Сэр Исаак Ньютон как жертва Реформации

Ньютон посвятил себя не только науке, но и церковной истории, богословию, библейским исследованиям и даже алхимии — возможно, даже в большей степени, чем науке [1]. Сэр Исаак и его современники продвигали ранние труды по библейской критике [2]. Религиозные убеждения Ньютона склонялись к антитринитаризму [3]. Хотя он никогда публично не отвергал установленную церковь, Ньютон, тем не менее, был архетипическим еретиком [4].

Исаак Ньютон вырос во времена, полные религиозных споров. После Тридцатилетней войны и Вестфальского мира (1648) религиозный конфликт в Европе сошел с поля боя, но оставил вопросы о теологическом авторитете нерешенными. В Англии Реставрация 1660 года ознаменовала собой тонкий сдвиг в сторону моралистического и рационалистического англиканства, при этом религиозные взгляды Ньютона отражали то, что некоторые называли «упадком» английской веры восемнадцатого века [5].

Тем не менее, погружение Ньютона в протестантское богословие было глубоким. Выросший в семье, пропитанной теологическими текстами, Ньютон, как сообщается, имел доступ к сокровищнице протестантских трудов, включая «Наставления в христианской вере» Жана Кальвина и «Аннотации» Теодора Безы [6]. По иронии судьбы, эта основа подготовила почву для его более поздних, более иконоборческих толкований Писания. Действительно, скептицизм Ньютона в отношении Священного Писания в определенном смысле является радикальным продолжением призыва Реформации полагаться только на Писание, что позволяет предположить, что его антитринитаризм был не отходом от протестантских идеалов, а их усилением. К 1670-м годам начали проявляться нетрадиционные взгляды Ньютона, в частности, его антитринитаризм, который только усилился под влиянием таких же неортодоксальных друзей, как Джон Локк и Уильям Уистон [7].

Теологические труды Ньютона, такие как «Хронология древних царств» (1728) и «Толкования на пророчества Даниила и Апокалипсиса» , раскрывают его глубокое недоверие к традиционному тексту. Ньютон, как Саймон и Спиноза, был убежден, что центральные библейские тексты были намеренно изменены [8].

Ньютон утверждал, что искажения вошли в Библию еще в четвертом веке, особенно рукой Афанасия Александрийского, чьи метафизические толкования Ньютон считал искажениями «простого языка» Писания. В своих «Толкованиях» Ньютон обрисовал, как различные тексты Ветхого Завета были «запутаны» или «испорчены» с течением времени, прослеживая эти изменения, чтобы укрепить свою антитринитарную позицию. Ньютон тщательно изучал вопрос исторической целостности текста — но избрал радикальный подход, который вывел его в авангард ранней библейской критики.

Что касается Нового Завета, Ньютон занял еще более критическую позицию, утверждая, что некоторые ранние отцы Церкви, в частности архиепископ четвертого века Афанасий Александрийский, намеренно изменили текст, чтобы привести его в соответствие со своими вероучительными тезисами. В частном порядке Ньютон пришел к радикальным выводам об истории христианства, включая твердое убеждение, что учение о Троице было постбиблейским искажением. После своего назначения на должность профессора Кембриджского университета в 1669 году Ньютон приступил к тщательному изучению Библии, что привело его к мнению, что Афанасий — шарлатан, исказивший Писание, который ввел метафизические «тонкости», которые, по мнению Ньютона, скомпрометировали изначальное послание Библии.

В трудах Ньютона подробно описывается его гипотеза предательства как со стороны древних израильтян, так и со стороны христиан, которые, по его мнению, исказили истинное поклонение, смешав его с «языческими» метафизическими идеями. В рукописи на четвертую книгу Царств (в толковании на 4Цар. 17:15-16) он обвинил оба сообщества в том, что они извратили поклонение Богу, «примешав к нему свои собственные выдумки». К началу XVIII века объемные «Черновики по истории Церкви» Ньютона проиллюстрировали его взгляды на развитие Троицы, достигнув кульминации в отказе от тринитаризма в пользу доктрины «единого истинного Бога» как единственного Отца. Хотя он признавал власть Христа, Ньютон утверждал, что она полностью происходит от Отца и осуществляется в полном иерархическом подчинении, что, как он утверждал, несовместимо с утверждениями о равенстве Христа с Отцом.

Неизменной для Ньютона идеей было восстановление религии и науки («двойная реформация»). Для него наука была не отходом от веры, а повторным открытием древней мудрости. По мнению Ньютона, его математика и теология представляли «древнее богословие» — мудрость древних — воскрешенную для новой эпохи.

Выводы Ньютона были избирательными, он подчеркивал отрывки, которые подчеркивали подчинение Христа Отцу, отвергая стихи, поддерживающие Троицу, как текстовые искажения. В конечном счете, он считал, что Христос заслуживает почитания за свое послушание до смерти, а не за какую-либо внутреннюю божественность. Христос Ньютона изображался не как равный Богу, а как посредник, исполняющий волю Отца [9].

При жизни Ньютона появление многочисленных английских антитринитарных трактатов отражало растущее движение, подвергающее сомнению библейскую основу Троицы. Эта тенденция набрала обороты после Славной революции 1688 года, и к началу восемнадцатого века библейские толкования, находящиеся под влиянием либертинистских (нигилистических), пантеистических и антитринитарных взглядов, начали появляться по всей Европе. Многие богословы-латитудинаристы, так называемое прогрессивное англиканское духовенство, связанное с ранними кембриджскими платониками, проявили симпатию к этим неортодоксальным взглядам, часто приветствуя научный прогресс как знак нового «века света» [10]. Сэр Исаак присоединился к этому новому рационалистическому течению. Во времена Ньютона можно было быть как англиканином, так и арианином — любопытное отражение примирительного латитудинаризма в Церкви Англии. Церковники-латитудинаристы, наряду с членами Королевского общества (где Ньютон был президентом с 1701 года до своей смерти), видели в новой механической философии объединяющий «эразмианский» инструмент для борьбы как с религиозным скептицизмом, так и с пылким энтузиазмом [11].

Симпатии Ньютона к латитудинаризму также проявляются в его рукописи Irenicum, вероятно, написанной в начале восемнадцатого века. Здесь Ньютон утверждал, что «возлюби Господа Бога твоего» и «возлюби ближнего твоего» были основополагающими принципами — «молоко для младенцев», а «более сильная пища» предназначалась для более разборчивых. По мнению Ньютона, эти «более зрелые» христиане должны были избегать осуждения других или разделения по спорным доктринам, тесно перекликаясь с доктриной латитудинаризма об адиафоре («вещах безразличных») [12].

Размышляя над всеобщими заповедями сынов Ноя (выдуманными им в рамках концепции древней теологии), Ньютон считал, что истинная религия требует только самого необходимого, без дополнительных «Тридцати девяти статей», отсутствовавших с самого начала. К слову, епископ-латитудинарист Эдвард Стиллингфлит в своем собственном Irenicum (1659) также выражал надежду на то, что Церковь Англии однажды вернется к «первозданной умеренности» ранней церкви [13].

Переписка Ньютона с Джоном Локком в 1690 году раскрывает глубину его реформистских, даже еретических намерений. В серии писем Ньютон подробно описал два «примечательных искажения» в Библии — 1 Иоанна 5:7 и 1 Тимофею 3:16 — отрывки, которые, как он утверждал, были изменены для поддержки Троицы [14].

Эта история также сформировала взгляд Ньютона на Христа. В письме к Локку он утверждал, что Христос «не принимал [чести] до Cвоего воплощения», а скорее «смирил Cебя», получив возвышение от Бога только после своей смерти. Ньютона поклонялся Христу не за Его божественность, а за Его послушание — этот взгляд помещает теологию Ньютона ближе к несторианству, чем к ортодоксальному тринитаризму. В конечном итоге оценка Ньютона привела его к выводу, что Церковь исказила Писание, чтобы служить тринитарному учению, что привело его к убеждению, что католики искажали текст чаще, чем еретики, которых они осуждали.

Ньютон также погрузился в изучение сравнительной мифологии и истории идолопоклонства — все более популярного занятия среди ученых семнадцатого и восемнадцатого веков. Его обширная библиотека включала аннотированные истории Уолтера Рэли, Сэмюэля Бохарта, Герарда Воссиуса и других, которые выдумывали истоки религиозного идолопоклонства при превратном анализе еврейских, христианских и языческих источников.

В середине 1680-ых годов Ньютон написал одну из своих самых загадочных работ — «Философские истоки языческой теологии» [15]. Здесь Ньютон изложил свой взгляд на первозданную, «Ноеву» религию — изначальную веру, якобы происходящую от Ноя и сохранившуюся в храме в Иерусалиме, оставившую след даже в языческих святилищах, таких как храмы римского культа Весты. Он предположил, что эти храмы, спроектированные вокруг центральных огней, символизирующих солнце, отражали раннее признание гелиоцентрического космоса. Как выразился Ньютон, «Одним из замыслов первого учреждения истинной религии [было] предложить человечеству с помощью каркаса древних храмов изучение каркаса мира как истинного храма великого Бога, Которому они поклонялись».

По мнению Ньютона, его собственные научные открытия были повторным открытием этой древней теологии, приверженцы которых считали, что изучение природы является неотъемлемой частью монотеистической религии. Древние священники, такие как персидские маги и халдеи Вавилона, были, по мнению Ньютона, и астрономами, и теологами, и их знания позже были испорчены, когда в их свод проникло идолопоклонство. Он считал, что иудаизм был скомпрометирован после пророков, Ньютон считал, что христианство было введено в заблуждение тринитаризмом. Тем не менее, он был уверен, что Бог периодически поднимал реформаторов, в частности Моисея и Христа, чтобы восстановить эту изначальную веру.

Но не все было потеряно, по мнению Ньютона. Он верил, что есть способ восстановить изначальную религию Ноя, подразумевая божественно одобренную естественную философию, способную вернуть человечество в состояние до грехопадения. Ньютон считал себя частью «остатка, нескольких разбросанных по миру людей, которых избрал Бог», тех немногих, кто «могут искренне и усердно стремиться к поиску истины». Для Ньютона именно этот преданный «остаток» сохранил или заново открыл древнее единство естественной философии и истинной религии — развитию этой концепции он посвятил свою собственную работу в науке, теологии и истории. Также он считал, что только наука может сыграть ключевую роль в преодолении религиозного и философского упадка.

Джеймс Унгуряну

Печатается в сокращении и под новым заглавием

Источник: Ungureanu J. Sir Isaac Newton as Religious Prophet, Heretic, and Reformer // URL : https://churchlifejournal.nd.edu/articles/sir-isaac-newton-as-religious-prophet-heretic-and-reformer/

1. See, e.g., classic studies such as: Frank E. Manuel, Isaac Newton, Historian, Cambridge MA: Belknap Press, 1963; Frank E. Manuel, The Religion of Isaac Newton, Oxford: Clarendon Press, 1974; Richard S. Westfall, Never at Rest: A Biography of Isaac Newton, Cambridge: Cambridge University Press, 1980; B.J.T. Dobbs, The Foundations of Newton’s Alchemy, or “The Hunting of the Greene Lyon”, Cambridge: Cambridge University Press, 1975; B.J.T. Dobbs, The Janus Faces of Genius: The Role of Alchemy in Newton’s Thought, Cambridge: Cambridge University Press, 1991; Charles Webster, From Paracelsus to Newton: Magic and the Making of Modern Science, Cambridge: Cambridge University Press, 1982. More recently, see, e.g., Andrew Janiak, Newton as Philosopher, Cambridge: Cambridge University Press, 2008; Rob Iliffe, Priest of Nature: The Religious Worlds of Isaac Newton, Oxford: Oxford University Press, 2017;William R. Newman, Newton the Alchemist: Science, Enigma, and the Quest for Nature’s “Secret Fire”, Princeton: Princeton University Press, 2019. See also the helpful survey by Rob Iliffe and George E. Smith (eds.), The Cambridge Companion to Newton, Cambridge: Cambridge University Press, 2016.
2. This letter appears in Lord [Peter] King. The Life of John Locke, with Extracts from His Correspondence, Journals, and Common-Place Books, 2 vols., London: Henry Colburn, 1830, vol. 2, p. 39.
3. See, e.g., the collections of essays in: James E. Force and Richard Popkin (eds.), Essays on the Context, Nature, and Influence of Isaac Newton’s Theology, Dordrecht: Kluwer, 1990; James E. Force and Richard Popkin (eds.), The Books of Nature and Scripture: Recent Essays on Natural Philosophy, Theology and Biblical Criticism in the Netherlands of Spinoza’s Time and the British Isles of Newton’s Time, Dordrecht: Kluwer, 1994; James E. Force and Richard Popkin (eds.), Newton and Religion: Context, Nature, and Influence, Dordrecht: Kluwer, 1999. See also Scott Mandelbrote, “‘A duty of the greatest moment’: Isaac Newton and the Writing of Biblical Criticism,” British Journal for the History of Science 26 (1993), pp. 281–302; Scott Mandelbrote, “Early Modern Biblical Interpretation and the Emergence of Science,” Science & Christian Belief 23 (2011), pp. 99–113; Stephen D. Snobelen, “Isaac Newton, Heretic: The Strategies of a Nicodemite,” British Journal for the History of Science 32 (1999), pp. 381–419; Stephen D. Snobelen, “‘God of gods and Lord of lords’: The Theology of Isaac Newton’s General Scholium to the Principia,” Osiris 16 (2001), pp. 169–208; Stephen D. Snobelen, “To Discourse of God: Isaac Newton’s Heterodox Theology and his Natural Philosophy,” in Paul Wood (ed.), From Science and Dissent in England, 1688–1945, Aldershot: Ashgate, 2004, pp. 39–65.
4. See Maurice F. Wiles, Archetypal Heresy: Arianism through the Centuries, Cambridge: Cambridge University Press, 1996, esp. 77–93.
5. See Hebert Schlossberg, The Silent Revolution and the Making of Victorian England, Columbus: Ohio State University Press, 2000, pp. 13–27.
6. Richard S. Westfall, Never at Rest: A Biography of Isaac Newton, Cambridge: Cambridge University Press, 1980.
7. Ungureanu J. Sir Isaac Newton as Religious Prophet, Heretic, and Reformer // URL : https://churchlifejournal.nd.edu/articles/sir-isaac-newton-as-religious-prophet-heretic-and-reformer/ 
8. See the collection in William Whiston, Sir Isaac Newton’s Corollaries from his Philosophy and Chronology in his own Words, London: J. Roberts, 1729; See discussion in Richard H. Popkin, “Newton and Spinoza and the Bible Scholarship of the Day,” in Margaret J. Osler (ed.), Rethinking the Scientific Revolution, Oxford: Oxford University Press, 2000, pp. 297–311.
9. See Rob Iliffe, “The Religion of Isaac Newton,” in Iliffe and Smith (eds.), The Cambridge Companion to Newton, p. 490.
10. See Dennis G. Wigmore-Beddoes, Yesterday’s Radicals: A Study of the Affinity between Unitarianism and Broad Church Anglicanism in the Nineteenth Century, Cambridge: James Clarke & Co., 1971, esp. pp. 15–27. See also classic studies by Martin I.J. Griffin, Jr., Latitudinarianism in the Seventeenth-Century Church of England, Leiden: Brill, 1992, and W.M. Spellman, The Latitudinarians and the Church of England, 1660–1700, Athens GA: University of Georgia Press, 1993.
11. Barbara J. Shapiro, “Latitudinarianism and Science in Seventeenth-Century England,” Past & Present 40 (1968), pp. 16–41. See also Lotte Mulligan, “Anglicanism, Latitudinarianism, and Science in Seventeenth Century England,” Annals of Science 30 (1973), pp. 213–219.
12. See, e.g., discussion in John Marshall, “The Ecclesiology of the Latitude-men 1660-1689: Stillingfleet, Tillotson and ‘Hobbism,’” Journal of Ecclesiastical History 36 (1985), pp. 407-427.
13. Edward Stillingfleet, Irenicum, London: Henry Mortlock, 1659, “Preface to the Reader”.
14. See letters in Correspondence, vol. 3, pp. 82–146, which were later published posthumously as: Isaac Newton, An Historical Account of Two Notable Corruptions of Scripture, London: Richard Taylor, 1830 [1754].
15. On this text, see Richard S. Westfall, “Isaac Newton’s Theologiae Gentilis Origines Philosophicae,” in W. Warren Wager (ed.), The Secular Mind: Transformations of Faith in Modern Europe, New York: Holmes & Meier, 1982, pp. 15–34. See also Kenneth J. Knoespel, “Interpretive Strategies in Newton’s Theologiae gentilis origines philosophicae,” in Force and Popkin (eds.), Newton and Religion, pp. 179–202; Snobelen, “Isaac Newton, Heretic.”