Сегодня Католическая Церковь чтит память святых Кирилла и Мефодия, славянских просветителей и покровителей Европы
Кирилл и Мефодий, братья-миссионеры IX века, стали не только основателями славянской письменности, но и культурными иконами. Созданная ими глаголица, а затем разработанная их учениками кириллица, легли в основу письменности для южных и восточных славянских народов, позже кириллическое письмо распространилось вплоть до самого края земли —до Монголии. Появление своего письма вызвало радикальные изменения в культуре, образовании и самосознании народов. Однако, несмотря на самоочевидную важность новой письменности, специфика исторического развития мысли восточных и южных славян оставила глубоко в тени ряд важных соображений.
Во-первых, создатели славянской письменности Кирилл (Константин) и Мефодий в своей миссионерской деятельности в Моравии в большей степени были связаны с Римом, нежели с Константинополем, несмотря на то что последний был инициатором их миссии. Когда зимой 866—867 гг. Кирилл и Мефодий находились в Венеции, возвращаясь из Моравии в Константинополь, они были вынуждены пересмотреть планы, так как в Византийской империи произошли серьезные политические изменения. Конфликт между Римом и Константинополем достиг апогея: Папа Николай I отлучил от Церкви патриарха Фотия, который и направил братьев с миссией в Моравию. Отношения с Фотием у братьев были достаточно сложные, более того византийский император Михаил III был убит, а патриархом вновь стал смещенный в свое время Фотием Игнатий. В этой обстановке папа Николай I, узнав о миссионерской деятельности Константина и Мефодия, решил пригласить их в Рим. Константин и Мефодий приняли это приглашение. Однако в Риме Кирилла и Мефодия встретил уже преемник умершего в ноябре 867 г. папы Николая I, папа Адриан II. Описание торжественного приема братьев в Риме в конце 867 или в начале 868 г. приведено в пространных Житии Константина и Житии Мефодия. Понтифик благословил славянские литургические книги и повелел положить их в базилике Санта-Мария-Маджоре. После этого Кирилл скончался в Риме, а Мефодий был рукоположен в епископский сан и отправлен в Великую Моравию.
Кто же сделал латинский алфавит оружием в борьбе культур и вер?
Исторические повороты будущего времени привели к тому, что кириллица, как уникальная система письма, стала мощным символом сопротивления латинству среди православных народов, олицетворяя их культуру и идентичность. Истинная роль Рима и его благосклонность славянской письменности в массовом сознании забылась, на первый план вышло различие алфавитов и стоявших за ними сил.
С одной стороны, к вестернизации вели корыстные решения местного латинского епископата. Именно франкские (германские по происхождению) епископы, прибывшие в Великую Моравию для обращения христиан к римским обычаям, арестовали Мефодия и посадили его в темницу. Никто не беспокоился о нем, и прошло почти три года, прежде чем Папа Римский узнал о его судьбе, и именно он и приказал Людовику Немецкому освободить его. Папа Иоанн VIII писал: «А если Альвин вместе с Гермериком пожелает судиться с нашим епископом Мефодием, скажи им: «Вы без канонического постановления осудили посланного Апостольским Престолом епископа, заключили его в тюрьму, нанесли ему побои, отстранили его от святого служения и в продолжение трех лет не допускаете его на кафедру, несмотря на то, что Апостольский Престол в течение этих трех лет протестовал, неоднократно направляя письма и посланцев». Тем не менее, германская интервенция и культурное давление в отношении Великой Моравии продолжались и впредь.
С другой стороны, латинизация оказалась сознательным выбором западнославянской знати. Папа Римский активно боролся за права епископа Мефодия и его дело, он писал князьям Ростиславу, Святополку и Коцелу: «Посылаем брата нашего честного Мефодия, посвященного в архиепископы в земли ваши, как вы просили у нас, чтобы учил вас, переводя книги на ваш язык…»; «наконец, письмена славянские, открытые неким философом Константином, по праву одобряем и повелеваем, чтобы на них звучали надлежащим образом хвалы Богу, чтобы на этом языке возглашались слова и дела Христа Господа нашего. Не на трех только, а на всех языках славить Господа учит нас Священное Писание». Но элита моравского общества предпочла латинскую мессу, так как латинский язык был языком европейской цивилизации, языком культуры, права и даже языком международного общения. На нем существовала огромная философская, историческая, художественная и научная литература. Отрыв от латинского языка в ту эпоху неизбежно привел бы к отрыву от культурной европейской традиции, к которой стремилось молодое моравское государство.
Политика западнославянских князей и германского духовенства привела, в итоге, к вытеснению славянской письменности. Именно это, в конечном итоге, открыло позже возможность элитам принявших славянскую письменность народов использовать кириллицу в качестве основания для создания уникальной культуры, а также позволило обвинить западную католическую цивилизацию в попытке навязать им чужой язык.
Истинное значение славянской письменности
Высокую культуру вырабатывает и транслирует элита. В древности, когда цивилизации лишь формировались, элита формирующихся цивилизаций стала выделяться из прочего населения школьным образованием как чем-то отличным от простого втягивания подрастающего поколения во взрослую деятельность у бесписьменных культур. В ту эпоху школа была по меньшей мере столь же элитарным социальным институтом, как в современности аспирантура. В любой школе первым и основным предметом была письменность.
У человечества есть ровно четыре рода развитой письменности, вышедшей за границы слогового письма, которое является пределом доцивилизационного культурного развития (слоговое письмо, созданное великими творцами культуры для своих народов. Так, Секвойя даровал письменность индейцам чероки, а Нджоя – народу шумом в Камеруне). Развитой письменностью является:
- Буквенное письмо (алфавит) на основе сильной и глубоко не очевидной, в том числе чувственно-акустически, абстракции отображения членораздельных звуков; свойственно цивилизации Большого Запада.
- Консонантное письмо, в арабской традиции это харфы с принципиальным различением начертанного и неначертанного – оставленного читателю для оглашения при переводе письма в звучание; свойственно афро-азиатской цивилизации.
- Южно-азиатское (индийское) письмо– строгая фонетическая (в тамильском – фонологическая) транскрипция звучащих и нечленимых при говорении порций членораздельной речи (санскр. акшара). В лингвистике увы, прижились нелепая бирка «абу-гида» (из языка геэз).
- Дальневосточное идеографическое письмо (в русском неточном обиходе «иероглифика», что, собственно, означает по-гречески вымершее древнеегипетское письмо).
Из этого следует, что приобщение славян, а потом через них и ряда других народов к кириллице как письму, вышедшему от греческого алфавитного типа, стало важнейшим фактором, действующим в пользу развития их цивилизационной принадлежности по типу цивилизации «Большого Запада», наследников античной культуры. Если бы славяне приняли бы письмо от хазар или арабов, они формировали бы другую, афро-азиатскую цивилизационную принадлежность.
В заключение можно сказать, что кириллица во многом определила и двойственное положение восточных и южных славян, особенно русских как наиболее многочисленного народа, использующего данное письмо. С одной стороны, эта письменность приобщила данные народы к алфавитной цивилизации Большого Запада. Породнила сущностно с культурой Европы, сделала возможным объединение с другими европейскими народами в большую семью. С другой стороны, она отделила их от использующего латиницу ядра западной цивилизации, тем самым породив уникальное культурное явление, близкое по сути (но не по масштабу) культуре армянского и грузинского народов. Рассуждения о существовании русской цивилизации стали возможными.
Альберт Арканти
Источники:
- Задворный В.Л. Сочинения Римских понтификов эпохи поздней Античности и раннего Средневековья (I-IX в.) / В.Л. Задворный ; Ин-т европейской цивилизации. — Москва : Изд-во Францисканцев, 2011. — 478 С.
- Парибок А.В. Сверхкраткие тезисы о языковых аспектах теории цивилизационно-специфичной рациональности // Философский журнал / Philosophy Journal. 2023. Т. 16. № 2. С. 54–61.