Обратившись к социологическим исследованиям мы узнаем, что классическую музыку слушает не более чем 1% населения любой страны мира, в том числе и России. Этот показатель одинаков по всей планете и совпадает с количеством читающих классическую поэзию – тот же 1-1,5%. А если ещё отнять от этого и так малого количества людей всевозможных умников, фейсбук-либералов, аспирантов, псевдоинтеллектуалов, то число тех, кто вбирает в себя прекрасное на уровне истины и на уровне истины его потом умножает – и вовсе ничтожно.
Зачем же тогда нужны радиостанции классической музыки, для кого совершаются концерты и работают филармонии? Не для кучки же знатоков, кому великая музыка (и искусство вообще) – лишь повод блеснуть своим весьма посредственным интеллектом, кажущимся им непомерным, каковое отношение к себе свойственно вообще всем гордецам, о чём предупреждали и святые отцы и Гоголь.
Но дело в том, что в той крохе людей, которые являются настоящими ценителями классики, в том микроскопически малом числе едва ли ни все живущие истиной, кто только есть на нашей планете. Ведь не случайно же именно Бах был любимым композитором физиков Планка и Эйнштейна. Именно слушатели такой музыки и являются строителями нашей цивилизации, если брать ее во всеобщем всечеловеческом масштабе.
Оттого и Бах – композитор всечеловеческий и даже больше – всехристианский.
Баха можно назвать и православным (хотя он был лютеранином), потому что то прославление, которое он воздавал Богу – правильно, верно. На своих партитурах он писал «Одному Богу слава» и «Иисус, помоги!». Да и его восприятие Церкви было неизменно вселенским, и этой вселенскости христианства учатся слушатели его музыки на всей планете, даже если они и не ставят в своём прослушивании именно такую цель: но ведь и читая Евангелие каждый проникается божественными словами, даже если ему кажется, что он читает всего лишь памятник древней литературы.
Альберт Швейцер писал, что настоящей религией Баха было не узкое лютеранство, но великая христианская мистика богооткровения, и, добавим, эта мистика, как опыт богопознания Авраама, Ноя или Иова – является достоянием всего человечества.
Бах, несомненно, являлся человеком Церкви. Свою жизнь и распорядок он строил исключительно по церковному календарю, и такое выстроение ритма жизни не подавляло его (как многих мелких верующих), но давало ему вдохновение и радость.
Бах жил в эпоху барокко, но его творения не являются типичными образчиками этой эпохи. Барокко вообще характеризуется вектором искусства, направленным в сторону обмирщения, когда на первое место выдвигается человек с его страстями. В таком искусстве Богу отводится мало места. Но у Баха, будто в обход всей его музыкальной и культурной эпохи, с каждым годом божественное начало всё сильнее звучит в музыке, и ему подчиняется начало человеческое, но не как пленник, ведомый победителем, а как ребёнок, счастливо нашедший родителя.
В искусстве Древнего Мира и Средневековья важнейшее – направленность к Богу и божественному, искусство Нового времени ориентируется на человека. Для старого искусства важнее всего остаться верным традиции прежних тысячелетий (чего стоит только 20000 лет непрерывного изображения охотничьего рая в палеолите или традиция захоронения каменного века, свидетельствующая о томлении даже и неандертальцев о будущем воскресении мёртвых и жизни будущего века!). В Новое время важным в искусстве признаются его оригинальность и новизна.
Бах был человеком древней культуры, для которой значение имели традиция, богослужение, религия и её культовое, обрядовое выражение. Такова вся его музыка: возводящая слушателей в область божественного присутствия, нередко (о чём свидетельствуют такие современные дирижеры как Элиот Гардинер) открывающегося на концертах Баха даже и атеистам.
Бах оригинален, но он не ищет оригинальности, он не пучится от усилий создать нечто новое, это новое ему даёт создавать касающаяся его души благодать – неизменный образ творчества, незнакомый, впрочем, мелким авторам и постмодернистам.
Когда Бах садился писать музыку, он играл для себя сочинения других композиторов, и в их благодати находил и своё вдохновение, а потому не боялся и заимствовать у них музыкальные темы.
Бог даёт оригинальность тем, кто её заслуживает, чья душа раскрылась в благодати и истине, хотя всякий автор-пигмей гоняется за этой оригинальностью, но таким она оказывается не по зубам, потому что она на самом деле – не самоцель, а один из побочных результатов освящённости человеческой личности.
Потому Шуман писал, что Бах стоит особняком, отдельно, как могучая, данная Богом личность, рядом с которой все остальные – пигмеи.
Бах чувствовал себя человеком совершавшейся и до него музыкальной традиции, начало которой положено в Боге. При этом он хорошо знал кто он такой, и при случае отстаивал себя и своё положение в ссорах с директором.
Бах был не просто верующим, он и богослов, а в его библиотеке были многие книги религиозного содержания.
Бах отлично знал Новый Завет.
Он, по меткому замечанию Михаила Казиника, оказался ближе к жителям XXI века, чем к своим современникам. Почему так? Наверное оттого, что его современники ещё не доросли до тех духовных вопросов, ответы на которого предлагает его музыка.
Иларион Алфеев замечает: «Как и всякий пророк в своём отечестве и в своё время Бах не был по-настоящему оценен… никто не осознавал его гигантского композиторского масштаба. Тогда по Германии гремела слава композитора Карла Телемана, теперь мало кому известного».
Когда Бах умер, то соотечественники его забыли, и понадобилось время, чтобы человечество вновь открыло своего гения.
В XX-XXI веках социологические опросы говорят нам, что Бах является самым популярным композитором среди тех, кто слушает классическую музыку. И мы можем думать, что это стало так потому, что человечеству крайне не хватает именно живого опыта богообщения, опыта мистического и всечеловеческого, уходящего корнями к Ною, Аврааму, Моисею и той седой древности доисторических людей, которые не знали современной музыки, но больше всего стремились к познанию Бога, потому что видели именно в этом крайний предел назначения человеческой жизни.
Артём Перлик
Спасибо Вам за такой небесный взгляд на личность великого композитора!