое духовенство, а не Апостольский Престол. И в этом смысле был подобен отцу нашему Давиду, не посягнувшему на помазанника Божия Саула, а также и святому Афанасию Великому: ведь тот, вернувшись из ссылки, которую одобрил папа Либерий, в своей “Истории Арианства” не написал о последнем ни единого плохого слова. И все же…
Быть может, св. Мефодий был осужден за неприятие “хиопаторской ереси”, сиречь Filioque?
По крайней мере так понимают события некоторые православные полемисты, основываясь на более позднем житии Климента Охридского, а равно на свое современное представление о сути вещей.
В ответе на этот вопрос нам поможет текст “осуждающего” письма папы Стефана V Святополку. Ведь там было и богословие, и про исхождение Святого Духа было написано немало. Примечательно, что по отношению к вопросу об исхождении Святого Духа папа Стефан не отличался ни от своих, в том числе святых, предшественников, ни от прямых наследников. В обсуждаемом письме он по сути пересказывает на свой лад богословие святого Льва Великого.2 То есть он филиоквист.
Вместе с тем, в письме не высказываются никакие богословские или догматические претензии в отношении святого Мефодия. Который явно был греком, чуждым этому способу богословствования, хотя и, с точки зрения Рима, мужем весьма ортодоксальным. Зато там упоминается тот самый враг святителя – епископ Вихинг. И весьма в хорошем свете:
— И мы напоминаем, увещеваем и призываем в свидетели, чтобы и ты твердо ее держался. В этом церковном учении мы находим наставленным и досточтимого епископа Вихинга, возлюбленнейшего собрата нашего, и потому отпускаем его обратно к вам для управления порученной ему от Бога Церковью, поскольку мы признали его вернейшим тебе и, ради тебя, во всем достаточно ревностного. Примите его искренней душой, почитайте за духовного отца и своего пастыря и принимайте с подобающей честью и должным почтением, ибо оказанную ему честь в его лице вы оказываете Христу, сказавшему: Кто принимает вас, Меня принимает.
Может, сам епископ Вихинг и имел не зуб на святителя Мефодия, а два: один против славянского языка, а другой против греческого скепсиса к изменению Символа веры и самому термину Filioque и к франкскому богословию на этот счет… Это вполне можно предположить. Вот только “филиоквистский” Рим, вдруг повернувшийся к святому Мефодию спиной, здесь ни при чем.
О чем еще мы можем предположить? Приведенные здесь папой Стефаном V слова Христа о принимающий Его боюсь, как бы не были приведены самому понтифику на Страшном судище Христовом: ведь он, Стефан V, изгнал праведника, воспользовавшись своей властью – пусть и не не столько верховной, сколько более обычной, “патриаршей” властью Римского Епископа для Латинской Церкви. Хоть может и прав был профессор Дворник, и послание сие исторически подверглось “ужесточившей” его редакции, само решение написать и отправить его было духовно ошибочным и явно политически мотивированным. Что до епископа Вихинга, точно можно сказать лишь то, что его имя не предано полному забвению лишь в силу небесной и земной славы его заклятого врага Мефодия – славы, в которой он, хоть и криво, принял участие. Сам же святитель, я уверен, немолчно молит Бога о том, чтобы оба обидчика по всеобщему Воскресению вошли с ним в рай, ибо так поступают настоящие Христиане, кафолики.
Бог же наш из малого зла – изгнания учеников святого Мефодия с Запада на Восток – сотворил великое благо, ибо сия малая закваска привела к созданию великой христианской цивилизации, великого языка и великой мысли, которыми мы, славяне, стараемся прославлять Бога.
Максим Григорьев
1 Цит.по: Epistola Stephani papae ad Zventopolcum regem
2“…Основание же веры, на которой Христос основал Церковь, таково: верно, что существуют три Лица: Отца, и Сына, и Святого Духа, совечные и соравные друг другу, и у этих трех Лиц одна божественная природа, одна сущность, одна божественность, одно величие. В этих Лицах существует различение, а не смешение; различие, а не разделение. Я говорю о различии, потому что иное Лицо Отца, иное – Сына, иное – Святого Духа; Отец же – ни от кого, Сын – от Отца, Святой Дух – от Обоих, от одной и той же сущности Отца и Сына. И эта Святая Троица есть Единый и истинный Бог, Который не имел начала, не ограничен концом, Которого не вмещает пространство и Который не меняется со временем. И только Отец не от другого, потому только Он называется нерожденным; Сын же – предвечный Сын Отца и потому называется рожденным; Дух же Святой – есть Дух Отца и Сына, которые должны пониматься без какого-либо расхождения, так что по времени ни один из Них не был раньше или позже Другого; и потому [Дух Святой] не называется ни нерожденным, ни рожденным, а исходящим, и не следует верить ни в двух Отцов, ни в двух Сынов. Что Дух от Сына, свидетельствует апостол и евангелист: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его»; и апостол Павел свидетельствует, что Дух от Отца и Сына: «Но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас». И вновь он ярчайшим образом подчеркивает, что Дух от Отца, говоря: «Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то оживит и ваши смертные тела». О том же, что Дух от Сына, тот же Павел свидетельствует: «А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!»». Что Он исходит от Отца, говорит Сама Истина: «исходящий от Отца, Он возвестит обо Мне». А что Он исходит от Сына, та же Истина свидетельствует: «от Моего примет и возвестит вам». И потому пусть никто не верует, что исполненный благости Дух исходит от Отца к Сыну, а от Сына – ради освящения творения, словно бы отдельными ступенями, но что Он исходит как от Отца, так вместе с тем и от Сына. Кто же будет отрицать, что Дух Святой есть жизнь? И для кого Отец – жизнь, будет жизнью и Сын; как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так Он дал и Сыну иметь жизнь в Самом Себе. Из многого достаточно сказать тебе то немногое, что тебе подобает недвусмысленно исповедовать языком и во что веровать сердцем, но не исследовать сверх твоих сил. Ведь, если луч телесного солнца поражает увидевшие его очи, то сколь более сияние неизъяснимого Божества поражает земной разум? Этой веры держится основанная Господом на апостолах и апостолами святая Католическая и Апостольская Римская Церковь…”